Часть 1. 1979 и 1981 года
23 июля 2025 г., 23:57
Примечания:
Я начала таки переписывать эту работу. Главы будут добавляться, другие — переписываться. Не скажу, что это будет быстро, но я это сделаю.
Подписывайтесь на телеграм канал https://t.me/DNS_writer там много всего интересного
1979 год, сентябрь. Родильное отделение больницы святого Мунго
Темные коридоры больницы освещены тусклым светом волшебных факелов. За окнами бушует осенний шторм, дождь хлещет по стеклам, а ветер воет, будто предвещая нечто зловещее.
В палате, отделанной старинными дубовыми панелями, стоит высокая кровать с черными шелковыми занавесями. На ней, сжав зубы, лежала Беллатриса Реддл. Ее темные волосы растрепаны, лицо — бледное, но в глазах — не боль, а ярость и нетерпение.
— Миледи, вам нужно расслабиться… — голос суетящийся рядом целительницы дрожал. — Дыхание, как мы договаривались…
Беллатриса сжала кулаки, острые ногти впились в ладони.
— Заткнись и делай свое дело!
Целительница покорно кивнула.
И вот — резкий крик. Новый голос ворвался в ночь. Ребенок, девочка, громко плакала. Женщина немедленно потянула руки к ребенку, чувствуя потребность защитить свою малышку.
Целительница замерла. Она поджала губы, понимая, на какое преступление решается. Но ей заплатили деньги, от которых отказаться волшебница не могла.
— Дай мне мою дочь, — прохрипела Беллатриса. Целительница отдала новорожденную девочку. Оказавшись в руках матери, та сразу перестала плакать и начала смотреть большими черными глазами родильную палату. — Ты такая милая, — проворковала она. — Наша Гермиона.
— Госпожа Реддл, выпейте, — акушерка подала стакан. — Это смесь укрепляющих и восстанавливающих зелий.
Беллатриса, придерживая одной рукой дочь, взяла стакан и медленно осушила его. Через несколько минут она закрыла глаза, проваливаясь в беспамятство.
Когда её веки тяжело поднялись, слепящий солнечный свет ударил по воспаленным глазам. Воздух пах полынными зельями и чем-то чужим, горьким. На краешке стула, сгорбившись над медицинскими свитками, сидел Том. Его обычно безупречные одежды были смяты, а пальцы нервно перебирали край пергамента.
— Том… — её голос сорвался на хрип.
Он мгновенно оказался рядом, холодные пальцы осторожно обняли её ладонь.
— Я здесь, — прошептал он, прижав её руку ко лбу. Не поцелуй — скорее, жест отчаяния.
В его расширенных зрачках Беллатриса увидела то, что заставило сердце бешено заколотиться. Она резко приподнялась, игнорируя пронзительную боль в рёбрах.
— Где Гермиона?! — вырвалось у неё, пока она судорожно осматривала палату.
Том сжал её плечи. Его руки дрожали.
— Она… не дожила до утра.
Тишина.
Беллатриса ощутила, как мир вокруг рассыпается. В ушах зазвенело, а пальцы вцепились в простыню, будто пытаясь ухватиться за что-то реальное.
— Но… она же дышала… — голос прервался.
Тело отказывалось верить. Где-то далеко разбилось стекло — возможно, это она сама закричала. Том прижал её к себе, но его объятия не могли заполнить пустоту.
***
1981 год, осень. Поттер-менор Том Реддл шагал к особняку Поттеров, сжимая в пальцах палочку из тиса. В голове гудел навязчивый шепот: «Убить… Убить их всех». Он не понимал почему. Никогда раньше он не охотился за младенцами. Но сейчас разум застилал красный туман. Джеймс Поттер и Лили Снейп сидели у камина. Хэллоуин должен был стать семейным праздником, но Северуса задержал Дамблдор. Годовалый Гарри играл на ковре, окруженный защитными чарами. — Bombarda Maxima! Дверь взорвалась в щепки. Джеймс вскочил, палочка немедленно оказалась в руке. — Лили, забирай Гарри и беги наверх! Реддл вошёл, не спеша. Его красные глаза сверкали в полумраке. — Imperio! — Том взмахнул палочкой. — Finite Incantatem! — рявкнул Джеймс, разрывая чары. Бой вспыхнул мгновенно. — Fulminis! — огонь выжег дыры в стенах. — Protego Horribilis, — парировал Том. Через пятнадцать минут измученный Поттер дрогнул. — Stupefy Totalum! Оглушающий удар сбил Джеймса с ног. Лили стояла перед кроваткой, создавая руками сложные защитные узоры в воздухе. — Не подходи, Том. Я не позволю… — Avada Kedavra! — прошипел Тёмный Лорд. — Protego Diabolica! Огненный вихрь вспыхнул между ними. Зеленый луч ударил в пламя, замерцал и с диким звоном отрикошетил. Лили в ужасе обернулась: смертоносная энергия летела прямо к кроватке. — Нет! Раздался оглушительный хлопок. Комната наполнилась золотистым светом. Когда дым рассеялся, Том увидел невозможное: мальчик сидел, невредимый, со странным шрамом в виде молнии на лбу. Авада Кедавра… отразилась? Лили лежала без сознания, её волосы поседели от магического перенапряжения. Том поднял палочку для финального удара — и вдруг застыл. Его собственная рука начала бледнеть, словно он превращался в призрака. Тело Лили охватило серебристо-голубое сияние, секунды спустя ее уже не было. Через несколько часов к дому прибыл Хагрид. Великан осторожно взял Гарри, поместил его в коляску мотоцикла и улетел. А у дома на Тисовой улице Дамблдор подхватил мальчика, внимательно рассматривая его шрам. — Интересно… — прошептал он. Северус Снейп, мысленно матеря Дамблдора, что отправил его лично проверить комнаты оставшихся учеников, прибыв к дому, застыл. Он выхватил палочку из кармана мантии и рванул на второй этаж. Ни-ко-го… только на первом этаже зельевар обнаружил полумертвого Джеймса. — Сапиенс! Перемести Джеймса Поттера в мой дом в Паучьем Тупике, — пауза. — И узнай, где Гарри!***
Петунья Дурсль проснулась от странного ощущения тревоги. Сердце бешено колотилось, хотя в доме царила тишина. Она встала и, накинув халат, подошла к кроватке Дадли. Мальчик мирно посапывал, но тревога не отпускала. Внезапно в ушах отчетливо прозвучал детский плач. Петунья, не раздумывая, бросилась вниз. На пороге, завернутый в поношенное одеяло, лежал младенец. — Гарри… — прошептала она, поднимая племянника. Руки дрожали. Даже будучи сквибом, Петунья ощущала странное тепло, исходящее от ребенка. Под ним лежало письмо с фамильным гербом Дамблдора. — Вернон! — ее голос сорвался на крик. — Проснись! Здесь Гарри! Ее муж, спросонок ругаясь, спустился вниз. Прочитав письмо, его лицо исказилось от гнева: — Этот старый дурак! Всё врет! Даже если бы Реддл сошел с ума, он никогда не стал бы убивать родственников! Это противоречит всем вашим законам! — Тише! — шикнула Петуния, прижимая к себе спящего Гарри. — Разбудишь детей. Я уложу его с Дадли, а утром… утром позвоним Северусу. Солнечные лучи разбудили Петунью. Из детской доносился смех. Она застыла на пороге, увидев необычную картину: Дадли и Гарри, сидя в кроватке, что-то оживленно лепетали на своем тайном языке. — Тетя Пэтти! — радостно крикнул Гарри, заметив её. — Мама! — подхватил Дадли. В дверь позвонили. На пороге стоял бледный, с темными кругами под глазами Северус Снейп. Увидев сына, его напряженное лицо на мгновение смягчилось. — Северус… — прошептала Петунья. — Лили исчезла, — прервал он её. — Джеймс в тяжёлом состоянии… — Его голос дрогнул, когда он взял Гарри на руки. — Мне нужно найти ее… и вылечить его. Вы сможете присмотреть за Гарри? — Конечно, — кивнул Вернон. — Гарри останется у нас столько, сколько это будет необходимо. Северус что-то шепнул на ухо сыну, затем резко развернулся, передал Гарри Петунье и вышел. Женщина тревожно смотрела ему вслед.***
1981 год, осень. Министерство магии Министерство магии. Зал суда Визенгамота был заполнен до отказа. На мраморных скамьях теснились сотни магов в пурпурных мантиях, их шепот создавал гул. Бартемиус Крауч-старший, выпрямившись во весь рост, властным жестом потребовал тишины. — Ввести обвиняемых! — его голос, привыкший командовать, гулко разнесся под сводами. Четверо авроров ввели в зал двоих узников. Даже в наручниках они держались с достоинством, присущим древнему роду Блэков. Сириус Блэк, бледный, но собранный, и Беллатриса Лестрейндж, чей взгляд горел мрачным огнем. — Сириус Орион Блэк и Беллатриса Лестрейндж, урожденная Блэк, — торжественно начал Крауч, — вы обвиняетесь в пособничестве Темному Лорду. Как вы отвечаете на это обвинение? В зале воцарилась напряженная тишина. Прежде чем обвиняемые успели ответить, со скамьи для гостей поднялась изящная фигура в серебристо-зеленых одеждах. — Ваша честь, — чистый голос Нарциссы Малфой прозвучал уверенно, — прошу слова в защиту моих родственников. Крауч, после мгновенной паузы, кивнул. Любопытство перевесило — он желал услышать, как супруга Люциуса Малфоя будет выкручиваться из этой ситуации. — Уважаемые члены Визенгамота, — начала Нарцисса, обводя зал холодным взглядом, — вам известно о кровных узах между родами Блэк и Поттер. Магическая клятва верности запрещает Сириусу причинять вред потомкам Игнотуса Певерелла. Если бы он действительно служил Тому Реддлу, его же собственная кровь обратилась бы против него! В зале пробежал шепот. Нарцисса продолжила, ловя момент: — Что касается моей сестры… После смерти дочери Беллатриса находилась под наблюдением знахарей Сент-Мунго. Я требую провести анализ на наличие посторонних зелий в её крови! Крауч задумался, постукивая пальцами по пюпитру. Наконец он объявил: — Завтра суд продолжится с результатами анализов крови, проведенных гоблинскими алхимиками. Сессия окончена! Когда авроры увели узников, Беллатриса успела бросить сестре взгляд, полный сложных эмоций. Нарцисса ответила едва заметным кивком. Её план работал — если анализы подтвердят воздействие зелий на Беллатрису и отсутствие Темной метки у Сириуса, их шансы на оправдание значительно возрастали. В последнем ряду Альбус Дамблдор незаметно сжал руки на посохе. Его голубые глаза, обычно добродушные, сейчас были холодны. Если Сириуса допросят с использованием Сыворотки Правды… Старый волшебник бесшумно поднялся и направился к выходу, его планы требовали срочной корректировки.
