Take&Give

Свет еле просачивался через почти открытую дверь. Я вошёл в нее абсолютно бесшумно. Делая шаг за шагом, я скоро оказался в пару сантиметрах от детектива. Она успела снять с себя кофту, что больше напоминала неуклюжий свитер, которому уже самое место на помойке. Хлоя осталась только в одной тонкой майке. Штаны она тоже успела снять, оставаясь в одних трусиках.       — Не думай, что я не заметила, как ты вошёл в комнату, — негромко сказала она. Вся еë кожа покрылась мурашками, но она не дрожала, словно это входило в еë план.       — Да, хорошо, — одобрительно срегировал я, делая куда более смелые шаги к ней. Я усмехнулся, когда она все-таки повернулась ко мне — вид у нее был что надо. Вроде всë довольно просто. Ничего лишнего. Она усмехнулась, когда еë глаза поднялись к моим.       — Я точно не думала, что однажды буду стоять так перед тобой, — после ею сказанного я тоже усмехнулся.       — Определенно, но раз…       — Хочу поцеловать снова, — перебив меня, она заставила меня перестать дышать.       — Благодарность? Но за что? — глупо спросил я. Лунный свет действовал на нашу романтику: она уже в одних трусиках, когда я все еще в своём костюме. Он казался таким лишним. И тогда я шагнул к ней, не думая уже о том, что будет. Я смело овладел ее губами, позволяя ей почувствовать намного большее. Хлоя охотно ответила на мой поцелуй, начиная делить его со мной. Это наверное даже забавно от части, что мы, ненавидя друг друга, вдруг решили удовлетворить свои потребности таким образом.       «Совсем ли ненависть мною движет», думал я в промежутках наших поцелуев, глядя в ее глаза. Еë зрачки были расширены. Я перестал видеть в них ее голубизну и, признаться честно, мне нравилось то, что я сейчас видел. Ей не приходилось напоминать мне о своём желании дважды. Удобно разместив еë на комоде, я медленно стянул с нее трусики, отправив их куда-то в сторону еë постели. Едва мои пальцы коснулись ее горячей плоти, она ахнула, а за этим по еë телу последовала стая мурашек.       «О да, это я вызываю такую реакцию?» — гадая про себя, я снова коснулся еë пальцами.       — Ах, пожалуйста… — откинув голову, она закрыла свои глаза полностью, сосредоточившись на точечном удовольствии       — Пожалуйста? — в своей манере проговорил я, начиная двигать своими пальцами. Вид у детектива сейчас был, что нужно. Увидь его я чуть раньше, заставил бы еë стонать еще при первой нашей встрече. Но она же не такая. Не знаю, нравится мне это или нет, но, может, оно и к лучшему. Сейчас меня волновало другое. Еë соки слишком аппетитно блестели при лунном свете.       «Как же я голоден!» — звучало это как мольба в голове, когда я не мог думать о чем-либо ещё. Встав на колени, сразу же коснулся еë своим языком. Мне нравилось ощущать еë вкус на своём языке. Ей тоже нравилось ощущать мой язык внтури себя. Еë тело говорило об этом мне жестами своих изгибов. И я слышал кучу стонов, и это было симфонией, когда я доводил еë до края. И теперь, когда мое желание преодолело терпение, я избавился от ремня. И когда я оказался внутри неё — мир замер. Она замерла. А потом ее руки коснулись моего плеча, блуждая теперь к шее, чтобы прижать меня к себе. Мои толчки были равномерными, я не думал ускоряться, дабы насладиться этим моментом чуть больше, чем мог, но чуть меньше, чем вечность.

***

Одна из забавных вещей, я полагаю, наблюдать за тем, как она, натянув на себя простынь, следует к двери, думая, что останется незамеченой. Это шалость и это так по-детски, но мне это до безумия нравится. Нравится то, как я сейчас ощущаю себя. Это странно, но мне приходится это по вкусу.       — Я не откажусь от кофе, детектив, — она резко поворачивается в мою сторону, а потом я вижу еë глупую ухмылку. И она сразу принимается за себя и приобретает вид умного детектива, которого привыкли видеть все, в том числе и я.       — Может, тебе стоит поднять свою пятую точку, и сделать кофе нам двоим? — это прозвучало сейчас как вызов, который я с охотой был готов принять. Я сразу же сорвался с места, не думая о том, что своей наготой смущу детектива. Не после той ночи, которую мы провели с ней. Но потом она начала неловко махать руками и кричать:       — Боже, оденься! Я не слушал, открывая дверь ее комнаты, но жизнь та еще сучка! Я никак не думал, что меня встретит осуждающий взгляд старшего брата.       — Доброе утро, Люц! — как бы повседневно попривествовал меня брат, совсем не обращая внимания на мою наготу, а потом перевел свой взгляд на детектива, которая была полностью в простыне. А ещё она была красная, и я не мог угадать злость это или смущение. Полагаю, что и то, и другое и может что-то еще.       — А, вы! Я жду тебя, — сначала он посмотрел на меня, а потом перевел немного заторможенный взгляд на Хлою, — и тебя, — а потом я вышел из комнаты и резко захлопнул дверь, дабы закончить это вдруг упавшее на нас троих смущение. Я бы не был Дьяволом, если бы прекратил издеваться над братом.       — Так вы…       — Три раза, а потом еще утром и…       — Нет, ради отца! Просто, — я вижу как кончики его ушей стали красными, — я не это хотел узнать, — потом он все-таки решился поднять глаза в мою сторону, — вы же вместе теперь, да, Люц?       — Ну, полагаю, что-то вроде этого, — я пожал плечами, двинулся на кухню и, взяв кружку воды, теперь аккуратно поднёс ее к губам, делая первый глоток. Стоя сейчас только в одних трусах, я подавился, когда в гостиную вошла детектив. Она решила принять душ, видимо, это позволяло отпустить мысли и сделать, как говорит брат, «правильное решение».       — Доброе утро, — она просияла своей лучезарной улыбкой, а потом прошла в мою сторону. Я встретил ее взглядом, отвечая на ее улыбку. Всего несколько месяцев назад это являлось бы некой аномалией, но сейчас мне это очень даже нравилось. Нравилось это чувство, которое начиналась с лица, а после уходило куда-то глубоко внутрь лёгких. Опреленно, от этого легче дышалось. Она аккуратно обвела мою руку, прежде чем коснуться, а потом пристав на носочки, чмокнула меня в щеку. Это было что-то вроде немого «спасибо за утро» и я кивнул ей. Без сомнений, у нее хорошо получалось меня озадачить. Мой брат вывел нас из нашего мира, возвращая в реальность своим кашлем а-ля «может вы оба уже обратите внимание на вашего гостя».       — Братишка, — своей манере усмехнулся я, — я вижу, как ты рад… За нас, — я быстро глянул на Хлою.       — Да, это превосходно… Что будем делать с Леоном? — он быстро сменил тему на другую, которую, честно говоря, меньше всего хотелось обсуждать хотя бы этим утром. А потом он снова спросил меня, но уже своим взглядом, указывая на то, как важно решить этот вопрос. Хлоя успела отступить от меня на один шаг и скрестить руки на своей груди. Я знал, что она тоже ждет от меня ответа. Леон угрожал ее ребёнку, так что если бы я ответил «мы убьем его», ее бы это вполне устроило, даже если она коп.       — Я поговорю с ним, — спокойно заявил я, делая глоток из кружки, смотря теперь в слегка непонимающие глаза брата и детектива.       — Люц, ты наверное шутишь, но…       — Нет, я серьёзно, — кивнул я, — я думаю, что мы придём к компромиссу, где выгоду получит каждая из сторон. Аминадиэль усмехнулся, помахав своей рукой. Он с недоверием оглядел меня, собираясь с мыслями.       — Люцифер, я тебя не узнаю, что с тобой? Только не говори, что снова спелся с Афаэлеоном… Дорогой папочка, только не говори что, это так…       — Нет, конечно, — выплюнул я, — совсем рехнулся? — кажется, теперь он смог легко выдохнуть, — просто есть одна деталь, — я быстро глянул на Хлою, — которой я пока не хочу рисковать. Да, наша последняя встреча с Леоном казалась мне не то чтобы слишком подозрительной, но я начал опасаться некоторых вещей. Брат кивнул снова. «Ты сам ее убьёшь». Вновь эта мысль пробежалась в моей голове, давая повод моей коже снова покрыться волной мурашек. Нельзя было кидать таких слов на ветер. Леон был из тех, кто мог пророчить. Не многим из ангелов давался такой. Немногие могли правильно пользоваться подобным даром, и теперь, когда все вдруг встает на место — мне не на шутку страшно. Леон явно знал, чего хотел получить и у него вроде это как вышло, а я все ещё надеялся не поддаваться его хитрым уловкам. Увидев, что творится в моем сознании, он бы мог продолжать свои каверзные игры, я же не мог допустить этому случиться, поэтому мне нужен… Этот договор о перемирии. Да хрен с ними разногласиями, мы же были и есть братья. Несмотря на вполне разумное решение, мне казалось все это бредом. Бред, в который я продолжал так оптимистично верить.       «Дурак!» — думал я, когда голос твердил мне, что это правильное решение. Сомнения, которые окутали меня, заставляли меня вести себя странно. Хлоя снова улыбнулась мне, держа мою руку в своей, нежно поглаживая большим пальцем.       «Всё в порядке» — в такой момент думал я, пытаясь поверить в это. Было сложно, но я хотя бы пытался и этого было почти достачно.

***

      — То есть ты, — палец Леона коснулся моей груди, — хочешь перемирия… — он щурил глаза и ему это шло. Шло как коварному падшему ангелу. По тому, насколько это было непредсказуемо от меня, это действие заставило рассмеяться его. А потом он просто схватил мою шею, резко притянув к себе.       — Мир для идиотов, братик, — и он резко отпускает меня, — и это слишком скучно, по крайней мере для нас двоих, но знаешь что больше всего меня интересует? — он глянул на меня снова. — Что заставило тебя решить идти на мир, или стоп, — он вновь расхохотался, — или кто, что куда более глупее. Между всем этим я снова прошелся взглядом по залу, прежде чем обратиться к Леону.       — Нет, не твоего ума дела… Хочешь войны… Ты получишь еë и не сомневайся! — громко заявил я, проследив взглядом за тем, как в карих глазах брата загорелся огонек. Леон даже расцвëл после моего заявления.       — Не разочаруй меня, — возбуждено провозгласил он.       — Ты сдохнешь, глотая кровь, — с улыбкой подметил я, не в силах остановить весь тот хаос в моей голове. Я вылетел пулей из кафе, в котором мы так «мило» беседовали с братом.

***

Дым сигарет окутывал меня, когда мысли казались такими далёкими, я пытался вразумить себе хотя бы то, что нужно поверить в то, что я смогу остановить Леона. В свете фонарей город казался куда более восхительным. Много раз я видел эту картинку и каждый раз восхищался ею не меньше.       — Ты в порядке? — Хлоя появилась неожиданно, но я был несомненно рад ее видеть. Весь мой вид дал ей понять, что я глубоко закрылся в себе и сейчас мне нужно отвлечься. Она нежно прикоснулась к моей шее, взглянув на меня тем самым особенным взглядом, который говорил за нее о глубоком сочувствии.       — Да, теперь да, — говорил я чистую правду. Когда Хлоя находилась рядом раньше, я думал, что это что-то особое и отличающееся от других чувств, и оно не нравилось мне, теперь я понял почему. С нею я чувствовал себя спокойно.       «Дьявол чувствует себя спокойно» — думаю на этом можно было бы закончить этот смешной анекдот. Хлоя улыбается и я не могу ей не ответить тем же. Мне нравится, что мы можем теперь не скрывать своих чувств. Не срываться и не говорить всяких гадостей.       «Ладно, теперь я вполне могу не лгать самому себе, что мне не нравится детектив Деккер» — усмехнулся я сам себе. Теплая ладонь Хлои все еще поглаживала меня, видимо, она о чем-то меня хотела спросить, но ни как не могла найти себе храбрости.       — Спроси! Я же вижу, как хочешь, — в глазах были небольшие искорки озорства, и она их видела во мне и теперь вполне могла сдаться и спросить.       — Тони… Леон, — быстро исправилась она, и я вдруг стал серьёзным, — что он сказал? Это связано со мною, да, Люцифер? В глазах Хлои была тревога. Я не знал, как ответить, чтобы не солгать, но и сказать о том, что Леон велел убить ее, ни сколько бы не заставило Хлою перестать дрожать от страха. Я пытался не подавать виду и оставаться хладнокровным, Хлоя с лёгкостью меня раскусит, если я начну лгать, а я ведь не лгу. Как же сильно тогда я паду в ее глазах, да и в собственных тоже. Отвечать я тоже не мог.       — Да, Хлоя… Он намеревается убить тебя, — обхватив ее лицо своими ладонями, я заставил ее взгляд обратиться ко мне, — но я не позволю. Наконец-то я смог признаться. Вид Хлои давал мне понять, что сейчас она пытается понять всю нить происходящего, и только потом она осмелилась посмотреть в глаза Дьявола. В мои глаза. Она хотела поверить. Она желала поверить в это.       — Не позволишь, — ответила она, — я верю тебе.