Pacify her.
She's getting on my nerves.
You don't love her.
Stop lying with those words.
Melanie Martinez - Pacify Her
***
Отправиться вдвоём в поход — звучит довольно безумно. А ещё безумно, наверное, осознавать, что парням, которые решили реализовать эту задумку, всего по семнадцать лет. Но что случиться-то может? Семнадцать — не семь. Если бы родители не были уверены в Джисоне, то не стали бы отпускать его никуда в принципе. Если Минхо не был бы уверен в Джисоне, то он не позволил бы себя уговорить отправиться в этот поход.
Хан рассказывал, что в лесу, который находится не так далеко от города, рядом с посёлком, есть озеро необыкновенной красоты. Ночью именно над этим озером нависает серебристый диск огромной луны и освещает спокойную воду. Чтобы спуститься к воде, нужно преодолеть путь вниз по скалистому обрыву. Но это уже какое-то развлечение для любителей альпинизма. Слишком высоко для спуска; слишком опасно.
Но что мешает расположиться на ровном "пяточке" травы, на поляне, к которой ведёт лесная дорожка? Что мешает на короткой, густой, мягкой травяной подстилке, подготовленной самой природой, разбить палатку на двоих и любоваться луной, красоту которой не передать словами?
Правильно, как раз-таки этому не мешает ничего.
Или практически не мешало ничего.
Джисон был тем самым парнем, для которого отправиться куда-то на поиски приключений — излюбленное занятие. Даже лучше сказать так: Хан невероятно дорожил впечатлениями и воспоминаниями. Он любил просматривать галерею своего мобильного телефона, снова и снова прокручивая фотографии из той, из другой поездки или вылазки куда-либо. Парень любил вечерами, занимаясь своими делами, останавливаться и, вслушиваясь в игравший в наушниках трек, вспоминать что-то подобное; что-то столь обыденное для окружающих, но драгоценное для него.
Хан дорожил воспоминаниями, но он не жил исключительно ради них. Он жил ради того, чтобы
жить.
А ещё парень дорожил Минхо. И ради Ли жил тоже.
Минхо можно было назвать противоположностью Хана. Флегматичный меланхолик, когда Джисон был больше холеричным сангвиником. Интроверт. Но если речь шла о его друге — с ним хоть на край света.
Ли любил домашний уют, хотя ничего особенного для его создания не делал. Дом сам по себе был уютным и комфортным. Любил чёрные и белые, серые вещи, простые, практически без принтов. Любил котов и холодный капучино в прозрачном стакане. Джисон иногда удивлялся, почему у парня постоянно холодные руки; «держал в руках стаканчик с кофе» — ответ, благодаря которому всё сразу становилось ясно. Хан никогда не был против лишний раз прижаться к Минхо, когда они вдвоём смотрели фильмы ужасов. И не потому, что то один, то другой вздрагивал из-за резко появляющихся скримеров, а потому что Джи хотел хоть немного поделиться своим теплом с Ли.
Они постоянно проводили время вместе.
В тёплые дни парни посещали парк аттракционов. Самая лучшая «штука» — как называл её Хан — во всём парке — это будка, где можно было сделать несколько фотографий на память, конечно. И у одного, и у другого небольшие «ленты» с фотографиями хранились как драгоценные сокровища.
Да, это один из любимых способов Джисона запечатлеть момент.
И Ли, и Хан любили ларьки с мороженым. Оба любили мороженое, любили сладкую вату. Сколько времени уже дружили — когда появлялись свободные карманные деньги, парни вдвоём бежали к ларьку с мороженым, чтобы попробовать какой-нибудь новый вкус.
По осени, когда становилось холоднее, после подобных прогулок с мороженым, особенно во времена младших классов, кто-нибудь из них умудрялся свалиться после поедания лакомства с больным горлом на пару дней. Иногда это был Минхо. Тогда Джисон прибегал к нему домой каждый день после школы; сколько им было лет — совсем не важно. Хан прибегал к Минхо домой в такие дни в течение всего периода обучения в школе.
Ли в долгу не оставался. Только если школьника Джисона в такие дни было слышно ещё за квартал от дома друга, Минхо же, в свою очередь, обычно негромко стучал со стороны улицы в дверь, когда приходил навестить приятеля.
У Джисона волосы всегда очень вкусно пахли. И сейчас, когда им было по семнадцать лет, Минхо перестал считать странным желание зарыться носом в чужие мягкие пряди.
А в глаза Ли хотелось смотреть всю оставшуюся жизнь. В них отражалось всё; всё то самое хорошее, что было в этом парне. Весь его внутренний мир. Всё то, что он иногда не хотел говорить, произносить вслух, Джисон мог прочитать через его глаза. Если была бы такая возможность, Хан смотрел в глаза Минхо вечно. Если тонуть, то только в этих тёмных и таинственных озёрах.
То, что происходило между этими двумя, нельзя назвать чем-то определённым. Это не просто «любовь»; это намного больше «дружбы». Это то, что по-настоящему доступно было только Минхо и Джисону.
В голове Джисона всегда был Минхо. Всегда крутились и прокручивались все самые светлые воспоминания. А других быть и не могло. Хан знал, что он до безумия влюблён в этого парня. И где-то на подсознательном уровне ощущал, что это взаимно.
С кем бы Хан не общался, с Ли не смог бы сравниться никто.
Они виделись довольно часто; но, если обстоятельства их разлучали, кто-кто, а Джисон действительно тяжело переносил разлуку, хоть и не подавал виду. Он не мог знать определённо и до конца точно, как в ответ относится Хо к нему.
Хан Джисон знал точно, что он Минхо не безразличен.
***
— А что будет, если мы с тобой отправимся в поход?
Вот так вот и приветствуют своих друзей, да, Хан Джисон?
— Что? Какой поход? — Минхо сначала напрягся, ибо то, что звучит как «отправиться в поход», кажется чем-то нереальным и запредельным.
— Ну как же, — Джисон прямо-таки горел этой идеей, — я, ты, палатка, лес, луна и...
Хан не стал договаривать. Зачем сейчас раскрывать все свои козыри?
— Лес? Это тот, что недалеко от города? — на лице Минхо промелькнуло недопонимание в смеси с недоверием. Но недоверия и след простыл, когда Ли подумал о том, что в любом случае он поедет туда с Джисоном. Только с ним, ни с кем другим.
— Я тебе скажу даже так: это тот самый лес, который неподалёку от коттеджного посёлка. Всё равно, что на дачу съездить, эй! Я же с тобой!
Да, Хан с ним. Бояться нечего. Да и смысл в принципе греть голову из-за каких-то мелочей, которые ещё даже не случились?
Рассуждая именно так, Минхо решил в очередной раз в жизни попробовать забить на переживания «по поводу и без повода». Помолчав где-то полминуты, уголки губ Ли поползли вверх так, как и правая рука в порыве дать своему другу «пять».
Джисону, своему лучшему другу.
Ли и правда согласился. Оба были рады этому решению. Оба надеялись, что всё пройдёт так, как нужно.
Сборы не заняли большого количества времени. Минхо знал, что в поездку не стоит брать слишком много вещей. Лучше взять меньше, то, что было бы более важным; взятые в поездку вещи могли бы впитать в себя запах и атмосферу нового приключения, новых ощущений, новых эмоций. Поэтому большие баулы вещей здесь были ни к чему.
Джисон к этому подходил чуть с менее романтической точки зрения. Если они поедут буквально на два-три дня, на пару ночей, то в принципе незачем тащить столько вещей, сколько бы хватило на целых два-три месяца.
Два рюкзака, один мотоцикл и миллионы молекул серотонина, которые можно получить в обществе друг друга — что ещё нужно для счастья?
До посёлка ехать было не так уж и долго. Особенно, когда управлял мотоциклом Хан. Парень не превышал скорость — спидометр балансировал, показывал числа максимально в пределах разрешённого.
Они поехали под вечер — как раз то время, что и было нужно. Джисон одновременно и лихо, и аккуратно обгонял машины, которые ехали, выстроившись в аккуратные линии. Минхо сидел сзади. Он обнял друга со спины, чувствуя биение сердца под серой толстовкой — вещью, от которой приятно пахло чистотой, свежестью.
'Cause we belong to something
We belong to something new
Axwell Λ Ingrosso - Something New
Тридцать-сорок минут пути сквозь дорожную энергию, суету. После подобно проведённого небольшого промежутка времени попадание в объятия загородной тишины было очень резким и неожиданным.
Хан и Ли хотели подождать до того, как на улице станет чуть темнее, и уже тогда отправиться в лес, чтобы поставить палатку.
Сортируя привезённые вещи, у Джисона промелькнула мысль о том, что он всё-таки наврал Минхо: он позвал его не в поход, он позвал его на свидание. Учитывая непонятную, но в то же время такую прочную связь между ними, Хан не решался назвать этот необычный пикник «свиданием» вслух, особенно при Минхо. Он всё ещё не был уверен, что такие сильные чувства взаимны. И зря. Ведь всё было. Всё между их сердцами было и могло быть и дальше.
Когда Ли увидел, как его товарищ-путешественник по-новому складывает и бережно упаковывает настоящую небольшую палатку в рюкзак, невольно спросил:
— А ты правда умеешь собирать такие палатки?
Услышав вопрос, Джисон поднял голову, оторвавшись от вещей, окинул Минхо взглядом и ухмыльнулся:
— Можешь не сомневаться, — парень затянул рюкзак, чтобы ничего из него не выпало.
Подтянув, подравняв лямки сумки, Хан вдруг вспомнил, как когда-то в детстве с отцом он тоже ходил в походы. Даже будучи подростком пару раз. Благодаря главе семьи Джисон и научился практически всему тому, что умел на сегодняшний день, касаемо разных бытовых дел.
Постепенно вечерело. На дворе было лето, поэтому солнце заходило не так быстро. Хан же хотел сегодня увидеть луну. Во что бы то ни стало. Ведь именно луна так сильно могла бы ему помочь.
Когда настала пора отправляться в ночную тьму, Джисон нашёл Хо на кухне. Тот бесшумно выдвигал-задвигал небольшие ящики, надеясь найти что-нибудь съестное на тот случай, если в лесу их одолеет голод. Пара пачек солёных крекеров, свежее печенье, даже нашёлся тетрапак с апельсиновым соком. Ладно, можно и этим перекусить, ничего не случится.
Хан обратил внимание на то, что Минхо надел свой лёгкий, из тонкой-тонкой ткани серый свитшот, из под которого торчали края белой майки; а ещё пригодились и джоггеры тёмно-синего цвета. У Джисона не возникло вопроса наподобие «Не будет ли ему жарко?», потому что он знал, что нет, не будет.
Летние ночи не всегда тёплые. Особенно, если вы проводите ночные часы на лесной поляне, ещё и рядом с озером.
Сам Хан повязал чёрную толстовку вокруг шеи, соорудив некрепкий узел из рукавов на груди, и надел такого же цвета летние шорты, которые ждали своего часа здесь, в одном из шкафчиков в загородном домике.
Несколько минут Джисон шуршал тканью карманов шорт, пока стоял в дверном проёме кухни. Закончив сборы того, чем они вдвоём могли бы поживиться, Хо застегнул свой рюкзак и направился к выходу. Правый уголок губ пополз вверх. Буквальное самое любимое проявление наполнявшего его серотонина. Парень остановился прямо-таки в дверном проёме. Прямо-таки напротив Джисона. Буквально глаза в глаза. Хан слышал, как интровертный товарищ шумно вдыхал воздух через нос.
Глаза Минхо мимолётно пробежались по ровным,
идеальным чертам лица напротив.
Чёрт. Как же душно в доме.
— Ну что, пойдём? — ладонь Джисона дотронулась до предплечья Ли. Что-то в этом прикосновении было. Маленькие электрические волны. Волны чего-то особенного. Или они вдвоём просто преувеличивают?
Ага, не сговаривались, взяли и преувеличили, конечно.
— Да, — почему-то Минхо не смог быстро оторваться от глаз друга, — я думаю, что нам пора отправляться.
— И нет, — сделав буквально полшага из кухни, Ли снова развернулся к Джисону, — я не передумал. — Такое приключение стоит того. Сам Хан, а уж тем более путешествия с ним стоят чего угодно.
В этот раз мотоцикл им не понадобился — дойти до того самого места можно и нужно пешком. В лесу, по бокам от главной тропинки, стояли высокие деревья. Лес смешанный. Красивый. Свежий. Здесь было так хорошо. Вдыхая чистый воздух, становилось спокойнее на душе. Джисон шёл чуть впереди, а Минхо следовал за ним. Всё-таки он здесь почти не бывал, поэтому полностью доверился другу, чтобы тот отвёл его туда, куда им нужно.
Верхушки деревьев были накрыты куполом ясного, тёмно-синего ночного неба. Чем выше поднимешь взгляд, тем больше лесных силуэтов сможешь насчитать на фоне такого бескрайнего природного полотна.
Когда Ли любовался деревьями, он ещё не подозревал, какая красота будет ждать его впереди. А Хан догадывался. Он надеялся, что будет всё именно так.
Их путь был недолгим. Через девять-десять минут темнота, создаваемая густыми ветками деревьев, разрезалась светом.
На огромном небе появилась такая же огромная чистая луна.
Пройдя за Джисоном весь путь, Минхо собственными глазами увидел необычайной красоты вечерне-ночной пейзаж. Деревья расступались по сторонам, открывая для света небесных светил немаленькую поляну, покрытую сочной зелёной травой. Плоская поверхность, возвышающаяся над озером, которое лежало где-то внизу. К которому страшно было спускаться.
— Хочешь сказать, — Минхо негромко прервал молчание, —
такое место и правда существует? Мне легче будет поверить в то, что это глаза мои меня обманывают, хах, — парень действительно был удивлён, — такого ночью просто не может быть!
Джисон довольно улыбнулся и сбросил рюкзак с плеч.
— Ещё как может, Минхо, ещё как.
С палаткой возникли небольшие трудности только потому, что тени деревьев, собственные тени Джисона и Минхо были тёмными, серебристый свет проигрывал. Поэтому всё разрешилось спустя
чуть больше времени.
Хан по-хозяйски первым сел на «пороге» палатки, на её правой половине, сложив было ноги по-турецки и затем обняв руками колени.
— Ты только посмотри вокруг...
Минхо нужно было посмотреть, чтобы точно понять, о чём идёт речь. Он последовал за другом, отличившись лишь тем, что сел около левого «порога» палатки, а ещё парень просто обнял согнутые в коленях ноги, прижимая их ближе к себе. Ли немного тряхнул головой, прежде чем окинуть взглядом небо. Такое небо, какое он в жизни не видел.
От луны исходил чистый свет, который волшебной дорожкой падал на тихую гладь небольшого озера внизу. А рядом на чёрном небе огромный бело-серый шар обрамлялся бесконечными россыпями бесчисленных звёзд.
Небесные драгоценные камни отражались в глазах Минхо, который зачарованно смотрел на всю эту красоту. Взгляд Ли был неотрывно прикован к маленьким мигающим комочкам. На лице парня появилась лёгкая улыбка.
До чего же красиво...
Хан тоже смотрел на это чудесное полотно звёзд с луной во главе. Да, им сегодня повезло; особенно с погодой. Пока что холод летней ночи ещё не подобрался вплотную, но даже если так, и он, и Минхо не замёрзли бы здесь.
Да, хорошо, что они сюда пришли.
И поэтому нельзя было даже не попытаться совершить задуманное.
Посидев так некоторое количество времени, минут десять где-то, Джисон немного развернулся корпусом в сторону Ли. Если на небо сейчас главенствовала луна, то настоящее солнце сейчас сидело здесь, прямо перед ним. Это Ли Минхо.
Самый невероятный парень из всех людей, которых Хан встречал в своей жизни. Тот, кто идеально дополнял Джисона. Тот, кто излучал невероятное количества тепла, даже если сам этого не всегда осознавал и замечал.
Тот, кто стал всем для него уже давным-давно.
У Джисона могло быть, на самом деле и было довольно много знакомых, немало приятелей, даже несколько действительно близких и лучших друзей. Но Минхо... Ли Минхо определённо был вне всякой конкуренции. Он был больше чем «всё».
Навсегда самый дорогой и самый драгоценный.
Хоть Хан и подозревал, что в их дружбе не всё было так просто, он всё равно боялся что-то разрушить. Разрушить дружбу с Минхо — всё равно что разрушить огромную планету. Ведь Млечный Путь не будет уже таким гармоничным, если исчезнет Меркурий? И здесь была та же ситуация.
Слова могли разрушить всё. И слова же могли открыть что-то новое, начать новую главу.
Джисон будет винить только себя, если что-то пойдёт не так.
Джисон будет винить только себя, если он не воспользуется шансом.
Тихая водная гладь. Только редкие сверчки, а ещё какие-то другие насекомые в траве периодически дают о себе знать. Парень в чистой одежде, которая пахнет так по-домашнему. Миллионы маленьких звёздных свидетелей. И одна луна.
— Луна красивая, не так ли?
После того, как были произнесены заветные слова, Хан почувствовал, что и внутри, и вокруг него абсолютно всё замерло. Сердце, даже сердце, которое пропускало удары за ударами, словно остановилось совсем.
Остался только Минхо. Для Джисона здесь и сейчас остался только Минхо.
Ли опустил взгляд вниз, на водную гладь, по которой от крохотного дуновения ветерка пробежала рябь.
Хан беспорядочно думал, что Минхо промолчит, не скажет вообще ничего. Или вправду откажет, отвергнет ему предложенные чувства.
Молчание убивает. Во всех смыслах доводит до микроинфаркта с микроинсультом в придачу. За короткий временной промежуток Джисону стало жарко, дышать невыносимо, а ещё парень успел пожалеть, что вообще дышит, но...
—
Красивая настолько, что можно умереть.
Когда слова тихо, но для одного безумно влюблённого так громко, сорвались с губ, Хан не мог не сдержать улыбки. Смущаясь, тоже улыбаясь так, что глаза пришлось чуть прищурить, Минхо повернул лицо и немного повернулся сам, всё ещё чуть прижимая согнутые ноги к себе. Невероятно счастливый Джисон, скрывающий истинное количество бурной положительной реакции — ему хотелось кричать на весь лес — потянулся ладонями к Минхо, невесомо обхватывая его лицо, осторожно притягивая его к себе. Они тихо и аккуратно соприкоснулись лбами, каждый из них по-своему не переставал светиться от радости. Хан первый взял себя в руки — его примеру последовал и Ли, после чего они неотрывно смотрели в глаза друг другу.
И уже совсем не так, как раньше. С особой нежностью. С новой
любовью.
Хан, обрадовавшись, что его чувства не оказались отвергнутыми, решился на следующий шаг. Он чуть сильнее подался вперёд: его губы коснулись губ напротив, тихо-тихо, невесомо-невесомо. Джисон хотел растянуть это мгновение на всю жизнь, потому что что-то ему подсказывало, что оно может быть единственным.
Но он снова ошибся.
Минхо в свою очередь тоже осторожно подался вперёд, чтобы ответить. Глаза были закрыты. Ничего больше не было, кроме вкуса первого невесомого поцелуя. И бабочек в животе.
Чуть плотнее обхватив ладонями лицо Ли, Джисон притянул его к себе поближе, углубляя поцелуй. Через него он хотел сказать всё, о чём раньше не решался. Парень чувствовал, как с его сердца падает что-то очень тяжёлое, но разбивается так легко и свободно. Больше никаких тайн. Больше никакого страха.
Потерять Ли Минхо — единственный страх парня.
Если бы он потерял Минхо, Хан Джисон потерял бы самого себя.
А сейчас он мог вести в поцелуе, ощущая собственными губами невероятные губы Минхо. Только ему теперь будет известно, какие они на вкус.
Ли же только с Джисоном готов делиться самыми лучшими поцелуями.
Эти двое и раньше были друг у друга. Сегодня они снова себя обрели.
Минхо любил парня не менее сильно. И не менее сильно действительно боялся его потерять. Решился бы он сделать первый шаг? У Ли смелости было меньше. Хоть у Джисона чувства были такие же хрупкие, он решил ношу признания, которая принадлежала и одному, и второму, взвалить на себя. Это же он.
Вот именно.
Это же Джисон. Минхо просто был не таким смелым. Но они одинаково боялись потерять друг друга. Хан просто первым решился проверить то, что на самом деле терзало их двоих. И не прогадал. Ли был ему благодарен. Ему больше не придётся думать о том, что случилось бы в случае невзаимных чувств. Что было, если бы Минхо услышал «нет». Ведь больше не встретишь такого человека. Людей, подобных Джисону больше нет. И не было. И не будет никогда.
Минхо было сам удивился, почему в его голове после раскрытия чувств тут же не возникло каких-либо тревожных мыслей по поводу будущего. А их действительно не было. В ком-ком, а в Джисоне парень был уверен на всё возможное количество процентов.
Потому что это Хан Джисон. Хан Джисон, влюблённый в Ли Минхо. Хан Джисон, так классно и в то же время всё ещё аккуратно сминающий собственными губами в поцелуе губы Ли Минхо, параллельно вдыхающий аромат, исходящий от кожи.
Они просто были друг у друга.
А ещё у них была небесная россыпь драгоценных камней, огромная луна и время для любви. Столько, сколько потребуется.
