Вытащи меня, Пак Чимин

Чимин взволнованно стучит в дверь комнаты Чона. Вчера, на удивление, Чонгук даже его даже не выгнал. А может сегодня выгонит? Интересно, что за история жизни у него? Может он убил кого-то? Смог бы Чимин встречаться, если бы узнал подобную новость? Ну, если посудить, если Чон кого-то убил, значит нёс наказание. Нужно избавиться от этих мыслей. Чимин стучит все громче и громче, но никто не открывает. В мыслях проскальзывает «Точно бросил». Ещё несколько жалких стуков в дверь и учитель уже теряет надежду. — Чонгук? Ты спишь? — все тише и тише стучит уже не кулаком, а ладошкой. Старое дерево на лестнице гремит от быстрого спуска по нему. Чимин несётся в гостиную, где Чона не оказывается. Прибегает на последнее место в доме, где может быть парень — кухню. — Здравствуйте, а вы не знаете где Чонгук, ну, такой темноволосый, довольно высокий кореец? — беспокойно спрашивает Чимин у мужа хозяйки дома, который, видимо из-за работы в городе, редко бывает здесь. — Темноволосый высокий кореец… А! Я кажется понял о ком вы, — с акцентом, но все же на английском отвечает мужчина. Улыбка на его лице заставляет немого успокоиться. Ну, чего ты так пугаешься, подумаешь нет его в комнате, не значит же, что бросил, говорит себе Чимин. — Этот молодой человек сегодня с чемоданами выходил из дома, наверное уезжал, а что такое? Капелька пота стекает вниз по спине, вызывая неприятные щекочущие ощущения. Было бы здорово, если бы за весь день только солнце и духота заставляли учителя нервничать. Малознакомый мужчина ещё что-то говорит, но Чимин пропускает последующие ненужные реплики мимо ушей. Уехал?.. Уехал. Навсегда? По всей видимости, да, навсегда. И где его теперь искать неизвестно. Чувства растерянности и обиды перекрывает чистый, непонимающий гнев. Какого хуя ты позволил мне войти в свою жизнь, а на следующий день уехал. Как ты посмел. Что тобой движело? В может нет никакой истории, Чонгук просто не хотел общаться? — Доброе утро, Чимин, — привычно с улыбкой здоровается хозяйка дома со стоящим уже несколько минут Чимином. — Доброе?.. Ну как скажите, — пожимает плечами парень, заставляя морщинки женщины изгибаться в непонимании. — Когда он уехал? — Если ты про Чонгука, то в пять утра. Он ждал моего пробуждения, чтобы я смогла выписать его из номера, — убирает со стола грязные стаканы от фраппе. Молчавший в это время мужчина встаёт со стула и отправляется к выходу, что-то говоря жене по-гречески. — Он улетел в Корею? — треск льда в грязных стаканах, стоящих на солнце неприятно действует на еле держащуюся сейчас нервную систему. — Не думаю, он сказал, что билет у него на три часа дня, да и не улетает он с Санторини, просто поедет в другой город, так он мне сказал, — Чимина всегда удивляла непоколебимость этой женщины: всегда спокойствие, всегда мудрые решения, всегда быстрая догадливость и потрясающая наблюдательность. — А зачем он уезжает из этого города? У него путешествие или что? — Думаю, у него на то были другие причины, — женщина хитро улыбается, продолжая убирать со стола остатки завтрака. — Чимин, поймите, он не такой простой человек как вы думаете. К нему нужен отдельный подход, не каждый сможет его найти. — Я уже понял это. Кхм…а вы не знаете где он может быть?.. — В нашей деревне для этого парня очень важны два места. Одно из них этот дом. А второе — это поляна, которая есть чуть в глубине леса, саму поляну можно даже по карте в телефоне найти, но есть там одно место… связанное с личностью очень дорогого ему человека. Подробности не стану говорить, знаю, как мальчик не хотел, чтобы кто-то делился этим не в его присутствии. В общем, на поляне есть спортивно-туристический комплекс большой, люди там оздоравливаются. За этим комплексом склон небольшой, по нему спускаешься к реке, возле неё, на берегу старенькая, старенькая лавочка, а над ней ива огромная опускает свои ветви. — Я понял. Спасибо большое, — парень срывается вверх по лестнице, набирая телефон одного из родителей. — Добрый день, учитель Пак, рановато вы, мы же планировали попозже выходить… — Господин Ким, я отойду на пару часиков, так что пожалуйста проследите за тем, чтобы дети ничего не натворили и никуда не убежали. — Э…хорошо. — Спасибо, до встречи.

***

Чимин наконец, спустя час поисков спускается с описанного хозяйкой склона, бегая глазами в поиске нужного сейчас человека. Нет, парень не пришёл унижаться и просить дружить, он пришёл из чистого любопытства и злости на странного «недодруга». Проходя вдоль реки, учитель понял почему это второе любимое место Чонгука в этой деревне. Холодные струи воды несутся с белённой скорости, по всей видимости, это продолжение горной реки, находящейся в горах, кидающих тень на эту речку. Взгляд бросается вниз, к ногам, которые идут по маленькой тропинке. В Греции редко где можно встретить дорогу, не заделанную бетоном и плиткой, даже в деревнях везде красивые дорожки, разве что в лесу. Прохладный ветер с реки отлично спасает от этой душной дурацкой погоды, хотя в лесу было более комфортно, по причине того, что высокие, стоящие рядом деревья создавали прохладную тень на множество километров. Высокая ива практически до пола отпускает свои огромные веточки, создавая большой, незаметный купол, в котором… Стоп. Ива. Чонгук. — Ну, как тебе вид? — равнодушный голос, доносящийся впереди, слегка испугал только что вспомнившего Чимина, зачем он вообще сюда пришёл. — И давно ты заметил, что я здесь? — Чимин отодвигает пару веточек и входит в импровизированную комнату. Перед ним на старой деревянной лавке сидит Чонгук во всей красе. Чуть слева от него чемодан с вещами. — С того момента, как ты отдалился от санатория на пару сотен метров, — Пак изначально не обратил должного внимания на игрушечного кролика в руках Чона. Он медленно перебирает его зашитые лапки.

과거

— …Ну отдай! — разозленный мальчик яростно бежит за старшим братом, пытаясь выхватить подаренную им же игрушку. — А ты поймай, ха-ха-ха! — Чонвон поднимает руки вверх, дразня младшего тем, что он гораздо выше. — Это мой кролик! — Чонгук ударяет в грудки брата, из-за чего тот чуть опускает руки, позволяя схватить зайца за лапу. Старший тянет на себя, да и младший не уступает в наглости. Громкий звук порвавшейся ткани и шлёпнувшегося на землю Чонгука, резко звучит в комнате. Чон-младший оглядывает оставшуюся в руке лапу и зайца, пух которого стал явно видным. — Что ты сделал? — глаза мальчика наполняются слезами. Все-таки ему очень нравился этот кролик. — Чонгук-а, извини, ну, я же в шутку, — Чонвон виновато оглядывает покалеченного кролика, слыша шаги кого-то из остальных членов семьи. — Что вы тут делаете? — мама в хорошем расположении духа, протирает полотенцем только что вымытые волосы. Окидывает взглядом расстроенного младшего сына, затем старшего и наконец, растерзанного кролика. Пазл сложился. — Чонвон, зачем ты это сделал? — Я случайно, правда, я зашью его, — Чонвон забирает лапку у грустного Чонгука и отправляется за нитками в спальню родителей. — Чонгук-а, смотри! — брат, с доброй улыбкой протягивает, играющему в тетрис брату зашитого зайца. На лапе виднеются кривенькие швы, которые ещё больше умиляют Гука. — Спасибо, — лучезарно улыбается младший. За эту улыбку можно и убить. Слёзы Чонгука — это как разрешение самого светлого, самого невинного, что есть в этом мире. Чонвон крепко обнимает брата, обещая, что купит ещё одного зайца, после своего первого возвращения домой с острова. Но он так и не вернулся.

***

— Зачем ты пришёл? — некогда невинные и нежные черты лица Чонгука сейчас не светят на его лице. Сейчас на нем только безразличие и задумчивость. — Ты… Ты ещё и недоволен?! — Чимина дико злит тот факт, что он проглотил свою гордость и готов бил уже помириться, как только увидел Чона, а тот ещё и делает из себя жертву. — Мы должны были поговорить, а ты просто собрал вещи и ушёл, это нормально по-твоему? — Чимин-щи… — Ах вот как? Теперь я Чимин-щи…? Понятно. — учитель перебивает темноволосого, всем своим видом источая злость, хотя в душе сейчас борются только два чувства: обида и непонимание. — Я ушёл потому, что не могу…не могу, понимаешь? Не могу поделиться этим, рассказать… — Я подобрался слишком близко, да? — парень попадает прямо в яблочко. — Да. Именно. — Тогда извини, что морочил голову, что думал о том, что я тебе важен. Извини за то, что влез в твою жизнь. Я пойду. Прощай, Чон Чонгук, — Чимин еле сдерживает слезы и даже не знает почему. Они знакомы чуть больше недели, какого черта в сердце расплывается нечто огромное холодное и поглощающее все тело? Какого черта плакать хочется так, будто он сейчас потерял самого близкого человека? Какого черта, Чон Чонгук? Чимин отходит на десять метров от Чона, суматошно пытаясь успокоить слезящиеся глаза. Он открывает их туда сюда, вроде как успокаивая их поток. Но это только внешне. Внутренне он громко-громко кричит и бьется в истерике, душа ноет так, будто в ней разбилась стеклянная ваза. — Чимин! — слышится крик сзади. Но Чимин не обернётся. Не станет унижаться. Он просто пойдёт дальше под только что, вовремя начавшимся дождем. Парня сзади обхватывают холодные руки и это становиться последней каплей: парень громко всхлипывает, начиная рыдать. Боже, что это? Откуда взялась эта истерика? Почему руки Чонгука такие холодные, сейчас же лето? Неужели его холодная душа заморозила и их? — Чимин-а, прости меня, прости, я просто испугался, — Чонгук разворачивает парня к себе, крепко обнимая. Собственный неожиданный порыв очень удивил Чона. Резко стало так страшно, что Пак уйдёт навсегда, что он никогда не увидит его милейшей улыбки, что никогда больше не посмеётся с его шуток о каких-либо экспонатах в музее… Чон настолько переживал за Пака и за себя, что не заметил промокнувшей, некогда драгоценной игрушки. — Пангкю? Черт, извини. — Что? — А…это я кролику, я забыл про него, он испачкался, — Чонгук отряхивает игрушек от грязи и засовывает в сумку. — Почему он так важен тебе? Почему Кирия София сказала, что это место, одно из самых важных для тебя на этом острове, почему ты такой скрытный, почему ты все время отнекиваешься и сбегаешь. Почему ты убежал в тот день, когда я спросил рисуешь ли ты? Почему? — Чимин истерично, но не сильно бьется кулаками в грудь парня. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Я останусь здесь, потом поеду вместе с тобой, туда куда ты захочешь. В моей жизни не было никакого света без тебя, умоляю, хотя бы не выгоняй меня. Можешь меня избить, выгнать из дома, но не гони из своей жизни… Обещаю, как-нибудь, я все тебе расскажу. С твоего появления я перестал боятся спать и…сходить с ума. — Я не гоню, ты сам уходишь… — Я больше не буду. Прости… можно я?.. — Чон порывается обнять Чимина, в то время как Пак притягивает того за край футболки и касается губами, спрашивая разрешения, на что покрасневший Чон с удовольствием отвечает. Дождь не мешает их губам снова и снова сливаться. Насквозь промокшие футболки прилипли к телу, капли дождя попадают на губы парней, но сейчас до этого никому дела нет. На старой иве пробегает белка, оглядываясь по сторонам. Ее жизнь однообразна. Запастись желудей и другого пропитания к зиме и пережить зиму, дальше повторение. Чонгук не хочет такой жизни. Он жил так на протяжении многих лет. Но теперь он хочет все это изменить. Только с Чимином. Только под его руководством. — Пойдём домой, мы промокли, — Чонгук убегает за чемоданом, оставленным у лавки, робко берет за руку Пака и отправляется домой. — Обещай, что никуда не уйдёшь от меня. — Обещаю. — Пойдёшь сегодня с нами в церковный музей? — Пойду.