Выхода нет

Все буквы съедены Мышами в букварях, Все восклицательные знаки Превратились в знак вопроса. Я думал то, что мы висим на фонарях, А мне сказали то, что мы Забиты в папиросу И кто-то курит, кто-то курит, Запах мне знаком, И кто-то смотрит мне в глаза И ловит голос мой: «Я не хочу, я не хочу, я не хочу домой.»

      Он стоял на балконе и курил, один за другим кидая окурки вниз. Неприлично рано поседевшие волосы не ухоженными нитками падали на острые плечи, негустая борода, с той же белёсой памятью, колола ключицы.       Между тем начинало холодать, да и усталость уже валила его с ног.       Кинув последний окурок вниз, он вздохнул ему вслед, как упавшей звезде, и с грохотом захлопнул окно.       Стоило ему лечь в кровать, как телефон в кабинете зазвонил, призывая встать и дойти до него, но вместо этого Ефремов только зарылся в подушки, чтобы ничего не слышать, и укрылся от всего одеялом.       С самого утра адски болела голова. Стефан как обычно позавтракал сигаретой и кружкой горького кофе, который терпеть не мог, но как наркоман был зависим, и продолжал его пить. Он всё думал о ночном звонке — если человеку нужно было что-то срочно, то он наверняка бы перезвонил. Но если нет, то зачем было звонить в час ночи? В любом случае, телефон Стефана молчал весь следующий день, пока снова не затрещал где-то под вечер, заставляя стиснуть от неприязни зубы и, почёсывая бороду, снять трубку. — У аппарата. - произнёс Ефремов, не ожидая долгого диалога. — Стеф, ты нужен. Дело серьёзное. - по ту сторону прозвучал голос давнего друга, при том голос этот явно был ни то обеспокоен, ни то напуган — не понятно. Во всяком случае, Стефан напрягся. — Говори. — Ночью пропала дочь Руденко. Её видели последний раз в районе Ленина. Дело, конечно, нас не касается, но лучше тебе быть на месте, когда менты нагрянут в тамошний бордель. Или хотя бы Воле. — Ясно.. - Стефан вздохнул и всё же чиркнул спичкой, поджигая сигарету. - это ты звонил ночью? Почему не перезванивал? -всё же спросил он. — Ночью? Нет. Укр, может. Хотел мне сегодня чем-то покрасоваться, но как-то притих. Короче, Ефремов, езжай. Будет лучше, если ты будешь ждать милицию, а не наоборот. — Ясен красен. Укру передавай мой пламенный, если увидишь.       Он повесил трубку, вздыхая и потирая переносицу. Всё выглядело как-то странно, подозрительно и совсем непонятно. Он окинул взглядом письменный стол — с фотографий в безвкусных рамках на него глядели девушки, сослуживцы и мать. Едва встретившись взглядом с её по-настоящему царским взором, Стефан ссутулился, теряя всю свою военную выправку, и словно бы побледнел(как минимум, по собственным ощущениям). Глаза матери, будто предвещали что-то неприятное, выражали странное сочувствие и боль. Но Стефан не мог понять, отчего именно, хоть и очень хотел.       Во всяком случае оставалось ему одно — сесть в машину и поехать к проституткам.       На город уже спускалась ночь. Стефан, безучастным взглядом вперившись в лобовое стекло, вёл машину, зная точно, что на этой дороге кроме него никого нет. Приёмник играл какой-то шансон, который сливался в один протяжный слегка неприятный звук, и почти усыплял водителя. Едва он моргнул, сквозь веки ударил яркий дальний свет, заставляя распахнуть глаза, и в ужасе вывернуть вправо от встречной машины. Вышло так, что в общем-то здесь, во дворах, ему и нужно было оказаться. Согнувшись на руле, Стефан тяжело и рвано дышал, не понимая, что произошло. Усталость? От чего? Ведь он же практически ничем не занимается целыми днями, кроме как решает мелкие вопросы своих людей. Может, это болезнь? Но всё остальное время Стефан чувствовал себя прекрасно, за исключением головных болей от изменчивости погоды и, вытекающих из этого перепадов давления. — чёрт возьми. Чуть не убился на дороге. С ума сошёл? - подняв голову, сказал он сам себе, глядя в зеркало заднего вида.       Вздохнув, он резко вырубил радио и вышел из машины, направляясь к подвалу одного из домов.       Ефремов уже не замечал, как холодный ветер и едва ощутимый фонарный свет сменялись духотой и ярким теплом ламп. За барной стойкой сидел Макар, осушая явно уже не первый стакан виски, что было как минимум странным. Макар всегда был спортсменом и из сильно крепкого пил, разве что, кофе. — я поздно, да? - многозначительно поинтересовался Стефан, садясь на высокий стул напротив. — Да нет. Просто отдыхаю. -Макар вскинул голову и уставился на друга немного стеклянными карими глазами. Что-то в его поведении неумолимо смущало Стефана, но понять что именно он не мог. — И ни одна из девиц тебе не составит компанию? — Они заняты. Пытаются растрясти новенькую. Стефан вопросительно наклонил голову набок. — новенькую? Воля успела нанять ещё девок? — Нет, её привели сегодня утром. Молчит как рыба, сидит, ни живая ни мёртвая и пялит в стену. Взгляд Ефремова от этой новости сделался слегка.. нерадивым. — силком привели? Кто? - Укр, наверное. Я же говорю, он хотел что-то показать. Наверное он и притащил. Только девки молчат, да и Воля Андреевна ничего не знает.       Нервно выдохнув, Стефан встал и пошёл вглубь помещения, проходя в комнату, где обычно отдыхали проститутки.       Стоило ему войти, как их прокуренные голоса стихли, и все они сели более-менее прилично, прикрывая голые груди или закидывая ногу на ногу, скрывая и без того еле заметные трусы (если их вообще можно таковыми назвать). Все они были накрашены как одна, все с распущенными по плечи, или вовсе коротко стриженными волосами, кто-то в полупрозрачной блузке и мини-юбке, а некоторые просто в лифчике, стрингах и чулках. И среди семи девок, каким-то блеклым белым пятном смотрелась явно юная девушка, в голубеньком платье чуть выше колена, с заплетёнными в косу длинными волосами, и совершенно отсутствующим видом. — Стефан Евгеньевич, чем можем быть Вам полезны? - Затягиваясь сигаретой, спросила одна из проституток, что была явно одной из самых взрослых представительниц данного заведения. — Как зовут? - задал вполне однозначный вопрос Ефремов, кивая головой на девчонку.       Все промолчали. Имени её никто так и не выпытал. — Я спросил, как тебя зовут? - он повторил вопрос чуть громче, но голос его оставался всё таким же низким, а тон спокойным.       Она только подняла на него запуганный взгляд, и тело её снова пробила дрожь. Мужчина. Угроза. Да и правда, выглядел он, мягко сказать, отталкивающе — слепой глаз и шрам, проходящий через него не внушали никакого доверия. — мне повторить ещё раз? Я не собираюсь тебя трахать, просто скажи имя. Я должен знать, кто у меня работает. — Эля.. - ещё немного помявшись, произнесла она, севшим голосом. — Эля…- повторил задумчиво Ефремов, провёл рукой по своей бороде и уже собрался уйти, развернувшись, как вдруг его словно оглушили по голове сковородой,- Эля?! - он резко обернулся, в два шага оказался у дивана и схватил девочку за руку, дёргая её на себя и утаскивая за дверь, ничего не объясняя ошеломлённым девкам.       Макар же уже спал на барной стойке, а потому этот эпизод просто пронёсся мимо него, и он не слышал умоляющего плача девушки и просьб не трогать ее. Но Стефан и не собирался её «трогать». Он усадил её в машину, захлопнул дверь и, через несколько секунд уже оказался на соседнем сидении. — кто ты? - Ефремов был бледен. Другое дело, что в темноте это не имело совершенно никакого значения. - Эля, да? Прошу, только не говори, что по паспорту ты Руденко. Ведь нет? - его зрячий глаз выглядел обезумевшим, таращился на несчастную девушку, пугая ее только ещё сильнее. Она рыдала, не желая слышать ни голоса мужчины, ни фамилии, которую он произносит. Вдруг её руки, которыми она закрывала в страхе лицо, оказались сильно сжаты в грубой ладони и опущены на колени, из-за чего пришлось невольно притихнуть от ещё большего страха, и посмотреть в глаза незнакомца. — Е..Елена Павловна… Руденко..- робко, всхлипывая протянула девушка.       У Стефана сердце ушло в пятки. Он сам дрогнул и сел в кресле прямо, стирая со лба холодный пот. — идиоты, блять. Просто идиоты. - он вперился взглядом куда-то вдаль, взялся рукой за голову и на несколько минут просто замолчал.       Эля так же замолчала. Она, боясь даже всхлипнуть, смотрела на мужчину, что видимо был втрое старше неё, и всё сильнее забивалась в угол от его гнетущего молчания. Он уже не выглядел способным причинить вред, и Эля это понимала, но всё равно не могла успокоиться и дрожала всем телом, бесшумно плача. — Елена Павловна…- нарушил тишину Стефан, сам себе повторяя имя девушки и словно бы убеждая себя в том, что это точно она. Точно дочь мэра, а не просто слишком уж сильно похожая на неё полная тёзка.       Он не мог быть уверен, она ли это, он видел дочку главы города всего один раз, ещё до того, как тот заступил на свой пост. Это было два года назад на каком-то светском вечере, куда Стефана пригласили как ветерана и просто уважаемого человека. Он видел, как миниатюрную девушку с длинными светлыми волосами держал за плечи будущий мэр, что-то рассказывая собеседнику. Возможно, он хвалился дочкой, а быть может, сватал ее, Стефан не слышал, так как стоял поодаль. Но зато его зрячий глаз был неимоверно точен, словно орлиный, а потому он замечал все мелкие детали. Длинные светлые волосы, хрупкое тельце и серёжки, жемчужные и явно очень дорогие. Вспомнив о серьгах, Стефан повернул голову на Элю, но волосы той снова растрепались и закрывали уши. Он протянул руку и хотел было их убрать, чтобы увидеть серьги, но вдруг его остановил инстинкт самосохранения. Всё же это дочь мэра. Экспонат, который обычно запрещено трогать. Да и не хотелось снова заставлять кричать девчонку, итак сорвавшую голос. — убери волосы. - сказал Стефан, глядя в заплаканные глаза.       Эля замерла, хотела переспросить зачем, но ком встрял в горле, мешая это сделать. Она едва кивнула, и тонкой ручкой отвела прядь волос за ухо, показывая средних размеров жемчужину.       Стефан скривил губы в нервной улыбке. — Я отвезу тебя домой. И ты скажешь, что я нашёл тебя где-то на обочине, отвёз в больницу и все дела. Придумаешь что-нибудь. - старался спокойно сказать Стефан, заводя машину, но вдруг девушка схватила его за запястье, едва не вставая коленями на коробку передач. — Нет! Умоляю, только не домой! - она была готова расплакаться снова, но боялась она теперь не Стефана. — Почему?- его плечи опустились, он изумлённо вскинул бровь и снова пристально уставился на девчонку. — Я.. я.. - Эля явно заметалась и села обратно в кресло, складывая руки на коленях. - просто не надо… пожалуйста, только не домой.       Стефан опустил голову, рыкнул как-то странно и всё же резким рывком завёл машину, трогаясь с места и выворачивая из дворов. — пожалуйста! Пожалуйста, не надо! Только не домой! - по лицу её снова полились слёзы, но видя, что мужчина ей отвечать не собирается, она снова замолчала, в безысходности своей прижимаясь лбом к стеклу.       Стефан ехал осторожно. Даже слишком осторожно для него. За окном проносились однообразные силуэты зданий, и Эля, и без того плохо знавшая город, не ориентировалась в этой темноте. Она смирилась с мыслью, что сейчас ей снова придётся встретиться с отцом, от которого она еле смогла сбежать.       Едва девчонка успела задремать, как резкая остановка заставила её быстро придти в чувство. Она хотела было уже открыть дверь машины, как поняла — это вовсе не её район. Да что там, это были многоэтажки, а она всегда жила в частном доме. — где… где мы? Куда Вы меня привезли?..- испуганно спросила она,- это не мой дом! — Конечно не твой. - раздражённо бросил Стефан, - ты же сама вопила, чтобы я не возвращал тебя. Или от страха память отшибло?       Он повернул голову и посмотрел на Элю, в её всё ещё напуганные глаза и тонкие руки, исступлённо трущие друг друга. — Здесь я живу. Тебе лучше будет переночевать у меня, чем в борделе. Я всё равно сейчас уеду и вернусь утром, так что не бойся, я тебя не трону. - Ефремов вышел из машины, захлопывая за собой дверь и ударил по крыше пару раз, чтобы девчонка последовала его примеру.       Делать было нечего и Эля, собрав страх и волю в кулак, вышла на улицу и последовала за Стефаном.       Она редко бывала в подобных этому домах. Да, конечно, несколько раз Эля заходила в гости к своим одноклассницам, но каждый раз это заканчивалось громкой ссорой с отцом, который следил буквально за каждым её шагом. Плохие воспоминания слишком сильно перевешивали все хорошие и поэтому для девушки интерьер подъезда был в новинку.       Войдя в квартиру она сразу же ощутила стойкий запах кофе и мужского одеколона, то ли лимонного то ли апельсинового, но точно очень дорогого. — не стой в проходе. - сказал Стефан, стоя за её за спиной, и звякнул ключами. - разувайся и проходи.       Он вошёл сам, но закрывать за собой пока не стал. Он прошёл сразу в свою спальню, и там, достав из огромного шкафа чистое постельное бельё, кинул его на большую двуспальную кровать. Снова выйдя в коридор, он включил свет, тем самым заставляя гостью поморщиться. — Ложись в моей спальне. Диван в зале не разбирается. Если захочешь — поменяй постельное. Всё, что лежит в холодильнике можно есть. Цветы не трогать, на телефон не отвечать. Я вернусь утром. Поняла? - Стефан пристально смотрел на неё, ожидая ответа. — Вы мне помогаете? - тихо спросила она, вовсе не понимая действий мужчины. — Я помогаю только себе. Просто мне пока не ясно, что делать с тобой.       Эля хотела что-то возразить, но Стефан прошёл мимо неё, словно в помещении кроме него никого и не было, и вышел из квартиры, захлопывая за собой дверь.       Оставшись одна, Эля с минуту просто стояла и смотрела на запертую дверь.       Отсюда ей уже не сбежать. Несколько замков в двери, а под ногами четыре этажа. Она прошлась взглядом по длинному коридору: шкаф, зеркало и ключница. Ничего необычного пока в этом во всём не было, что малость успокаивало. И, на удивление, но в доме у мужчины, а он явно жил один, было очень чисто и аккуратно. В зале так же было пусто, только диван, ковёр и «стенка» — несколько шкафов, составленных в один, занимающих всю стену. В проёме этой стенки стоял телевизор, а на полке над ним видеомагнитофон.       Рядом со спальней был, как Эля поняла, кабинет. И опять было какое-то ощущение пустоты, словно бы человек вовсе давно уже не жил в этом доме, а просто иногда заходил сюда.       Здесь, подойдя к столу, она увидела фотографии.       На одной была некая женщина приятной наружности, с длинными, рыжими волосами, загадочным, немного болезненным взглядом и.. выдающимися формами.       Потом общая фотография нескольких солдат. Чёрно-белые лица, измученные жарой, улыбались, словно это была их последняя фотография. Стефана среди них Эля не нашла и решила, что это он ребят и фотографировал.       На последней фотографии опять была женщина, явно старше первой. Её волосы толстой чёрной косой лежали на плече, а властный взгляд прожигал насквозь. От этого взгляда Эля и поспешила скрыться, и ушла в спальню.       Балконную дверь, открытую настежь, пришлось закрыть. Хоть и было лето, но ночи были прохладные.       Она поменяла постельное бельё, как и сказал хозяин квартиры, и старое отнесла в ванную. Однако, не найдя корзины для белья или чего-то подобного, оставила постельное аккуратно сложенным у стиральной машины. Платье снимать она не стала, решила спать так.       Только вот уснуть всё никак не получалось. Чтобы не страдать от бездумного рассматривания пенополистероловой лепнины на потолке, она встала с кровати и снова направилась на прогулку по квартире. Мельком бросив взгляд на часы она увидела, что уже два часа ночи и как-то неуютно поёжилась, сама себя обнимая за плечи. Хоть кабинет мужчины Эле и показался самым отталкивающим местом, именно туда её потянуло второй раз. По крайней мере, там был большой книжный шкаф, а значит было, чем заняться.       Стефан ехал домой по пустым улицам, прорезая пелену тумана светом фар. Ночь, проведённая в борделях, его малость освежила. Во всяком случае, он выяснил что в три из шести заведений заглядывали «люди мэра», но не найдя ничего, уходили.       Войдя в квартиру, он захлопнул за собой дверь, скинул ботинки и пошёл к спальне, но вдруг остановился у кабинета: там, уснув над какой-то книгой, Эля сидела за его столом.       Спокойное и совершенно нейтральное лицо скривилось от внезапной злости и оскорбления. Он не запрещал ей входить в кабинет, но это всё ещё оставалось местом, где даже он иногда находится с трудом. Местом, где он выстрадал всё, что в нём было, и где он фактически запер свою душу.       Он хотел было подойти и растрясти девчонку, но всё-таки решил просто смириться и уйти на кухню.       Время было семь утра. Спать Ефремов не хотел, он поспал в одном из борделей три с чем-то часа и ему вполне хватило. Зато хотелось есть.       Злость всё ещё нежилась где-то в груди, и Стефан, пока варил себе кофе, нарочно гремел посудой, с отзвуком ставил кружку на стол, резко включал воду чтобы колонка с грохотом загоралась. Хотелось разбудить девчонку и застать её врасплох, чтоб жизнь мёдом вдруг не показалась.       Сварив кофе, он перелил его из турки в кружку, закурил сигарету и, оборачиваясь, чуть не откинулся вместе и с сигаретой, и с кофе. В дверном проёме стояла Эля, неловко тёрла глаза ото сна и зевала. Увидев ошарашенный взгляд Ефремова, она помахала рукой. — здравствуйте…       Стефан скривил губы в улыбке и отставил кружку на стол. — что читала? - наигранно заинтересованно спросил мужчина, продолжая спокойно курить. — «войну и мир». - скромно опустив взгляд, с ноткой гордости сказала она.       Стефан, отвернувшийся было к своему кофе, глянул на неё сначала с удивлением, а после улыбка его стала походить на какую-то странную искренность. — я тоже от этого хорошо засыпаю. Особенно когда на тяжёлую голову пытаешься разобрать французский и хочется отключить мозг насовсем. - Стефан сел за стол, наконец отпивая из кружки. — Да?.. а я просто знаю французский..-пожав плечами ответила Эля, чем заставила Стефана неловко стушеваться. — Может, всё-таки объяснишь, почему так не хочешь возвращаться к папочке? - переводя тему, спросил Ефремов, вспоминая вчерашний вечер. - сегодня он поставит на уши уже не только «нас», но и весь город.- под «нами» он подразумевал криминальные и не очень круги общества, что могли похитить дочь мэра или знать, кто её похитил.       Теперь уже неловко стало Эле. Было видно, что она растеряна и будто бы пытается подобрать наиболее подходящий ответ, чтобы не выглядеть ещё глупее. Эля снова тёрла руки, опустив взгляд, и в конце концов, сев напротив Стефана, она кое-как собралась с мыслями. — Я не хочу возвращаться домой. Отец.. бил меня. Сильно. - вздохнула она, обнимая себя же руками, словно защищаясь, и в принципе сжимаясь насколько это было возможно.       Стефан промолчал. Он окинул взглядом девчонку: её платье было без рукавов, все же летнее, и открытые руки были чисты, без синяков или чего-то подобного. — По спине? - нахмурившись, серьёзно спросил Стефан, с каким-то внезапным пониманием в голосе, и даже почти сочувствием.       Рука девушки робко опустилась на колено. Мешкая, она совсем немного подняла вверх край платья, сразу же опуская его обратно, но даже этих нескольких секунд Стефану хватило, чтобы увидеть край явно большого синяка. — старик совсем головой отъехал. - констатировал как-то разочарованно Ефремов, отводя взгляд от девушки и глядя куда-то в стену. - ну допустим, ладно. Он тебя бьёт. Ты сбежала из дома и теперь не можешь вернуться туда, потому что тогда новых побоев тебе точно не избежать. - Стефан кивал головой на поддакивание девчонки, вместе с тем уже допивая кружку горького кофе. - а я в данной ситуации как в двадцать второй уловке. Вроде и жалко тебя, конечно, но жалко у пчёлки. - он перевёл на неё суровый взгляд, заставляя испуганно дёрнуться. - но ведь я сам притащил тебя сюда, верно? А значит.. лучше тебе пока не выходить на улицу.       Эля поникла. Она тоже понимала, что это сейчас, возможно, единственное решение. — ну… а как Вас хоть зовут? - тихо спросила Эля, поднимая голову и встречаясь взглядом с мужчиной. — Стефан. - быстро ответил Ефремов, словно это было чем-то неприятным, отчего хотелось отмахнуться. — Красиво..- пожала плечами она, и было замолчала, как в наглую заурчал её живот, заставляя снова неловко поёжиться. — А ты так и не ела? Как же так, девк. Ещё подумают, что я тебя голодом морил, не надо мне такого. — с какой-то ни то издёвкой, ни то усмешкой говорил Стефан, вставая из-за стола и направляясь к холодильнику.       А там было.. ну не сказать, чтобы всё забито, но и не пусто. Он достал пару яиц, немного заветренную с края колбасу и хлеб.       Пока мужчина готовил яичницу, Эля неотрывно смотрела на него: на его спину, скрытую чёрной тканью рубашки, на хвостик тонких чёрных волос, завязанный петелькой, на узкие серые брюки..       Когда Ефремов обернулся, она дёрнулась и подняла взгляд, слегка краснея. Стефан на это не отреагировал (или постарался не реагировать) и поставил перед девушкой тарелку с завтраком. — поешь — посуду помоешь. Я спать. В остальном.. делай, что захочешь. Но, сама понимаешь, лучше никому не звони. - Ефремов встал в дверном проёме, о чём-то задумавшись, и снова обернулся к Эле.- и не отвечай никому.       Он ушёл в спальню, попутно раздеваясь. Вещи оказались на кресле, аккуратно положенными, чтобы особо ничего не помялось.       Стефан свалился в постель, утыкаясь носом в подушки, и замирая. Запах. Какой-то до ужаса банальный, клубничный ни то земляничный, но это был запах детского шампуня. Запах её волос. Он с минуту лежал и просто вдыхал его с подушек, сам не понимая, почему это ему так нравится. И в конце концов, он заснул, обнимая одну из подушек и утыкаясь в неё носом.

Через несколько часов настойчиво зазвонил телефон.