Lovelock

       Дилюк не сразу выяснил причину своей необъяснимо сильной любви к волосам Кэйи. Никто бы не сказал, что они обладали невероятной красотой, какой нет у других, но у Рагнвиндра было своё мнение на этот счёт.        Альберих был и будет для него особенным внезависимости от того, что думают остальные.        В юношестве Дилюк больше всего на свете любил утаскивать парня в сад, где усаживал его на плетёное кресло и устраивался чуть позади. В руках Кэйи обязательно была корзинка с только что сорванным виноградом: одна ягодка — себе, другая — Дилюку. Тот смеялся, когда Альберих наугад маячил рукой перед его губами, но рано или поздно съедал заботливо предложенный виноград.        Кэйа красиво щурился на солнышке, хитро улыбался и устраивался поудобнее, позволив Рагнвиндру прикоснуться к своим нагревшимся волосам. Они не отличались завидной густотой или необыкновенной шелковистостью, но Дилюк любил их просто так. Он лелеял и эти непослушные пряди, скользящие меж длинных пальцев, и прохладную медовую кожу, исцелованную вдоль и поперёк, и влюблённо глядящие васильковые глаза.        Рагнвиндр кротко поцеловал макушку сидящего перед ним парня и распустил низкий хвост, снял чёрный бант. Длинные волосы водопадом рассыпались вниз по юношеским плечам. Прежде, чем Дилюк успел к ним прикоснуться, Альберих осторожно стиснул его ладонь и запрокинул голову, закрыв глаза. Зачарованный взор Рагнвиндра упал на нежную улыбку на устах парня. Дилюк знал, что нужно делать.        Он, розовощёкий и счастливый, чуть нагнулся и припал к мягким и податливым губам. Это было именно то, чего просил Кэйа. Он слегка подался наверх, углубляя невинный, скромный поцелуй. Смуглая ладонь потянулась к огненным волосам и чуть сжала объёмные кудряшки, задевая подушечками пальцев спину их обладателя. Рагнвиндр опустил горячие ладони на плечи юноши и погладил их большим пальцем через воздушную ткань белоснежной рубашки.        У Альбериха вскоре заболела шея, но он мог бы целоваться ещё целую вечность, если бы Дилюк не отстранился осторожно от желанных губ. Он успел заметить в затуманенных синих глазах ненасытный огонёк до того, как Кэйа выпрямился, и резко выдохнул чуть громче положенного.        Рагнвиндр наклонился и оставил цветастый поцелуй на карамельной шее юноши. Ему было можно, они были вдвоём, им было приятно и хорошо. Альберих промурлыкал в ответ лестный комплимент и устроился в кресле поудобнее, отдавая себя в полную власть золотых рук Дилюка.        Рагнвиндр расчесал вьющиеся волосы, нанёс питательную маску по всей длине и своровал из корзинки Кэйи виноград. Тот знал, что придётся немного подождать, пока средство на волосах сохнет, поэтому начал рассказывать всякую ерунду, от которой Дилюк, такой серьёзный и собранный при людях, тихо смеялся. Альберих оборачивался, чтобы рассмотреть блеск в алых глазах и ямочки на веснушчатых щеках, и Рагнвиндр, пользуясь возможностью, целовал парня в самый кончик носа.        Когда пришло время заплетаться, Дилюк повернул лицо Кэйи за подбородок и попросил смотреть прямо. Тот выполнил указ и вновь принялся щебетать о чём-то своём, как диковинная птичка, пока сосредоточенный Рагнвиндр улыбался и внимательно слушал его говор.        Тонкие пальцы отделили небольшую прядь у левого виска, закрутили в жгут, уложили поверх волос и закрепили прозрачными заколками. Повторив те же махинации с волосами у правого виска, Дилюк ослабил оба жгута и сделал их более пышными. После он довольно кивнул и похлопал Альбериха по плечам, оповестив о том, что работа завершена.        Кэйа поднялся с места лишь на пару секунд, чтобы вновь устроиться на коленях в кресле, повернувшись лицом к юноше. Альберих положил голову на опущенные на спинку руки и с ухмылкой взглянул на Рагнвиндра, чуть наклонив голову в бок.        Дилюк засмущался мгновенно — слишком ему нравилось, когда Кэйа смотрел на него так. Лукаво, внимательно и очень-очень нежно. Светлые пальцы, крепко сжимающие спинку кресла, машинально расслабились, когда сощурившийся Альберих метнул на них заинтересованный взгляд. Рагнвиндр просто не знал, куда себя деть, куда спрятать от проницательных, замечающих каждую мелочь хитрых глаз, да и не хотел этого. Кэйа буквально съедал Дилюка взглядом, и делал это так искусно, что Рагнвиндр никогда не просил останавливаться.        Дилюк не отказывал себе в том, чтобы рассматривать парня в ответ. Он обожал наблюдать за тем, как смуглые щёки покрывались едва заметным румянцем после долгого зрительного контакта.        — Ты похож на прекрасного эльфа из далёкой страны… Нет, из другого мира, — прошептал Рагнвиндр, когда понял, что действительно залюбовался. — Прямо наследник королевского престола.        Альберих уже давно не читал сказок, вот только с детства в его памяти отложилась одна — про эльфов. Может, не такая уж эта история и сказочная, ведь они действительно существуют, только живут очень далеко. Кэйа слабо улыбнулся, вспомнив былое время, когда он долгими вечерами донимал Дилюка своими жгучими рассказами о том, какие эльфы смелые, коварные и могущественнве.        — Да ну? — он вскинул бровь, подавшись вперёд. — Ты знаешь, Дилюк, каждому принцу нужна любовь всей жизни, а я всё никак не могу найти свою. Подожди-ка.        Рагнвиндр рассмеялся, а Альберих окончательно встал с кресла и начал ходить вокруг, заглядывая под стеклянный стол, за широкие кусты, на раскидистые ветви деревьев. Дилюк облокотился на кресло и сложил руки на груди, с удовольствием наблюдая за этим спектаклем. Кэйа разочарованно развёл руками, когда в очередной раз наткнулся на какую-то потерянную безделушку в траве. Рагнвиндр подыграл: он показательно кашлянул в кулак, не переставая мягко улыбаться. Альберих обернулся и посмотрел так, будто искал его целую вечность.        — Ах, вот же ты, — ласково промолвил он. — Мой милый ангел.        Кэйа подошёл к парню вплотную и погладил утончённые изгибы его талии перед тем, как посадить его на спинку кресла. Дилюк ухватился за плечи юноши, чтобы не упасть, но тот и сам держал его надёжно, устроившись между ног: пальцами одной рукой сминал бедро, а другой прошёлся по пояснице. Рагнвиндр потянулся за желанным поцелуем, и Альберих охотно ответил.        — Трепетный, чувствительный… — шептал Кэйа в перерывах между жадными поцелуями. — Дилюк, Дилюк, Дилюк. Как же мне с тобой хорошо…        Дилюк согласно замычал и прижался к напряжённому торсу юноши сильнее.        Минут пятнадцать прошло перед тем, как Рагнвиндр лениво отстранился и уронил голову на плечо парня, спрятав от него свои заполненные диким желанием глаза. Они оба знали, что сейчас ничего не выйдет, — тренировка начнётся через полчаса. Альберих первый нарушил тишину, заглушив своим мелодичным голосом тяжёлое дыхание.        — Кстати, я сегодня ночью такую занятную вещицу прочитал, — он приподнял подбородок Дилюка и посмотрел ему в глаза. Увидев в них ту бурю эмоций, что и ожидал, Кэйа ухмыльнулся. — Тебе понравится.        — Что, опять гадости всякие? — усмехнулся Рагнвиндр, по-птичьи склонив голову.        А «гадости» Альберих читать любил и делал это с завидной регулярностью. И возлюбленному предлагал не раз, но тот вечно закрывал краснеющее лицо ладонями и мотал головой, когда перед глазами маячила книга с такими словами, которые молодому господину читать было просто непозволительно. Он никогда не признавался, что «гадости» эти ему нравились, а Кэйа понимал это без слов. И всё же, сегодня был несколько иной случай.        — Лучше, — Альберих улыбнулся шире, а Дилюк в задумчивости сомкнул веки. В следующую секунду Кэйа совсем невесомо провёл большим пальцем по пушистым чёрным ресницам. — Глазам своим не поверишь, когда увидишь.        — Ну, не томи тогда, — Рагнвиндр начал нетерпеливо елозить ладонями по натренированным предплечьям юноши. — Что такое, Кай?        — Секрет, — коварно прошептал Альберих, опустив взгляд на опухшие губы парня. — Я сегодня с тренировок пораньше уйду. А ты за мной не беги, останься до конца. Перед ужином заходи ко мне. Хорошо?        Губ Дилюка коснулась усталая улыбка, он кивнул. Конечно, куда же он денется, тем более, когда Кэйа создал такую интригу.        — Хорошо.        Альберих спешно чмокнул юношу в щёку и потянул его на выход из сада — пора собираться.        На тренировке Рагнвиндр много раз встречался с парнем взглядом и даже предпринимал попытки его разговорить на правду, но тот держался молодцом — лишь невинно улыбался и говорил, что позже всё станет ясно. И только за этот светлый взор и мимолётные прикосновения дрожащих от волнения пальцев Дилюк прощал невыносимое молчание Кэйи.        Он ускользнул от тренеров незамеченным за час до конца занятий. Когда пропажа стала очевидна, Рагнвиндру пришлось выгораживать Альбериха и с максимально серьёзным лицом повторять, что у него сильно заболел живот. Взрослые от Дилюка отстали с тяжёлыми вздохами, когда поняли, что ничего нового не услышат. Кто знает, может они и поверили, ведь Рагнвиндр — юноша из приличной семьи. Он имел высокий авторитет в обществе, славился своими отличными оценками, многочисленными успехами в разных сферах жизни и идеальным характером. Многие и не подозревают, что такой старательный и сдержанный парень способен на ложь.        Рагнвиндр переоделся после тренировки быстрее всех и, пропустив прощание сверстников мимо ушей, стремительно направился домой. Его пытливый ум снова и снова гадал, что для него приготовил Кэйа в этот раз. От самых разных мыслей в животе пробуждался целый рой разноцветных бабочек — Дилюку казалось, что с каждым торопливым вдохом они упорхают из тёплой груди высоко в голубое небо.        Он прошёл мимо суетящихся служанок, постучался в комнату Альбериха и вошёл. Тот сидел на своей кровати, его рассеянный взор был направлен на страницы раскрытой книги, лежащей у колен. Рагнвиндр сразу заметил: что-то очень важное переменилось в Кэйе, но что именно — было пока непонятно. Тот поднял глаза и пригласил юношу сесть рядом. Дилюк ободряюще улыбнулся и продвинулся вглубь комнаты.        Альберих утянул его в томный поцелуй. Рагнвиндр по привычке хотел запустить пятерню в синие волосы, но пальцы прошли сквозь пустоту. Дилюк тут же отпрянул и глупо смотрел на Кэйю, который своими щенячьими глазками совершенно не помогал понять, что произошло. Пальцы Рагнвиндра вновь потянулись к чужому затылку: не было больше той извилистой гладкой речки, которая заставляла сердце и душу трепетать. На её месте остались лишь колючие, кривовато обрезанные, короткие пряди.        Альберих с опаской заглянул в опустевшие глаза Дилюка, но не встретил там ни осуждения, ни отвращения — разве что недоумение и едва уловимую грусть.        — Это… ты это хотел мне показать? — спустя долгую минуту молчания наконец несмело заговорил Рагнвиндр. — Непривычно, но… тебе идёт.        Кэйа приятно удивился: он ожидал, что Дилюк отреагирует более эмоционально, как и всегда, но даже так он говорил искренне, без капли лести, прижавшись к широкой груди парня. Рагнвиндр не собирался устраивать скандал. Он и без длинных волос будет всегда любить Альбериха — это даже не обсуждалось. Кэйа в который раз убедился, что не ошибся в своём решении.        — Это ещё не всё, — он отодвинулся назад, чтобы увидеть, как уголки губ Дилюка увлечённо приподнимаются. — Смотри, что я нашёл. Прочитай вслух.        Рагнвиндр озадаченно посмотрел на страницы поданной книги, потом на Альбериха, и снова уткнулся в напечатанный текст. Дилюк всё же решил сперва ознакомиться с ним про себя, на что Кэйа усмехнулся и разлёгся на кровати, дожидаясь реакции. Он сверлил взглядом потолок и мысленно считал до десяти, опять и опять, чтобы не сойти с ума, пока Рагнвиндр водил пальцем по пляшущим перед ним строчкам. Дилюк отложил книгу и заметно зарделся, переключив всё своё внимание на Альбериха.        — Любовная прядь, — голос Рагнвиндра дрожал от волнения, пока он пересказывал то, что прочитал. — Длинная прядь волос, закинутая на левое плечо, символизирующая преданность любимому человеку.        Сердце Дилюка забилось в сотню, в тысячу раз сильнее, когда Кэйа расплылся в кошачьей улыбке и перевёл на него плутовской взгляд. Рагнвиндр ждал объяснений, чтобы вернуться к реальности, хотя вся ситуация была ясна, как был прозрачен хрусталь из самого дорогого сервиза отца.        — Я отрезал волосы не просто так, — наконец пояснил Альберих, рассеянно постукивая пальцами по левой груди. — Однажды здесь будет лежать эта прядь. Не знаю, как быстро она отрастёт, но…        Кэйа усмехнулся, представив себя через много-много лет. Он был уверен, что эта прядь останется с ним на всю жизнь, и не важно, что для него уготовит судьба. Дилюк опустил свою ладонь поверх руки Альбериха, и был готов поклясться, что кожей почувствовал бешеный стук его сердца.        — Это… серьёзно, — с сомнением вымолвил Рагнвиндр, ведя пальцем вниз по торсу Кэйи, воображая, какой длины будет эта прядь, когда они оба повзрослеют. Альберих прикрыл глаза, наслаждаясь этим мимолётным касанием, а Дилюк остановился, когда дошёл до выпирающих тазовых косточек. — Неужели ради меня?..        — Конечно. Ты ведь нравишься мне, Люк, — Кэйа перехватил горячую ладонь и поднёс её к губам. Рагнвиндр тихонько вздохнул, когда ненавязчиво холодное дыхание остудило его жар. — Ох, нет, не так. Я очень люблю тебя, Дилюк.        Альберих никого ближе этого смущённого юноши для себя не видел. Хотел ему весь мир подарить, бросить к его ногам, зная, что тот этого никогда не попросит. Кэйа собирался вложить все чувства, что скопились щемящим комком в его груди, в прядь, которая будет нести за собой все откровения и секреты, если Дилюк однажды захочет ими поделиться со своим возлюбленным.        Альберих не раз признавался Рагнвиндру в чувствах, которые не угасали ни на секунду его жизни. Эти простые слова каждый раз были произнесены с новым огоньком — родным, знакомым, но по-своему согревающим и необычным. Одна ладонь Кэйи покоилась на простынях, пальцы сильно сжимали изысканный шёлк, когда Дилюк нависал сверху и чувственно прикасался к доверчиво приоткрытым губам.        — И я тебя люблю, Кай.        Рагнвиндр отстранился на самую малость, чтобы посмотреть в бездонные лавандовые глаза, и убедиться, что он пропал в них навсегда. Дилюк скользнул ладонью под голову парня и опять ощутил интересное покалывание коротковатых ломких волос на пальцах. Они всё ещё были чудесны. В это мгновение не было ничего важнее лучистой улыбки Альбериха, скользнувшего прохладной рукой Рагнвиндру под рубашку.        — Кэйа… — сдавленно позвал Дилюк.        — Мм?        Кэйа в последний раз медленно и тягуче смял искусанную нижнюю губу юноши перед тем, как неохотно разорвать поцелуй. Рагнвиндр извинился одним взглядом и посмотрел на большие ножницы, оставленные на тумбочке у кровати. Дилюк потянулся за ними, задумчиво покрутил в руках.        — Мне тоже нужна такая прядь, — решительно сказал он, позволяя лёгкой ухмылке застыть на его губах. — Чтобы всё было честно, Кэйа.        Рагнвиндр, не дождавшись ответа, начал собирать копну красных кудрей в низкий хвост. Альберих перехватил его запястье и несильно сжал — у него внутри всё рухнуло от одной мысли о том, что Дилюк собирался избавиться от такой красоты.        — Не надо. У тебя волосы шикарные, на огонь похожи, — Кэйа тепло улыбнулся, щекоча пальцем ладонь юноши. — Мне же ничего не станется, мои некрасивые были, а тебя ругать будут.        — Не боюсь, — Рагнвиндр без тени сомнений занёс ножницы над головой.        — Можно не срезать всё так варварски. Позволь, — Альберих не отступал. Он взял ножницы и сел на кровати, призывая Дилюка поступить так же.        Рагнвиндр легко вверил это занятие Кэйе. Тот под испытующим взглядом распустил хвост и немного укоротил густой вьющийся локон за левым ухом, оставив остальные волосы нетронутыми. Рагнвиндр кинул взгляд на зеркало и хмыкнул — сперва изменения будут не слишком заметны, а через время прядь начнёт выбиваться из любой причёски и привлекать к себе внимание, если не стричь волосы. Дилюк этого и хотел, правда, лучше бы он притягивал только один взор — больно знакомый и любимый.        — Так-то лучше, — довольный собой Альберих упал обратно на подушки и легонько похлопал по своей груди.        Рагнвиндр подполз ближе и навалился на юношу всем телом, заключив его таз между своих колен. Он уткнулся носом в острую ключицу, вдыхая родной аромат цветочного парфюма. Дилюк прошёлся мимолётными поцелуями по шее, невесомо поглаживая её с другой стороны, и очертил языком линию челюсти. Кэйа напрягся и поёрзал на кровати, вовлекая юношу в жаркий нетерпеливый поцелуй. Рагнвиндр смело скользнул языком в рот парня, на что тот по-свойски сжал тесно прижатые к своему телу бёдра. Дилюк мелко задрожал и посмотрел на Альбериха из-под полуприкрытых ресниц. Застенчивый румянец накрыл его щёки и уши, когда Рагнвиндр, не разрывая вязкий поцелуй, плавно задвигал бёдрами, снова и снова скользя по заметной выпуклости на брюках.        Кэйа с трудом оторвался от влажных губ Дилюка и опустил взгляд туда, где через одежду соприкасались два разгорячённых тела. Рагнвиндр закрыл глаза и чересчур соблазнительно прикусил нижнюю губу, вцепившись в плечи юноши. После первого тихого стона, сорвавшегося с уст Альбериха, он не выдержал и грубовато поцеловал Дилюка, заставляя его сжать пальцы сильнее. После оттянул его от себя за взъерошенные волосы и с невозможным желанием заглянул в алые глаза.        — Дразнишься, солнце.        В следующую секунду Рагнвиндр, добившийся желанного эффекта, был прижат спиной к помятым простыням.

***

       Капитан кавалерии остановился у приоткрытой двери погружённой в темноту спальни. Он часто приходил с работы поздно, и сегодняшний день не стал исключением — часы недавно пробили третий час. Винодел уже давно должен был лежать в постели, и чтобы не нарушить его покой, офицер передвигался по дому тихо и осторожно. Незаметно проскользнув в комнату, Кэйа прикрыл за собой дверь. Он посмотрел в окно: полная луна, поднявшаяся над домами, учтиво освещала двухместную кровать, поперёк которой разлёгся магнат.        Альберих с мягкой улыбкой на губах сел рядом. Дилюк размеренно дышал, в его правой руке лежала фотография. На нём была его уличная одежда: видимо, так устал после работы, что не заметил, как уснул, — такое тоже случалось периодически. Капитан кавалерии уложил ноги Рагнвиндра себе на колени и погладил их от бедра к голени. В ответ лишь ровное дыхание спящего.        Офицер потянулся к фотографии: на ней были изображены донельзя счастливые шестнадцатилетние он и Дилюк. Кэйа был такой забавный: юный хулиган с подстриженными волосами, смеялся звонко, пока другой юноша смотрел на него влюблённо, не замечая за своей макушкой смешные рожки в виде двух пальцев. Альберих долго рассматривал этот снимок, бережно касаясь глянцевой поверхности подушечками пальцев. В его поблёскивающих глазах читалась светлая грусть.        Отложив фотографию на прикроватный столик, капитан кавалерии взял ладонь винодела в свою и на ночь снял с него обручальное кольцо. Проделав то же самое со своим, он оставил дорогие сердцу украшения лежать поверх фотографии. 
       Офицер подарил магнату нежный поцелуй в лоб, забыв о том, что он всегда спал очень чутко, и мог проснуться в любой момент. Кэйа проклял себя мысленно за эту секундную слабость перед своим прекрасным мужчиной.        Рагнвиндр нехотя открыл сонные глаза и вытянулся на подушках. На его губах заиграла усталая улыбка. Дилюк оглядел себя и, грузно вздохнув, непослушными пальцами потянулся к пуговицам на чёрной рубашке.        Альберих принялся неторопливо расстёгивать ремешки на высоких сапогах мужчины. Стянув массивную обувь, капитан кавалерии коснулся незамысловатой пряжки чужого ремня. Винодел был невероятно благодарен за помощь, без которой сам бы не справился, — он не успел толком отдохнуть после нескольких суток, проведённых на ногах, без сна.        — Тяжёлая неделя, да? — тихо спросил Кэйа с пониманием в голосе. Магнат кивнул. — Ничего, любовь моя, я всегда буду с тобой.        Рагнвиндр ни секунды в этом не сомневался. Они абсолютно и точно были вместе, и даже если расстояние не позволяло быть рядом физически, они навсегда оставили в далёком прошлом то, что рвало их сердца на куски и причиняло нестерпимую боль.        Дилюк забрался под одеяло по пояс и приподнял другой край, чтобы офицер устроился под боком. Винодел медленно провёл ладонью вниз по длинной синей прядке волос. Он остановился на выпирающих тазовых косточках, прямо как тогда. Магнат мечтательно улыбнулся, пропустив шелковистые волосы сквозь пальцы. Справа так и остались короткие пряди, хранящие в себе целую историю, и Рагнвиндр был от них без ума.        Кэйа сдержал свою клятву, а Дилюк — свою. После долгих лет, неумалимых потерь, жестоких испытаний на прочность, громких ссор, бессонных ночей и безудержных слёз, и, конечно, после тысяч поцелуев, отросшие пряди любви остались нетронутыми.        Лавлок винодела же был короче и элегантно спадал на его левое плечо. Альбериху очень нравилось иногда уходить в размышления и, забываясь, неспешно накручивать красный локон на палец.        — Значит, это был не сон, — вдохновенно промурлыкал магнат, притягивая мужа к себе за талию.        Капитан кавалерии не совсем понимал, о чём идёт речь: он мог только догадываться.        — А что тогда? — спросил офицер с толикой любопытства и привычной хитринки, натягивая тёплое одеяло на плечи обоих.        — Вспомнил кое-что, — с нежностью ответил Рагнвиндр, устраиваясь удобнее на подушке. — Не бери в голову.        Кэйа бросил заинтересованный взгляд на старую фотографию на прикроватном столике. Полная картина в его голове сложилась за считанные мгновения. Альберих заботливо заправил длинную алую прядь за ухо мужа и невесомо прикоснулся губами к его виску.        — Спи крепко, Люк. Доброй ночи.