Спокойствие

Сириус прекрасно знал, что ему нужно показаться специалисту. Двенадцать лет заключения наедине со стаей дементоров оставили в его голове и душе незаживающий шрам. Да, он знал. Но это совсем не значит, что он хотел этого. Впускать кого-то внутрь себя, показывать самые болезненные раны и самые чувствительные места. Сириус называл это «душевная нагота». Это как выпить веритасерума. Слова словно сами выпрыгивают из твоего рта и ты не можешь их остановить. Конечно, скажете вы, можно же врать. Но в чем тогда смысл всего этого? Сириус хотел исцелиться. Стать нормальным, уравновешенным человеком, который не просыпается посреди ночи от кошмаров, собственного крика или от мягких, но настойчивых толчков в плечо. Сириусу не одному нужна была помощь. Гарри тоже стоило бы посетить доктора. Война оставила свой след на душе каждого из тех, кто мужественно сражался, защищая Хогвартс. Блэк часто замечал, что у крестника тряслись руки. А еще Гарри стал очень много курить. Вот уж приплыли, Сириус бросил пить, а Гарри начал курить. А ведь сам лет в пятнадцать убеждал крестного, что курение это вред и Сириусу надо прекратить дымить, ведь это портит здоровье. А сейчас сам Гарри может выкурить пачку за день. Единственное от чего Гарри отказывался был алкоголь. Гарри с детства насмотрелся, как этот яд способен сделать с человеком. Гарри носил на себе следы чрезмерного пьянства его дяди, который напившись, не становился сахарной феей грез, отнюдь, он становился лишь злее и, вдруг что, хватался за ремень. Сириусу понадобилось много времени, чтобы убедить Гарри в том, что это не он виноват. А Гарри в свою очередь успокаивал его каждый раз, когда Сириус вспоминал о том, как жесток был отец, воспитывая его. Иногда Сириусу снился его побег из дома. Хотя это толком и побегом не назовешь. Он посреди ночи собрал все свои вещи и просто ушел. Блэк не сразу подумал про Джеймса. Его импульсивный поступок не имел какого-то плана. Он просто устал находиться в этом доме, с этими людьми и атмосферой гнилого снобизма, которую извергали из себя его родители. До утра Сириус прогулял по улицам Лондона, любуясь на звезды. Чувствовал он себя замечательно. Ощущение полной свободы кружило ему голову. Сириус, сидя в тюрьме, часто мысленно переносил себя в этот момент его жизни. Главное в Азкабане — найти подходящее воспоминание, в которое можно мысленно переместиться, ну или придумать таковое. Не столь важно. — Сириус, пора вставать. Недовольно замычав, Блэк только сильнее укутался в одеяло. Он знал какой сегодня день. Знал, куда они сегодня пойдут. И очень-очень сильно не хотел этого. Сегодня у него первый прием у магического психиатра. Сириус отчаянно не хотел делиться с кем-либо подробностями его внутренней боли. Стоило бы один раз приоткрыть накрепко заколоченную дверцу в его душе, как оттуда полилось бы море мелких деталей, которые вместе делали его жизнь невыносимой. Ну или не очень маленьких. Размеров мужчины средних лет и женщины, которая едва доставала ему до плеча. — Я не хочу, — промычал мужчина в подушку, — давай останемся дома, а? Не так уж мне и нужен этот врач. — Сириус. Мы уже наступали на эти грабли. В этот раз мы точно должны пойти. Я уже несколько раз отменял запись. Ощутив укол совести, Сириус скинул с себя одеяло. Он знал, что ему это надо, иначе бы он не избегал встречи с психиатром так долго. Словно железная цепь приковала его к дому, не давая выйти за порог. Одна мысль о том, что ему надо будет покинуть их с Гарри обитель отзывалась тянущей болью где-то под ребрами. Сириус не хотел никого видеть. Особенно не хотелось видеть счастливые улыбки проходящих мимо людей. А все потому, что он отчаянно завидовал всем этим незнакомцам. Он бы с удовольствием пригласил бы Гарри на свидание, куда-нибудь в клуб или в ресторан. Но везде было многолюдно, а шумная толпа очень пугала Сириуса. После двенадцати лет звенящей тишины Азкабана, обычная уличная возня буквально разрывала чувствительные к звукам уши Блэка. — Хочешь я сварю тебе кофе? — спросил Гарри. Кофе… Сириус любил кофе, оно помогало проснуться и взбодриться с утречка. Но сегодня он не был сонным. Мысль о том, что сегодня ему надо будет выскрести из себя, все то, что он старательно прятал и запирал внутри себя. Снять все ограничители, открыть потайной отсек в его израненной душе. Это безумно пугало его. Он чувствовал свое сердцебиение где-то в горле. Нехотя встав, Сириус потянулся, хрустя позвоночником. Сириусу было все равно в чем идти, так что Гарри дал ему простую голубую рубашку и черную мантию. Его любимую, кстати. Быстро одевшись, они направились на кухню. Завтрак, приготовленный Гарри заранее, уже ждал их за столом. Заварив им обоим по чашке чая, Гарри уселся наконец и они начали завтракать. На завтрак Гарри пожарил оладьев, к ним было варенье, сахарная пудра, мед или даже сгущенка. Все, чего только душенька захочет. Гарри хотел, чтобы поход к врачу у Сириуса ассоциировался с чем-то приятным, а оладьи он просто обожал. Быстро доев, они накинули на плечи мантии и аппарировали к входу в Святое Мунго. Гарри вел плохоориентирующегося Блэка на третий этаж, в отдел психиатрии. Быстро найдя нужную дверь, они встали перед кабинетов номер 327. — Вот мы и пришли, — запыхавшись сказал Гарри. — Ага, — без особого интузиазма ответил Сириус. — Постучи, вдруг там никого. Взяв волю в кулак, Сириус решил бороться со страхом до конца. Он дважды постучал, а потом приоткрыл дверь и пронулул туда голову. — К вам можно? — Да, конечно, Мистер Блэк. Проходите. Гарри подбадривающе постучал Сириусу по спине. Дверь за мужчиной закрылась, оставив Блэка и психиатра наедине. — Итак, Мистер Блэк, о чем вы хотели бы поговорить?