performance

      томные вздохи, чужие губы на своих, приглушенные стоны; кэтсуми таяла под чужим напором, целуясь с таким желанием и рвением, словно больше никогда не получит такого шанса. она не видела лица парня, но отчаянно цеплялась за его блондинистые крашенные волосы, проводила «коготками» по затылку, поглаживала по спине, вздрагивая из-за обострившихся чувств – она скатывалась по стене все ниже и ниже, но только чужие цепкие руки не давали ей упасть полностью, придерживая за бедра.       ли урывками вспоминала, что было до происходящего ныне хаоса: в голове всплывали картинки удивленных лиц дины и кристофера, достаточно сумбурная поездка такси, спотыкания почти об каждую ступень в подъезде – и все было с этими крашенными волосами, но ничего из клуба, куда, вроде, она все-таки поехала, раз была так пьяна.       она тихо взвизгивает, когда ее подхватывают за бедра и через несколько мгновений бросают на кровать – девушка пытается зацепиться взглядом за чужое лицо, потому что, ну, знаете, это важно, но перед глазами все плывет; кэтсуми только голову назад откидывает и рванно глотает ртом воздух, когда чужие поцелуи спускаются ниже, оставляя мокрую дорожку вдоль разгоряченного поддатливого тела.       ли не может сделать ровным счетом ничего: она цепляется за чужие плечи, проводит рукой по чужим волосам, но незнакомец оказывается все дальше и дальше – когда она-таки дотягивается до чужой шеи, проходясь едва ощутимыми касаниями по кадыку, ловит низкий тяжелый стон; кэтсуми расплывается в пьяной улыбке и толкается на встречу чужим бедрам даже тогда, когда ее переворачивают на живот.       все, что происходит дальше, не подвластно объяснениям здравомыслящей стороне кэтсуми – все, что было дальше, должно остаться только в памяти ее пьяной головы, но никак не трезвой, потому что когда она наконец слышит голос незнакомца, то понимает, что это нихуя не незнакомец.       – ох, блять.. – парень останавливается, словно до него тоже только доходит смысл происходящего.       девушка чувствует, как бледнеет ее лицо, как расщепляется алкоголь в крови и пелена трезвости, как холодная вода, накатывает на нее с головой.       – феликс? – спрашивает шепотом, словно боится услышать ответ.       виснет гнетущая тишина, которая говорит громче любых слов. кэтсуми чувствует, как кровь приливает к вискам, и становится просто по-человечески стыдно, но и прекращать посреди процесса кажется еще более неловким, из-за чего она, засунув остатки гордости куда-то вглубь, толкается бедрами назад, практически насаживаясь на чужой член, имитируя толчки.       – давай просто закончим.. – кэтсуми закусывает нижнюю губу то ли из-за стыда, то ли из-за ощущений – ну что за абсурд.       феликс без слов понимает, и все продолжается. через несколько минут разговора как и не было, и пусть атмосфера была сбита неожиданным прояснением обстоятельств, никто не хотел портить себе вечер.

*

      – это катастрофа.       – это пиздец.       они лежат на кровати как истуканы – они не знают, сколько время, но знают точно, что утро уже прошло. никогда воскресенье не начиналось так хуево.       – есть такая поговорка.. – хрипит феликс.       – .. хорошим сексом дружбу не испортишь? – предполагает кэтсуми.       парень только медленно кивает, потому что иначе не получается – голова трещит, словно в метре от нее проехал бульдозер.       – я ничего не помню из клуба, – честно признается девушка, потирая глаза.       – а я помню, – ликс вздыхает.       – и ты целеноправленно..? – она охает, не успевая закончить предложение, как ее грубо перебивают:       – блять, нет! – феликс аж на месте подрывается, наконец посмотрев на кэт: – я неделю назад с девушкой расстался. она рыжая была, и ты перекрасилась только недавно. блять.. просто не спрашивай, как я к этому пришел, – он вздыхает еще более удрученно, отворачиваясь и утыкаясь лицом в свои колени.       кэтсуми прядь волос неловко за ухо заправляет, долго, впрочем, не думая – что было, то было. девушка поправляет подушку под головой, включая все свое природное обаяние, чтобы лечь в супер-сексуальную-читать-кринжовую позу.       – nice cock, – она с трудом сдерживает смех, когда пытается серьезно проговорить мем.       – о господи.       кэт успевает увидеть только чужие покрасневшие уши, пока ее не накрывают одеялом с головой и начинают шутливо душить, сопровождая это еще более тупыми фразами из постироничных смешных картинок.       ну, друзьями они быть не перестали, никто не умер, а смысла загоняться из-за произошедшего никто из них не видел.       – я будто ачивку разблокировал, – сквозь хохот говорит ликс, наконец оттягивая одеяло от чужого лица; кэт бы даже не заметила, как начала бы серьезно задыхаться.       – могу понять, – ли наконец садится в кровати, с трудом переваливая ноги на пол.       что-то подсказывало, что дина знала о произошедшем. просто так ее лицо в памяти бы не всплыло, если, конечно, это не были попытки здравомыслия вернуть кэтсуми стыд.       оба выходят из комнаты в чем были – футболках и трусах, – и тормозят, когда при входе на кухню видят знакомую широкую спину, принадлежащую очевидно не дине. кэтсуми и феликс, быстро переглядываясь, отступают назад, чтобы натянуть штаны.       бан чан оборачивается, уловив какие-то звуки, но в проходе никого не видит. дина, в это время стоящая за кухонной гарнитурой, поняла причину недоумевания парня и тяжело вздохнула, прям с поварешкой из под похмельного супа, который до этого удосужливо варила двум этим оболтусам, вышла в коридор, хватая кэт за край футболки – девушка не успела проскользнуть обратно в комнату.       – куда собралась? – кимура сложила руки на груди.       – за штанами? – кэтсуми нервно хохотнула: – ну, типа, там же хен еще сидит..       – как трахаться на весь дом – так это не стыдно, а как выйти в длинной футболке на кухню – это позор.       от этой фразы дины подпрыгнул даже феликс, в это время пытающийся засунуть ногу в вывернутую штанину. господи, как он раздевался вообще?       – ты зачем так громко говоришь?! – кэтсуми испуганно закрыла рот девушки руками, краем уха улавливая смешок из кухни.       о, нет, это точно кошмар. если позориться перед диной стало какой-то обыденностью, то опускаться в глазах такого хорошего хена ужасно не хотелось ни ей, ни ликсу, который, вообще-то, состоит с ним в одной танцевальной группе.       – успокойся, – дина вздыхает, убирая чужие руки с лица, – никто кроме нас не знает.       девушка неловко пятится назад, а из приоткрытой двери высосывается феликсова рука, протягивающая шорты. кэт молча забрала их.       через несколько секунд тишины, прерываемой только шуршанием ткани одежды кэт, вышел сам феликс, неловко улыбаясь кимуре. она постучала сухой стороной поварешки по его голове, показывая свое недовольство, но и сказать ничего не могла – вскоре «грозная» складка меж бровями расслабилась: невозможно на этих двух придурков, которые сейчас выглядели подобно двум расстроенным котятам, злиться.       – я вам похмельный суп сварила, – дина кивнула назад, вскоре разворачиваясь и уходя на кухню.       феликс и кэтсуми начали идти одновременно, из-за чего стукнулись бедрами и ущипнули друг друга за бока с коротким «широкий дохуя?». до самой кухни, впрочем, добрались невредимыми, и неловко уселись за барную стойку.       – доброе утро, – парень поприветствовал их так, словно не было этого громкого неловкого разговора минуту назад.       – доброе утро, – ликс попытался улыбнуться.       кэт только кивнула.       – итак, – дина повернулась к ним спиной, разливая упомянутый суп по тарелкам. – вы – два оболтуса, которые перепили и переспали. никто не видел между вами ничего странного, когда вы уезжали из клуба, потому что до этого кэт обблевала футболку феликса, – сам ликс издал красноречивое «а», понимая, почему на нем футболка кэт, – и все подумали, что вы уехали похмеляться и меняться. зато странное заметили мы, которые уехали часом раньше. вы оба приехали домой, – она развернулась, – сначала минут пять пытались стянуть один кроссовок кэт, – поставила тарелку перед кэт, – потом еще десять минут угарали над шуткой феликса, – поставила тарелку перед феликсом, – и после этого вам приспичило целоваться. знаете, все происходило в прихожей, и если бы я не перенаправила вас в комнату кэт, вы бы сделали свои дела прямо там, – и вручила каждому по ложке: – и трахались еще час. конец.       наступает молчание: «виновники» переваривают информацию, бан чан переглядывается с диной и молча кивает ей, мол, хрен с ними, мне их жаль.       – а, кстати, – дина снова подает голос, – вы должны нам..       – что? подожди.. – крис запаниковал.       – .. оплатить ужин в невъебенном ресторане. такова цена нашего молчания, – твердо заканчивает дина, не слушая возмущения со стороны.       – ты не можешь.. – кэт болезненно застонала, зависнув с ложкой на середине пути.       – еще как могу. это, знаете, за потраченное впустую время.       – какое время? – до ликса начало что-то доходить.       – а за моральную компенсацию вы должны оплачивать мне все мои еженедельные траты в течение двух недель, – кимура была очевидно горда собой; заметив шок на лицах обоих, то продолжила, расплываясь в довольной улыбке: – можете ничего не платить. но все, что происходило ночью, станет всеобщим достоянием.       – ты дьявол.. – кэт почти упала лицом в стол, но феликс схватил ее за волосы; она шикнула и села ровно. – а ты че спокойный такой? счет пополам.       – так это не шутка? – он зависает.       встретив грустные улыбки бан чана и кэтсуми, он понял, что дина никогда не шутила. а исходя из такой подготовленной речи, мог сделать вывод, что кэт такое не впервой.       – нет, я не сплю с друзьями, – словно поняв, о чем думал ликс, заговорила ли-старшая. – Я просто много раз проебывалась, а дина придумала способ расплаты, – кэт прикрыла глаза, суя в рот ложку супа.       феликс молча последовал ее примеру.       грустно, но вкусно.