performance

      кэтсуми бесцеремонно стучится в до ужаса знакомую дверь. то, что ей не открывают, не дает ей никакого лишнего повода задуматься о том, что дома, возможно, никого нет – но девушка продолжает, уже врезаясь кулаками в дерево, и удовлетворенно хмыкает, натягивая насмешливую улыбку на лицо, когда слышит родное: «да иду блять!».       дверь открывается настолько резко, что если бы суми секундой ранее не отошла, то вполне болезненно получила бы по носу.       – привет, – она весело улыбается и машет рукой, игнорируя раздражение в чужих глазах. – я к суни, дуни и дори. а, – девушка выжидает многозначительную паузу, а хозяин квартиры почему-то терпеливо ждет, – и к хан-хену. у меня, вообще-то, новые сплетни.       – так-так-так, – упомянутый, исходя из звуков, несется с самой дальней комнаты, оказываясь за спиной минхо через считанные мгновения; он с надутыми губами пихает парня в бок, чтобы он, наконец, впустил сестру, а не вынуждал ее тупо улыбаться уже секунд пятнадцать, из-за чего даже губы мелко подрагивали: – пусти ее уже, нелюдь.       минхо закатывает глаза и уходит из прихожей вовсе, отказываясь наблюдать за воссоединением двух сплетниц.       – мы так давно не виделись! – хан налетает с объятьями на кэт, стоило ей только переступить порог.       – да! – суми поддакивает, ответно сжимая тушу в своих руках.       выглядело комично, потому что вопреки возрасту, выше была именно девушка, а джисон выглядел так, словно встретил свою нуну спустя год разлуки. а не виделись они, кажется, три дня.       кэтсуми в спешке разувается, оставляя легкую куртку на крючке, и проходит вглубь квартиры следом за ханом, что начал первым лепетать последние услышанные сплетни.       – .. и короче, она переехала к нему – а он, вообще-то, все еще живет с родителями! – и она вообще на четвертом месяце, – возмущается шатен, любезно ставящий перед младшей кружку с чаем, и вскоре садится за столом напротив, продолжая активно жестикулировать во время рассказа. – третий ребенок будет! а она только на втором курсе!       – чем она вообще думает? – злобно шипит суми, подхватывая кружку и громко сюрпая. – как мне жаль ее детей..       – а я о чем, – тяжело вздыхает хан, кажется, слишком близко к сердцу воспринявший эту ситуацию. – ужас, в общем. кстати, что у тебя за сплетни?       девушка хихикает, когда видит в чужих глазах огонек азарта и неподдельного интереса; когда она вчера рассуждала о натянутом взаимодействии с противоположным полом, то совершенно забыла о джисоне – лучшем друге ее брата, который для девушки стал как еще один родственник. они понравились друг другу еще в первую встречу, и с тех пор начались их загадочные посиделки со сплетнями на кухне старшего.       жаль, конечно, что он не танцевал и учился в другом университете, иначе они бы скорешились окончательно, но все равно было приятно видеть его, когда суми навещала котов, а бонусом шел хан. очень приятным бонусом: болтливым, неугомонным, смешным и каким-то слишком мультяшным.       – ну-у, это не совсем сплетня.. – издалека начала ли.       – не томи! – шатен ерзал на стуле как ужаленный.       – .. бан чана помнишь? – прищурившись, спросила кэтсуми, а когда увидела кивок, то продолжила: – он и дина начали встречаться. прикинь!       – серьезно? – джисон охает, не скрывая удивления. – и как давно?       – вчера, хен, – суми хихикает, – свежая новость, очень свежая.       теперь время щуриться хану: он с нечитаемым выражением лица уставился на девушку, словно пытался разобраться, есть ли в ее словах какой-то скрытый намек. но когда кэтсуми уставилась на него ответно немигающим взглядом, то понял одно – ничего там не было, а если и было, то слишком хорошо спрятано.       – а что там у тебя на фронте? – не мог не спросить «заботливый» хен.       хан был очаровательным, понимающим и добрым. кэт не могла даже думать о нем в романтическом плане, потому что, блин, он ниже! да и минхо как-то странно косится на него постоянно, девушка определенно чувствует между ними какую-то связь, но конкретику уловить не может. лезть тоже не хотелось, потому что хо в буквальном смысле ей нос оторвет за то, что она лезет не в свои дела. обидно, вообще-то.       – пусто, – кэтсуми не скрывает раздражения, когда говорит об этом.       джисон только сочувственно качает головой, мол, обязательно еще появится, не переживай.

*

      – на время посмотрите сначала, молодые люди! – недовольная бабушка за столом цокает, негромко стукнув по столу: – я никого не пускаю! таковы правила!       феликс глупо хлопает ресницами, доставая телефон из заднего кармана штанов и разочарованно стонет, когда видит ненавистные 23:17. кэтсуми бестактно врезается в чужое плечо, заглядывая в чужие руки, чтобы вскоре не менее раздраженно цокнуть.       – а посещения вообще до 10! идите отсюда уже, – бабка вздыхает, – сил моих на вас уже нет.       ли-младший извиняется и отходит в сторону, утаскивая за локоть за собой недовольную девушку. она обиженно поджимает губы и с грохотом открывает входную дверь, уже не слушая старческие бормотания про неуважение. они садятся на ближайшей скамье, понимая, что ночевать, судя по всему, будут здесь.       – я говорила, что не надо так долго, блять, на толчке сидеть, – шипит кэт, не зная, куда деть руки, и в итоге стучит парню по коленке.       – да что я сделал бы? у меня живот крутило сильно, – ликс хнычет, откидываясь назад и больно позвонками в твердое дерево врезаясь.       идти домой к старшей они не могли – там были бан чан и дина, вежливо предупредившие еще вчера, чтобы домой никто не приходил.       – о, подожди, – девушку резко озаряет, и она подрывается с места: – идем!       ёнбок смотрит на нее в непонятках и тащится следом.       они минуют кварталы, идут, казалось бы, бесконечно – ну а что, сеул большой. у ликса ноги ноют, и он считает нужным упоминать это каждые десять минут, что девушка успешно пропускает мимо ушей.       – ура, – кэтсуми тяжело вздыхает, останавливаясь перед подъездом; только сейчас стало заметно по неровной стойке, что она сама знатно заебалась от этой прогулки.       – ура? – феликс переспрашивает, потому что не верит, что они у пункта назначения.       они стоят еще несколько минут, приходят в чувства, прежде чем суми не идет дальше, утаскивая за собой младшего. он уже не хнычет, потому что знает, что сейчас, кажется, они будут ночевать не на скамейке. перспектива все еще не радовала, потому что ликс, блять, даже не знал ни где они, ни к кому они пришли. район для него был неизвестным, зато кэт тут лавировала так, словно каждый день сюда приходит.       – а к кому мы вообще идем? – уже в лифте наконец спрашивает парень.       – к оппе, конечно, – гордо выдает суми, не сразу заметившая все больше и больше бледнеющее лицо друга. – ты че? хочешь на скамейке спать?       – боюсь, нам не оставят выбора, – ликс стонет разочарованно, щекой прижимаясь к зеркалу внутри.       от одного только предположения, как будет выглядеть минхо сейчас, у ли-младшего кровь стынет в жилах. хён всегда пугал, но сейчас ему казалось, что если он не развернется и не уйдет на лавочку, то живым из этого комплекса не выйдет.       доезжают они слишком быстро, и феликс впервые пропускает кэтсуми вперед, потому что сам, блять, так рваться в логово чудовища ссытся откровенно. и не думает, что это стремно, потому что от минхо обосраться готов любой.       – может на лавочку? – блондин пытается вернуть подругу к здравомыслию.       – не ной, – суми хохочет, вставая возле нужной двери.       младший вжимается в стену рядом, когда девушка начинает стучаться и заебывать дверной звонок. парень чувствует, как жизнь проносится перед глазами, когда слышит очевидно грозные шаги из квартиры, что приближались к двери, намереваясь дать пизды тому, кто потревожил. и, честно говоря, причина, по которой ликс жался к стене – отсюда можно было легко схватить кэт за запястье и стартануть к лестнице.       дверь открывается медленно, словно в нерешительности.       – мелкая, ты чего тут? – незнакомый голос звучит очень удивленно.       феликс не верит своим ушам – какой нахуй оппа, если это даже близко не голос минхо? тем не менее, парню было страшно выглядывать, и он всецело доверял эмоциям на лице подруги и спокойному чужому голосу.       – ну-у.. – суми нервно посмеивается, – .. а вы пустите переночевать двух бомжат?       – двух? – о, а вот этот голос уже знакомый.       о нет, блять, это же голос минхо!       – двух, – уверенно кивает девушка, пусть и выглядела слегка смущенной.       через несколько мгновений из квартиры высовывается полуголый минхо, осматриваясь, и быстро находит вжатого в стену феликса.       – ... доброго вечера, минхо-хён, – запоздало здоровается парень.       – первый час ночи, кстати, – буднично отзывается все такой же незнакомый для ликса голос. блондин не мог увидеть говорящего, потому что все еще не мог отлипнуть от бетона. ну страшно же, блять.       – мы пока шли, пока то.. – лениво перечислила кэтсуми: – короче. ночевать нам негде, пусти пожалуйста, – и строит щенячьи глаза, которые нихуя не действуют на все еще молчащего минхо, но действуют, судя по всему, на того незнакомца.       – проходите конечно! – тот парень затаскивает в квартиру хо и освобождает место для «бомжат».       феликс нерешительно переступает порог и застывает, когда понимает, что полуголый здесь не только минхо – и стыдливо жмурится, предпочитая не видеть то, что видит; да, на обоих была одежда, на одном одни трусы, на другом еще сверху футболка, и на этом все. ликс стягивал кроссовки и испытывал смущение за то, что, кажется, они их прервали.       – штаны надень, балда, – минхо дает щелбан другому парню, и тот, охая, мол точняк, убегает в комнату.       он вздыхает, руки на груди скрещивая, и обращается уже к сестре:       – у тебя совесть есть? ты если меня не уважаешь, хана пожалей.       – а че вы тут делаете, раз я так мешаю? – кэтсуми хихикает, даже взгляда не поднимая, и расшнуровывает кроссовок.       – ебемся, – суми застыла на корточках, а ликс с кроссовком в одной руке; хо вздохнул тяжело: – блять, суми, мы встречаемся. знаешь, людям в отношениях нужно больше времени вместе проводишь, сечешь?       девушка поднимает взгляд на брата и хохочет, щипая того за ногу. минхо цокает и отходит подальше.       – не знаю о таком, оппа, – она убирает свою обувь к стене и выхватывает несчастный кроссовок феликса из его рук, помогая снять второй. блондин еще не переварил услышанную информацию и находился в прострации, молча принимая помощь.       – я тебе припомню, не переживай, – минхо улыбнулся натянуто, а взгляд так и говорил: «ниче, я на тебе еще отыграюсь».       из комнаты тащится хан, на ходу завязывая шнурки на спортивных штанах, и весело улыбается.       – меня звать хан. хан джисон, – и тянет руку медленно моргающему феликсу.       – феликс, – он жмет чужую руку и кивает запоздало.       – оппа, можешь идти спать, мы сами справимся, – суми хохочет и подхватывает друга под руку, направляясь к кухне.       минхо тяжело вздыхает и уходит в спальню, видимо, действительно собираясь лечь спать. джисон же в припрыжку за первокурсниками идет, начиная им что-то попутно говорить.

*

хани 😗 у нас тут музыка поэтому не пугайся 18:13       минхо получил это сообщение еще полтора часа назад и думал, что к его приходу, вероятно, джисону с кэтсуми на пару надоест кутить под непонятные песни непонятных исполнителей. за последнюю неделю девушка не пропустила ни одного дня, чтобы зайти, даже если приходила на десять минут, пока дожидалась своей подруги. а сегодня была суббота, что означало, что эти два активных домоседа еще и пьяные.       ли поднимается на лифте и тяжело вздыхает, когда он останавливается на нужном этаже, и даже с еще закрытыми механическими дверьми слышатся приглушенные басы из уже понятно какой квартиры.       но какого же было его удивление, когда он открыл дверь и лицезрел, кажется, десять пар обуви – считать не стал, но глаза на лоб полезли от осознания, сколько в квартире сейчас людей. в его квартире.       парень разулся и медленно прошел на кухню, откуда слышалось меньше всего голосов.       за столом сидел хенджин, а возле гарнитуры терлись дина и бан чан, видимо, решившие что-то сварганить. первым на вошедшего обратил внимание сидящий, нерешительно махнув рукой.       – привет? – хван улыбнулся. – о? – двое обернулись.       – да, привет. а как давно это продолжается? – у минхо было на удивление спокойное лицо, а пальцем он обвел помещение, подразумевая под своим вопросом как давно, блять, в его квартире пьянка.       – час, наверное, – дина неловко улыбнулась. – тут только люди из студии.       – все свои! – весело отозвался хенджин, но заметив взгляд минхо, успокоился.       – хан и кэтсуми в зале, – сразу проговорил бан чан, понимая природу его вопросов.       все, что минхо понял, прежде чем развернуться и пойти в зал – это то, что на кухне были самые спокойные. и что ждало его в гостинной он не имел понятия.       в квартире действительно были только люди из студии, и от этого стало самую малость полегче.       минхо аккуратно подходит к дивану, где сидели кэтсуми с чан бином, и садится рядом, первое время внимательно вслушиваясь в их разговор про должное качество татуировок и каким должен быть тату-мастер. никто из этих двоих не заметил бы хо, если бы хан резко не окликнул его. оба резко замолчали, а девушка перевела опасливый взгляд в сторону, подпрыгивая, когда увидела в меньше метра от себя брата.       – ой, ха-ха, привет, оппа, – суми обнимает его за руку и кладет голову на плечо, – как в приюте дела?       – хорошо в принципе, – спокойно отвечает минхо, приобнимая сестру одной рукой за плечи. – может объяснитесь? – и бросает взгляды то на рыжую макушку, то на ржущего над феликсом хана.       кэтсуми неопределенно качает головой, старший чувствует ее неловкость, и в следующее мгновение застывает с глазами по пять копеек, когда чан бин протягивает ему бутылку пива, видимо, сестры. минхо подбородком чувствует, как суми благодарно кивает хену, и с тяжелым вздохом принимает ее. когда он делает первый глоток, морщится и говорит, что это дрянь, но через пару минут делает еще один, и вскоре сам не замечает, как становится вовлеченным в продолжение разговора о татуировках. минхо слушает вполуха, а взгляд то и дело мечется к джисону, и когда они пересекаются, то младший лишь расплывается в довольной улыбке – видимо, никто не будет давать никому пизды, потому что людей действительно не так много, да и все из студии. из новых лиц здесь только сынмин, но он не незнакомец, а старый друг их всех со школы.       совсем скоро к основной компании возвращается троица из кухни, в руках которых тарелки с закусками – исходя из отсутствия чего-то полноценного, можно сделать вывод, что приготовить ужин ни у кого не вышло. минхо решил, что разберется с этим позже, и когда феликс включил какой-то фильм, при этом выключая свет и вынуждая всех погрузиться в темноту, выловил бегающего туда-сюда хана и усадил рядом с собой.       диван, конечно, был большим, но место на нем решили уступить только парочкам – вон, с одного края джисон с ли, а с другого бан чан и дина, хихикающие с чего-то своего. хенджин сел в ногах первых, кэтсуми – в ногах вторых, а феликс вообще окружил себя сынмином с чан бином и вполне комфортно облокачивался на одного, а другого приобнимал за плечо.       полноценно вникнуться в фильм ни у кого не получается, потому что не обсудить какой-то момент совсем не выходит, и заебанная беготней от дины к телевизору кэтсуми остается сидеть прям под ним, потому что посмотрев пять минут фильма, остальные двадцать они обсуждали насущные проблемы.       количество алкоголя уменьшалось в геометрической прогрессии, а фильм вместо полутора часов шел вообще все три. интересно, почему так?       стрелка на часах переваливает за двенадцать и слишком быстро мечется к часу. фильм забросили еще на середине, и все это время все что-то бурно обсуждали, часто посмеиваясь с шуток сиблингов ли.       – кэт, – дина аккуратно провела ладонью по чужому плечу, и когда девушка обернулась к ней, продолжила: – домой поедешь или останешься?       кэтсуми перевела взгляд на храпящего феликса.       – останусь, – она хохотнула. – а вы что? домой уже?       бан чан кивнул, протяжно зевая, на что ли-младшая лишь понимающе кивнула. когда многие стали собираться по домам, девушка подхватила из сумки электронную сигарету и вышла на балкон, плотно закрывая за собой дверь.       – хенджин? – суми удивленно охнула.       хенджин подпрыгнул на месте, услышав чужой голос, и повернулся к девушке с растерянным видом, так и застыв на месте с сигаретой в руках.       – ты куришь? – девушка смотрела то на сигарету, то на хвана, не веря своим глазам.       – .. иногда, – блондин вяло улыбнулся, отворачиваясь обратно к открытому окну, и сделал тягу.       – и какой повод? – кэтсуми не скрывала своего интереса, сразу после своих слов затягиваясь своей ашкудэшкой.       она не знала, зачем завела разговор с хваном – у них всегда были натянутые отношения, и переговаривались они только пару раз за репетицию, никогда не обращая друг на друга хоть какого-либо внимания. между ними всегда сквозила атмосфера холода и какой-то неловкости, но природу этой недопонятости разбирать никто не хотел.       хенджин помолчал некоторое время, видимо, обдумывая, как преподнести кэт причину.       – с девушкой поссорился.       – у тебя и девушка есть?!       возмущенно-удивленное лицо кэтсуми вызвало у блондина смех, и когда та нахмурилась из-за чужой реакции, то он вовсе отвернулся, вжимаясь ртом к себе в плечо; он подрагивал, что выдавало его веселье с потрохами.       – что за реакция?? – она вздыхает обреченно и слишком громко, да и вопрос звучал не тише – видимо, еще не протрезвела.       – ладно.. ладно.. – хенджин успокаивается, свободной рукой смахивает невидимые слезинки с уголков глаз и затягивается, пока сигарета полностью не стлела в его пальцах. – а что тебя так удивляет, собственно?       – да я ебу, – ли фыркает, электронку к губам вновь прижимая, и почти тут же продолжает, во время слов вываливая дым изо рта: – ну, знаешь, ты никогда не выглядишь чем-то заинтересованным. или кем-то. ты вообще странный какой-то.       хван тушит остатки сигареты об пепельницу и оставляет окурок там же, но с балкона уходить не планирует, только облокачивается об что-то сзади.       – почему я странный? – он голову чуть в бок склоняет, а на лице мягкая пьяная полуулыбка.       кэтсуми не спешила отвечать, вместо этого вновь затягиваясь. она смотрела в упор на парня, без стеснений обводила взглядом каждую линию его лица, рассматривала одежду, зацепилась за большое количество колец на пальцах, и, судя по всему, пыталась найти, что ответить; из головы пропали все мысли, потому что хенджин сейчас выглядел не так: в его глазах сквозили непривычные мягкость и нескрываемый детский интерес – суми откровенно растерялась, делая еще одну тягу. ее тело уже начало мелко подрагивать из-за спертости в легких, но голова была забита только этим уже-не-придурком хваном. что ответить-то, блять?       – просто странный, – она выдыхает весь дым разом и отворачивает голову, прерывисто дыша.       – как скажешь, – хенджин только кивнул, тихо хохотнув с неопределенности младшей. – кстати, почему ты так боишься совместной хореографии?       – я? боюсь? какой-то хореографии? – кэтсуми выглядела до ужаса оскорбленной, но на самом деле тоже не знала, как ей, блять, реагировать; этот разговор ввел ее в тупик. – вообще, этот вопрос стоит задать тебе, – она пальцем указывает прямо на парня, хмыкая, – только ты корчишь рожицы, когда на общих репетициях я где-то лоханусь.       – а сама-то! – парень возмущается, и выглядит до ужаса эмоционально; кэт прыснула в кулак, теперь понимая, от чего хван тогда так засмеялся с ее лица. – нет, и смеется стоит, посмотрите на нее, – он драматично рукой по ноге своей бьет. – ты даже не пытаешься смех сдержать, когда я спотыкаюсь.       – ты постоянно спотыкаешься!       – а ты ржешь надо мной постоянно!       – вот и решили, почему я не хотела хореографии, – суми руки на груди скрещивает.       – а сейчас что-то изменилось? – он бровью неопределенно повел.       – да, – заявляет она твердо, – сейчас я убедилась, что ты не такой дебил. так уж и быть, я соглашусь с тобой на хореографию, знаешь, – и волосы поправляет с важным видом.       – о, какая честь, – хван кланяется, уже не пытаясь сдержать смешок.       они простояли в тишине каких-то пару мгновений после тихого хохота, пока он не выпрямился и вскоре неуверенно руку к девушке протянул:       – можно?       – а? – кэт уставилась на протянутую руку, а когда дошло, то с кивком положила в нее электронную сигарету; пока парень пробовал чудо технологии никотина, она решила продолжить начатую изначально тему: – ну.. а что поссорились с девушкой? или это личное?       – да я по глазам вижу, что тебе интересно до жопы, – хван посмеивается. – ну, я, наверное, остыл к ней. не знаю, что делать.       – а-а, – кэтсуми отмахивается с видом всезнайки и самодовольно хмыкает, руки на груди скрещивая, – забей, это так всегда происходит. третий этап отношений, слышал? – на ее слова хенджин только головой непонятно повел, мол хз-хз. – ну и хуй с тобой. просто надо этот момент переждать как-то, ну, только если реально любишь ее, понимаешь, о чем я? – мутный взгляд суми до этого словно проясняется, и пусть ничего в ее глазах не разберешь, девушка выглядела так, будто сама этот этап проходила. но до конца так и не дошла.       хенджин виснет в своих мыслях, снова затягиваясь одноразкой. сразу после этого молча возвращает ее владелице, и девушка кивает, почти сразу затягиваясь.       – не тяни кота за яйца, – она хмыкает, подытоживая свои слова.       хван медленно выдыхает скопившийся пар и смотрит на свои руки, кольца в задумчивом жесте перекручивая.       их идиллию тишины прерывает стук по стеклу двери и приглушенный голос хана, передающий то, что бан чан и дина уехали.       – идем? – кэт кивает в сторону двери.       – да, – хенджин отрывается от своего места, и когда девушка выходит, бросает ей в спину: – думаю, расстанусь с ней.       он закрывает за собой дверь, а когда решается пойти дальше, спотыкается об остановившуюся ли.       – верное решение, – она слабо улыбается, – не сделай ей слишком больно.       хван улыбается слишком тепло.       – не хочешь сходить еще за выпивкой?       кэт бросает взгляд на спящего под пледом ликса.       – пойдем.