Лучшее во мне

Смотреть, как он уходит, было нелегко, но Гермиона настояла, чтобы Драко остался на ночь дома, чтобы его мать не была одна. Уложив Скорпиуса в постель и выслушав все его истории о Нарциссе, Гермиона сама забралась в кровать. Ее мысли были паршивой компанией. Узнала ли Нарцисса ее? Знала ли она об отношениях между Гермионой и ее сыном? И, что еще важнее, одобрила ли она их? Хотя, когда Гермиона приостановила свой мыслительный процесс, чтобы спросить себя, имеет ли это значение, она поняла, что нет. Драко сказал ей, что любит ее. Слова любви вызвали у нее такое головокружение, что она едва могла об этом думать. Правда была перед ней все это время. Он всегда казался ей таким знакомым, что теперь она понимала, почему… Перевернувшись на бок, Гермиона положила ладонь на то место, где обычно лежал Драко. Она уснула прежде, чем успела подумать, не забудет ли она снова все к утру.

***

Позади нее раздались шаги. Вокруг нее от стен замка обрушивались камни, не только маленькие, но и большие. Огромные куски стен начали откалываться, когда заклинание за заклинанием разбивалось о них, ослабляя защиту, которая должна была устоять. Она держалась тысячу лет. Она должна была выдержать. Пальцы вцепились в ее джемпер, и когда Драко рванул ее назад, стена обвалилась. — Ты собираешься свести меня в могилу раньше времени? — прошипел он. — Если никто другой не сделает это первым. Она хотела ему сказать, что в данный момент его цинизм не уместен, но времени на это не было. Они стояли на краю двора, и Гермиона схватила его за предплечье. — О, Боже… Драко начал было спрашивать, в чем дело, но увидел все то же, что и она. Остановиться посреди битвы было плохой идеей, но там, в объятиях Хагрида, лежал ее лучший друг. Тело Гарри выглядело безжизненным. Драко снова притянул ее к себе. — Мы должны идти. — Что? Вокруг начала собираться толпа. Она узнала в заляпанных грязью лицах своих однокурсников. Она видела, как они теряют надежду. — Я всегда говорил тебе, что буду оберегать тебя, Гермиона, — Драко произносил ее имя только в определенных ситуациях. Она повернулась к нему лицом. — Меня волнует эта война, не сомневайся, но ты мне дорога гораздо больше. — Я сражаюсь за… — Мы проигрываем! И я не собираюсь терять тебя из-за этого! — он шарил по карманам. — Пожалуйста, у меня есть выход. Отчетливый гогот пронесся по толпе. Время еще не пришло. — Ты должен доверять Гарри. — Он мертв! — огрызнулся Драко. Его лицо побледнело, а голос вернулся к нему эхом. — У меня есть портключ. Позволь мне вытащить тебя. Они могли бы стать настоящей семьей, если бы она согласилась. Гермиона огляделась вокруг. Будет ли жить их ребенок, если она скажет «нет»? Мерлин, Драко даже не знал. Она думала об этом, и чувство тошноты накрыло ее. Настоящая семья, о которой она мечтала, если только они выберутся из войны живыми. Ее губы с трудом раскрылись, чтобы ответить. — Я не могу, — прошептала Гермиона. — Ты знаешь, что не могу. Он ожидал этого. Драко знал ее. Ему нравилось говорить, что он всегда понимал ее, хотя это было невозможно. — Когда все это закончится… — Гермиона воспользовалась моментом, когда толпа разразилась криками. — У нас все получится. Вот увидишь. Пальцы Драко сжались вокруг его палочки. — Я буду держаться ради этого, Грейнджер. Беллатриса выкрикнула то же слово, что вырезала на руке Гермионы. Найти эту безумную женщину в толпе было не сложно. Ее волосы ещё больше растрепались, когда она подняла свою палочку, продолжая кричать. Это было заклинание, которого Гермиона никогда раньше не слышала, но ее палочка была направлена прямо на Гермиону с другого конца двора. Ее муж был рядом с ней, рот скривился в усмешке, а пальцы прошлись по бокам Беллатрисы. Гермиона потянулась к Драко свободной рукой, накладывая Протего, но ее щит раскололся. Он кричал, звал ее — снова и снова, снова и снова — густой фиолетовый туман окутал ее. Неконтролируемо вращаясь, звуки финальной битвы начали уходить на задний план, Гермиона приземлилась на поляне с мерзким треском в костях. Одна. Она была одна. И она не могла вспомнить, кто кричал ей, кто звал ее.

***

Вздох вырвался из ее горла, когда она села, сгорбившись, с простынями обвитыми вокруг ее талии. Ее глаза метнулись к двери, чтобы убедиться, что Скорпиус не проснулся. Кричала ли она? В горле першило. Шли секунды, а он все не подходил к двери. Ее пальцы дрожали. Она подняла руки, чтобы получше рассмотреть их в лунном свете. Сначала на костяшках пальцев проявились крошечные шрамы. Они появились там, когда они бежали, и она использовала отцовский перочинный нож, чтобы срезать мелкие ветки в лесу Дин. Рон тогда отчитывал ее за то, что она часто царапает пальцы. Они усеяли ее руки — хотя, по правде говоря, следов уже было не так уж много. Был небольшой на руке, где Живоглот поцарапал ее в первый год, когда она купила его. Живоглот! Гермиона перекинула ноги через край кровати и бросилась вон из комнаты. Она помчалась вниз по лестнице, стараясь ступать как можно тише, чтобы Скорпиус не проявил любопытства. — Живоглот, — она пробиралась через гостиную, стараясь не удариться ногой о кофейный столик. Гермиона нашла своего кота на подоконнике, свернувшегося калачиком. — Ты всегда был здесь, не так ли? — она погладила его по макушке, и он мяукнул. — Ты все время знал, кто такой Драко, не так ли? Умный маленький мальчик. Она отошла от окна и оглядела свой дом. Казалось, что он принадлежал кому-то другому. Боль пронзила ее грудь, и она споткнулась, упав на одно колено. Почувствовав удушающую ткань топа, она попыталась стянуть его с себя. Страшно было смотреть, как проявляются старые шрамы. Вспомнить об Отделе тайн было не так уж сложно, поскольку она наблюдала, как по ее коже проявляется глубокая пурпурная рана, такая же страшная, какой она ее помнила. — Черт возьми! — Гермиона задыхалась. Шрамы впились в ее кожу, как будто никогда не уходили. Это были довольно сильные чары Гламура. Темная магия, подозревала она, и была уверена, что найдет остальные ответы — или большинство из них — у Драко. Она прошептала его имя про себя, не обращая внимания, на жжение в коленях из-за ковра. У нее было так много вопросов, и это была так ошеломляюще, что сложилось впечатление, что она может заболеть. Помощь. Ей нужна была помощь. Почему она настояла на том, чтобы он вернулся домой именно сегодня? Ее бросило в жар. Она сильно прикусила нижнюю губу, чтобы заглушить крик. — Черт! — Гермиона откинулась назад, а затем подалась вперед содрогаясь в спазмах по всему телу. Прижавшись лбом к ковру, она выдохнула. В конце концов, она села прямо и подняла руку, подтверждая свои подозрения. Опять это ужасное слово. Казалось, она никогда не сможет избавиться от него. Это был проклятый шрам, но казалось, восстановление памяти заставило его проявиться вновь. Кровь скатилась с грубо нарисованных букв, и пол покачнулся под ее ногами. Кое-как заставив себя встать, Гермиона схватилась за руку. Алые капли стекали на ковер. Она посмотрела на лестницу, когда выскользнула за дверь и с тихим щелчком закрыла ее за собой. Гермиона пошатнулась, она спешила, каждый шаг был неувереннее предыдущего. Тяжело дыша, она постучалась в парадную дверь Драко, не обращая внимания на то, что было только четыре часа утра. Дверь распахнулась. Нарцисса стояла в проходе, а ее взгляд опустился на руку Гермионы. — Мисс Грейнджер? С матерью Драко она разберется позже. Это был разговор для другого раза. — Я истекаю кровью, — ноги Гермионы подкосились, но женщина успела поймать ее. Руки сомкнулись вокруг нее. — Драко! Он ворвался в комнату и выругался. — Гермиона, что… Она подняла руку, уткнувшись в грудь Нарциссы. — Волдеморт, — прошептала она, — Беллатриса. Драко рявкнул матери, чтобы она помогла Гермионе сесть на диван, а затем сказал ей, где находятся зелья. — Привет, — он откинул ее волосы со лба. — С тобой все будет в порядке. Уголок ее губ дернулся. — Потому что ты будешь заботиться обо мне? — Просто сосредоточься на том, чтобы не заснуть сейчас, хорошо? У меня есть зелья для восполнения крови и… — Скорпиус один. Кто-то должен быть рядом с ним на случай, если он проснется. В гостиной осталась моя кровь. Драко призвал свою палочку. — Экспекто патронум, — из конца его палочки выскочила выдра, она попыталась сесть, но он остановил ее. — Передай Кларе, что к Гермионе вернулись воспоминания. Скорпиус один. Пусть приходит, пожалуйста. Клара была ведьмой. Все это имело смысл. Если бы она раньше хоть немного помнила о магии, Гермиона могла бы догадаться, что все это уже было. Она прохрипела. — Пожалуйста, отошли свою мать. Я хочу… — Гермиона кашлянула в руку, и та покраснела. — Только мы, пожалуйста? Он кивнул. Когда вернулась Нарцисса, то с уважением отнеслась к ее просьбе. — Ты сердишься на меня? — спросил Драко. Гермиона нашла его руку, когда он наклонил ее голову и напоил зельем. — Я в ярости, но не на тебя. Что ты мог сделать? Я бы никогда тебе не поверила, расскажи ты все сразу. Остановившись, Драко посмотрел на нее сверху вниз. — Гермиона, если бы я сказал тебе, это бы убило тебя. Все это - последствия проклятья. Конечно. Она проглотила обезболивающее зелье. И еще одно зелье для восполнения крови в придачу. По ее телу пробежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом. Он сказал ей, что у нее шок, но она и так это знала. — У меня вопрос, — слова слетели с ее языка, пока он протирал ее лоб влажной тряпкой. — Когда ты пришел сюда и снова полюбил меня, ты пришел за тем, кто я есть, или за тем, кем я была? Честно говоря, они все еще были теми же. Даже для нее, даже сейчас, когда она пыталась разобрать все мысли и собрать их воедино, все казалось привычным. — Я здесь, потому что ты всегда была лучшей частью меня, — он поцеловал ее в лоб. — Другие вопросы? Она моргнула. — Ты знаешь, кто это сделал со мной? Белла была единственной? — У нее был помощник. Я еще не знаю, кто это был. Гермиона сглотнула, переплетая их пальцы вместе. — Мы собираемся найти их. — Мы найдем.