Паж Юпитера

Питер на удивление хорошо принимал новую нормальность. Ту, конечно, которая включала в себя настойчивого миллиардера, который залезал к нему в постель посреди ночи. И в которой тот сидел у его ног, пока Питер делал домашку. И иногда в ней уже упомянутому миллиардеру разрешалось дрочить Питеру, который лежал на столе в мастерской. И в другие разы в этой нормальности на кровати Питера появлялись дорогие, совершенно новые наряды перед каждым их свиданием. Новая новая нормальность. Некоторые моменты относились к старой новой нормальности. Онлайн-занятия, уроки от разных Мстителей, поражения от мисс Наташи в зале, шахматы с Баки (с чертовым сутенером), чтение, свернувшись у камина, по вечерам. К сожалению, Тони все так же нужно было уезжать на миссии и в командировки, однако теперь он по-быстрому звонил Питеру по вечерам, чтобы спросить, как он. В целом, все было чудесно. Он чувствовал себя… любимым. Так, словно он был частью семьи. То, что они стали по-настоящему встречаться с Тони, разрушило какие-то преграды, и, казалось, всем стало проще относиться к Питеру с той же нежностью. И еще они наконец-то совсем перешли на «ты». Все было идеально. А затем Питеру, как идиоту, нужно было взять и сломать себе руку. Питер стоял, согнувшись пополам, с трудом пытаясь восстановить дыхание. — Да ладно, Питер, у тебя получается! — пытался воодушевить его Капитан Роджерс, махая ему рукой. Питер просто затряс головой, не в силах говорить, и мужчина рассмеялся. — В этот раз ты почти нагнал меня, Пит! Попробуй еще раз. Пока что время после обеда проходило, как и всегда. Два дня назад Тони уехал на миссию с Полковником Роудсом, мистером Соколиным Глазом и доктором Беннером, оставив Питера на попечение Наташе, Капитану, Баки и мистеру Уилсону. Это была приятная компания; Питер слышал, как где-то позади Наташа дразнила мистера Уилсона за то, что тот не мог приседать столько же, сколько и она, а Баки метал ножи в цель. Последний вонзился в центр мишени рядом с остальными, и Питер выпрямился, повернувшись. Мужчина поймал его взгляд и улыбнулся своей обычной полуулыбкой. — Я помогу тебе, Пит, — предложил он, приближаясь и встречая Капитана ухмылкой. Он заметил, как брови Капитана поползли вверх и как тот явно пытался не улыбаться, а затем наклонил голову. Баки молча покачал головой и засмеялся. Питер всегда восхищался их способностью вот так общаться без слов. — Ну ладно. У нас со Стивом будет спарринг, а ты попробуй вклиниться. А мы попробуем не наступить на тебя. Хорошо? Питер фыркнул. — Скорее всего, я умру, если кто-то из вас наступит на меня. Сколько вы весите? Наверняка больше девяноста килограммов. Оба мужчины кивнули. — Да уж, точно больше, — сказал Капитан. Баки гордо выставил вперед свою руку. — На пару килограммов меньше с последнего обновления, — похвастался он. На невпечатленный взгляд Питера – Баки уже несколько раз упоминал, как сильно ему нравится новая рука – он кашлянул и проворчал, — около ста восьми, да. Вот почему нам нужно постараться не наступить на тебя. В последний раз, когда Питер забирался на весы в углу мастерской, он весил вполовину меньше этого. Однако он все равно был рад, потому что он наконец-то перескочил нижнюю границу нормального для своего роста индекса массы тела. Он только согласно кивнул и сделал шаг назад, чтобы освободить место. Мужчины начали резко двигаться, едва Питер шагнул назад; Баки попытался нанести Капитану неожиданный удар, но тот его заблокировал и ударил под ребра. Наблюдать за дракой было все равно что смотреть балет; они двигались как единое целое, нанося настолько точные встречные удары так, словно понимали друг друга без слов – как в драке, так и в своих разговорах. Когда Питер вклинился, он почувствовал себя не танцором, а игроком в вышибалы с очень высокими ставками. Сначала он попробовал нанести простой удар, пока Капитан был занят тем, что блокировал серию довольно яростных ударов; но мужчина поймал его за ногу и опрокинул на землю, даже не выходя из своей позиции, и Питер скрючился позади Баки. Как только он ударился об маты, ему показалось, что весь воздух из легких выбили, но, развеселившись, он почти сразу же поднялся обратно. Затем он снова попробовал ударить, но промахнулся и отпрыгнул назад, чтобы его не зажало между ними двумя. Но Питер еще даже не успел попытаться сделать так снова, как вдруг Баки получил сильный удар в грудь и отлетел назад на несколько метров. На мгновение все замерло, а затем Баки повел плечами и, улыбаясь от уха до уха как абсолютно сумасшедший человек, буквально отправил себя обратно в драку. Мужчина – Зимний Солдат, инстинктивно напомнил себе Питер – был похож на стихийное бедствие. Он вновь забрал преимущество, и Капитану снова пришлось защищаться, блокируя удары, уворачиваясь от них и даже грациозно отпрыгивая назад. Баки немного отклонился назад, Капитан выглядел слегка дезориентированным, и что-то внутри сказало Питеру сейчас, сделай это сейчас, и он, вложив все силы, которые у него имелись ударил мужчину в живот. Питер так и не понял, что случилось – все было слишком быстро. Уже потом ему сказали, что все было так: Стив схватил его за кулак одной рукой, и мышечная память подсказала ему, что второй ладонью он ударил его под локоть с такой силой, которая не навредила бы Баки, говорил Стив виновато. Насколько помнил сам Питер, это было больше похоже на удар, после которого он услышал щелчок, а затем почувствовал такую боль в руке, словно его пырнули ножом. — услышал он шипение Баки, падая на колени, прижав руку к груди и опустив голову так низко, что он почти коснулся лбом пола. Затем он услышал еще больше криков и звуков приближающихся шагов – прибежали Наташа и мистер Уилсон. Он слышал, как Капитан повторял это была случайность, клянусь, я случайно, и он звучал так, словно был готов расплакаться. Затем он почувствовал, как по спине заскользила маленькая рука, и Наташа шепнула ему на ухо – встревоженно, но мягко: — Дай посмотреть, Питер, дай я гляну. Первое ощущение, будто его пырнули, постепенно сменилось резкой, глубоко ноющей болью, которая усиливалась с каждым движением. Он начал подниматься и почувствовал металл руки Баки: он обвил его за здоровую руку, помогая. Питер не открывал глаза. Он застонал, чувствуя, что его тошнит, когда мистер Уилсон втянул воздух через зубы и произнес: — Так, ладно, она сломана. Черт. Питер повернул голову и поймал взгляд Капитана. Лицо мужчины исказилось от сожаления, и он протягивал руки так, словно хотел помочь, но боялся. — Все в порядке, Капитан, — заставил себя сказать Питер сквозь зубы. — Я в порядке. — Питер, я сломал тебе руку! Мистер Уилсон и Баки помогли ему встать на ноги; он слышал, как Наташа разговаривала сзади с кем-то по телефону. — Это была случайность, — настоял он на своем, не в силах смотреть вниз на пульсирующую руку. Когда дело касалось травм, для него это было невыносимым. А затем внутри вдруг что-то надломилось, и он заскулил. — Что случилось? — спросил Баки в панике. — Тони психанет, — прошептал Питер. Мистер Уилсон присвистнул: — Мужик, как я рад, что я не на твоем месте, — сказал он Капитану. Питера отвели в суперсовременную клинику, которая находилась на третьем этаже Башни и о существовании которой Питер даже не подозревал. — Нам тоже нужна профессиональная помощь, — объяснил мистер Уилсон, пока они ждали кого бы там ни было, кого вызвала мисс Поттс. — И мы не можем рисковать гражданскими, которые лечатся в обычных больницах. У некоторых из нас… особые нужды, которые требуют особого оборудования. Или слабости, которыми потенциально возможно воспользоваться, и поэтому они требуют конфиденциальности. Наташа вклинилась в разговор: — Баки и Стиву, например, нужны укрепленные иглы. Обычные гнутся. Питер, несмотря на боль, все равно впечатлился и хмыкнул. Он ценил то, как все составляют ему компанию и отвлекают его; это правда помогало. — Капитан, — решил пошутить он, — если бы я смог вас ударить, у меня бы все равно сломалась рука, не так ли? Мужчина сконфуженно улыбнулся со своего места: он сидел на крутящемся стуле в помещении, которое напоминало лабораторию. — Да, если бы удар был хорошим, — подтвердил он. — Но я знал, что у тебя не получится ударить, — Питер засмеялся, и взгляд мужчины смягчился. — И знаешь, Питер, я сломал тебе руку, поэтому думаю, что ты уже можешь обращаться ко мне по имени. Наташа заговорила, прежде чем Питер успел ответить: — Питер обращается по имени только к тем, кто нормально себя ведет по отношению к нему, — заносчиво сказала она. — Так ведь, Пит? Он поймал ее взгляд и покраснел, вспоминая, как неделю назад она скрутила ему руки за спиной в абсолютно унизительной схватке, которую никогда нельзя больше повторить, и не отпускала его до тех пор, пока он не пообещал больше не обращаться к ней на «мисс». — Да, мэм, — подтвердил он и показушно уклонился, когда она подняла руку, шутливо на него замахиваясь. В конце концов Питер все равно стал звать мужчину по имени. Когда доктор – милая женщина доктор Фриман, у которой волосы были завязаны в сложный пучок на голове – положила рентгеновский снимок на стол перед всеми, он увидел трещины и на удивление значительное пустое пространство, где у него был выбит сустав. Все замолчали. Питер – который к тому моменту уже не чувствовал руку и был слегка под тем, что бы ни поступало к нему в организм через капельницу, – глянул на Стива и невозмутимо спросил: — Черт, Стив. И что же такого я вам сделал? А Баки услужливо отвесил Стиву подзатыльник для усиления чужих слов. Провести четыре дня вдали от Питера оказалось тяжеловато для Тони. Безусловно, ему нравилось быть Мстителем, ему нравились драки, адреналин, осознание, что он помогает миру – ради этого он жил. Но за последние два дня ему не удалось даже позвонить, Щ.И.Т. запретил всем на миссии вступать в контакт с кем-то за ее пределами на случай, если сигнал перехватывали. Но вскоре все кончилось. Он был весь в синяках, больной, истощенный, и определённо не слишком тщательно вымытый и выбритый, но теперь он возвращался в Башню, и за ним шли Клинт, Брюс и Роуди. И теперь он мог пойти и увидеть Питера, спросить у него, как прошла неделя, может быть, даже поужинать с ним. Было еще только пять вечера – еще рано. Тони думал над тем, останется ли Питер с ним на ночь, если он попросит, уже сворачивая за угол в коридор к его спальне. Увидев Стива, который ходил туда-сюда перед дверью мальчишки, Тони вздрогнул от испуга. Тот остановился, увидев Тони, выпрямился и поздоровался: — Как прошла миссия, Тони? — Все было… хорошо, — медленно ответил Тони, подходя ближе и вглядываясь в лицо друга. Тот явно что-то скрывал. — Все в порядке? Руки Стива лежали на бедрах, и он не смотрел Тони в глаза. — Сейчас все в порядке, — сказал он, и Тони почувствовал, как у него похолодело в груди. — Но тут произошел маленький несчастный случай. Взгляд Тони метнулся к двери, а потом обратно к лицу Стива. Когда он заговорил, в его голосе слышался металл, и вопрос звучал как утверждение. — Что случилось с Питером. — Ну, в общем, мы боролись, а потом Баки предложил, чтобы… — Хватить пиздеть, Роджерс. Что с ним случилось? Тони наблюдал за тем, как мужчина сначала открыл рот, а потом закрыл, словно через толщу воды. Затем, быстро моргая, он сказал: — У него сломана рука. Тони пронесся мимо него в комнату Питера прежде, чем Стив успел отойти. Он следовал за ним по пятам, раз за разом повторяя его имя, но тот видел только Питера, который лежал на своей кровати, выглядя сонно. Под спину ему подложили ворох подушек, а сам он поддерживал большой розовый гипс, который был наложен на руку от середины бицепса до запястья. Его встретил взгляд Питера, и это немного утихомирило поднимающуюся внутри бурю, и когда мальчишка улыбнулся и медленно ему помахал, у Тони подогнулись колени. Он отдаленно заметил, что Баки и Наташа сидели вместе на креслах, притащенных из гостиной, по видимости, составляя ему компанию. — Привет, Тони, — сказал Питер, широко улыбаясь. Тони видел, как у него мечется взгляд между ним самим и чем-то позади – Стивом, как он понял. – Капитан Роджерс уже сказал вам, что он сломал мне руку? Тони почувствовал, как Стив сзади напрягся, и он увидел, что у Питера расширились глаза от осознания, что Тони еще не знал, как именно у него сломалась рука. Он не мог двигаться, не мог дышать. Единственное, что он мог – это ровно, очень ровно стоять и пытаться контролировать свой гнев. — Это была случайность, — сказал Стив извиняющимся тоном, и его рука коснулась плеча Тони; он наблюдал за собой как будто бы со стороны. И вот он провернулся, ударяя Стива ­– перчатка Железного Человека появилась как-то сама собой – по щеке. Он видел, как Стив в шоке отступил назад, одной рукой трогая челюсть, а другую руку выставляя вперед в умоляющем жесте. У него шевелились губы, но Тони ничего не слышал, кроме собственного сердцебиения. Он сделал еще один шаг вперед и еще раз ударил, а затем снова, и Стив защищался от каждого удара, все еще что-то говоря, но Тони его не слышал. А затем мужчина сделал выпад быстрее, чем Тони смог осознать, и заехал ему прямо в глаз. Из глаз буквально посыпались звезды, и Тони отступил назад; он бы упал, если бы его не поймали, удерживая. Он снова сделал выпад в сторону Стива, чувствуя, как в груди клокочет злость, ставшая еще сильнее от боли, и наконец-то сквозь назойливые жестокие мысли продрался звук. — …тит, я сказал ХВАТИТ! Питер. Тони повернул голову, оглушенный. Уголком глаз он заметил, что все тоже пялились на мальчика в кровати, у которого покраснело от злости лицо. Определенно, это было самое громкое действие из всех, которые мягкий мальчишка когда-либо совершал, и судя по шокированным лицам остальных в комнате, никто из них тоже никогда не слышал, чтобы Питер кричал. Наташа отпустила рубашку Тони – так вот, кто его поймал – и встала между Тони и Стивом, указывая на дверь. — Выметайтесь, — сказала она. — Но… — Пошли вон, оба, и я сама скажу, когда вам можно будет вернуться. Уже через несколько минут Тони и Стив в тишине сидели за баром на кухне. Тони вытащил пакеты со льдом из морозилки и полотенца из шкафчика, и никто из них не заговорил. Никто не заговорил и тогда, когда Тони выложил все это перед старым другом и сел рядом, шипя, приложив лед к быстро опухающему закрытому левому глазу. Они не говорили до тех пор, пока не вошел Клинт. С одного плеча свисал рюкзак, а волосы были влажные – очевидно, он решил принять душ и побриться перед тем, как отправиться домой к жене и дочкам. Он остановился, осматривая каждого, а потом поставил на пол сумку. — Что… случилось? — спросил он осторожным тоном. — Я сломал Питеру руку, поэтому Тони ударил меня, а я ударил Тони, — кратко объяснил Стив, звуча устало и болезненно. Клинт моргнул. — Ты сломал Питеру руку? — переспросил он недоверчиво. — Я правильно прочел по губам? Подожди-ка, — он настроил слуховой аппарат. — Повтори. Стив на мгновение закрыл лицо руками, но затем вспомнил, что ему нужно показать губы, и повторил глухо: — Ты правильно меня услышал, я сломал ему руку. — Чувак, какого хуя? Стив положил обе руки на стол ладонями вверх. — Я не специально! – взмолился он, глянув при этом на Тони. Злость уже почти отпустила Тони, и теперь он просто чувствовал себя выжатым. — Я знаю, — сказал он. — Я знаю. Прости, что ударил тебя. Стив выдохнул: — Прости, что сломал ему руку. — Прощается, — пробормотал Тони, сильнее прижимая лед к глазу. — Но если ты снова это сделаешь, я в ответ сломаю руку твоему парню. — Стойте, подождите, — прервал Клинт. — А как ты сломал ему руку? Тони напряженно слушал, пока Стив объяснял, что случилось, но прервал его, когда тот упомянул, что Питер на ночь остался в больнице, чтобы за ним понаблюдали после того, как ему вправили локоть. — Стой, а когда это было? Стив взглянул на него краем глаза. — Позавчера. — И никто не догадался позвонить мне? — Питер сказал, что ты бросишь миссию, если мы тебе скажем. Тони почувствовал, как у него непроизвольно поджались губы. Это было правдой. Но он не хотел это признавать.