Ranboo and Bros

      Просыпаться по ночам в чужой постели, в чужом доме (и почему-то в снежном биоме) — никогда не было привычным для Ранбу. Видеть незнакомые лица, слышать, с какой любовью, восторгом, интересом они обращаются, не иметь возможности объясниться и спросить, что за чертовщина здесь творится и кто они такие, вызывали в нем тревогу и ужас.       Поэтому он убегал и прятался, писал в блокноте — и почему-то он не мог понять их язык, хотя раньше ясно на нем говорил — и делал все возможное, лишь бы оказаться подальше и вспомнить хоть что-то. Вспомнить, что это за люди, откуда они его знают и почему он испытывает такую сильную привязанность к гибриду с рогами и маленькому свинозомби.       И каждый раз, когда он оказывался достаточно далеко и что-то вспоминал, все погружалось в темноту. Казалось, что между его пробуждениями проходят дни, недели.       Так и оказалось: между двумя последними приходами в сознание прошли ровно две недели и четыре дня.       А потом его убили.       Он почувствовал боль в груди, как меч разрывает его плоть и выходит, сбегая с места преступления и оставляя за собой лишь кровь цвета его любимых цветов.       Вместе с болью он почувствовал свободу.

***

      — …а потом они опять разругались. И все из-за каких-то бургеров! — воскликнул Томми и всплеснул руками.       Ранбу сидел рядом, смотря на него сквозь прорези в ткани, и понимающе хмыкнул.       — Звучит, как проблема, — его голос был ровным. — А разве они не всегда так?       Блондин нахмурился и отвернулся, как будто задумавшись. Спустя мгновение он откинулся на спинку скамейки и взглянул с грустью куда-то на ноги.       — В этом и проблема, — пауза. — Я хочу, чтобы он перестал уже ругаться с ним и провел время со мной, — Томми поднял взгляд вверх, на пролетавшее мимо облако. — Я скучал по нему.       Ранбу последовал его взгляду, и облако напомнило ему кружку.       — Когда мои братья не обращали на меня внимания, я прятал их чертежи и журналы, а вместо них оставлял свои рисунки, — он до сих пор помнит усталые выражения их лиц и чувствует вину. Собеседник моментально повернул голову к нему. — Но чаще всего я прятался в кустах, когда они звали на обед. Было весело пугать их.       Томми смотрел на него со смятением и неверием. Ранбу не поворачивал к нему голову.       — Ты помнишь свою семью?       — Я всегда помнил, — голос у него был твердым, а блондин не мог понять. — Почему он забыл — я не знаю.       — Он? — в голове всплывал образ, худой и неловкий. — Кто, блять, он?       Взгляд эндермена был нечитаем, как минимум из-за ткани на голове, скрывавшей лицо и не только. Но Томми все равно мог ощутить странный холод, исходящий от призрака.       — Тот Ранбу, к которому вы привыкли, — он сказал и испарился в воздухе, сообщая о конце разговора.       Призрака рядом не было, но это леденящее чувство и страх все еще висели в воздухе.