От чего умирают шуты?

Когда мы сотворили из шутов - кумиров.. Тогда мы мир наш – обрекли… ….Их на страдания, на обиды и близкую, сердечную печаль. Народ всё требовательно бьёт, слезами горю помогая, мол: “Миш! Как же угораздило тебя? Мы все тоскуем, места не найдя.” Живите так, как жили раньше. Ведь только человеческая плоть уходит, годами разлагаясь в деревянных стенах гроба. А я душой всё буду обитать: на сценах, в доме, в песнях. Рядом! Не унывайте господа Шуты. Я буду жив и буду вечен. /Воспоминания. 1992г./ – Ну-ка, Андрейка, покажи нам свои стихи! – лодыжка Князя тут же оказалось в крепкой хватке. И, главное, настолько, что Миша с абсолютной лёгкостью стащил с дивана своего будущего соперника в глупые, детские, но бодрящие догонялки. – Миша, убери свои руки от моего блокнота! И вообще, дай же мне наконец одному побыть!.. – нахохлившись, как петушок, Князев всё пытался найти ловкое положение для того, чтобы настойчивый друг не вырвал из его рук записную книжку. Корячиться приходилось по-разному: то ногу поднять, то стопой оттолкнуть от себя подальше, то как в цирке повторять элементы “трюка” и перепрыгивать через табурет. Метались они резво и подвергались попутно травмам, плечами задевая “любимый” дверной косяк. Всё это кажется бесполезным! Горшенёв ничуть не выдохся! Всё продолжает и продолжает лезть! – Всё, харэ, прошу тебя.. – тут уж Андрей был совсем загнан в угол с бешено колотящимся сердцем. Оно напирало на рёбра и мешало полноценно дышать, а колющий бок и вовсе нокаутировал светловолосого, запыхавшегося и потного парня. – Как бы не приступ сердечный, Андро, – из-за двери показалась рука, зацепившаяся за ее деревянное ребро и отодвинув подальше от блондина. – Знаешь, кого ты мне напоминаешь? – по мимике лица Горшка и его плечам, что вдруг взметнулись вверх и опустились, Князь понял, что его ответом будет “нет”. – Серого глупого волка! - он бы знатно ошибся, назвав товарища “волчонком”. Разве может чадо грозного жителя леса иметь такую неестественно странную выносливость и до мурашек пугающий взгляд? Стоило темноволосому только посмотреть на художника - у него сердце падало в пятки; понимал точно, что сейчас что-то будет и ему не сбежать, как бы сильно он ни старался, прячась по неизвестным другу уголкам собственной квартиры. Минутами позже парни завалились на прогнувшийся матрас, вяло отозвавшийся растянутым скрипом заржавевших от времени пружин, до последнего выполняющих свой долг - обеспечивая, хоть уже и не такое, как раньше, но удобство. Миха ткнулся носом подле уха Андрея, стараясь выдохнуть последние, тревожные рывки, говорящие о том, что на этом он закончил свои предупреждающие деяния, но в следующий раз не остановится, яро желая заполучить еще одну сторону Андрея, немного известную, но все такую же таинственную. Внимание мигом переключилось на контраст дыхания обоих парней. – Ты запыхался..как чёрт.. Вот стоили эти догонялки чего-то? – Конечно стоили. Не бубни, ради Бога, голубоглазка, – в чёрные волосы, как смоль, заползли юркие, тонкие пальцы Князева. Миша называл их “фарфоровыми” и хрупкими. Только его они трогают, только его ласкают и крепко прижимают к себе ночами, избавляя от навязчивого страха остаться в одиночестве. /1996 год./ Пожалуй, июль - один из самых прекрасных месяцев погодного разнообразия. Через окна пробилась пара “солнечных зайчиков” и те неестественно начали мчаться по стенке, всё выше и выше, с лёгкостью преодолевая высоты. Андрей проснулся первым и застал это увлекательное зрелище. Вначале причудилось, что кто-то из друзей стоит за окном и отсвечивает от небольшого карманного зеркала лучи. Но там Дюха никого не обнаружил и вернулся обратно, в пригретую Мишей постель, что, несмотря на чужой шум, шарканье тапками по облезшему полу и хриплый кашель, спал как убитый. – Миша..Миш! – но он молчит, не отвечает, а только ресницами подёргивает, причмокивая обветренными губами во сне и отворачивается лицом в подушку, открывая вид на ее мокрый бок: Горшку бы слюнявчик на ночь. – Мишка!... – повторяется художник и тычет пальцами под чужие выпирающие ребра, - жара такая, может, давай на речку? - обычно инициатором таких идей Андрей не был, но в жаркую погоду грех не сходить, иначе весь оставшийся день придется жалеть о неиспользованной возможности. Как бы сильно Андрей тогда не теребил плечо друга, даже закрывал пальцами тому нос, он начинал смешно фыркать, смахивая на недовольную лошадь, а в конечном итоге просто издевательски глотал воздух ртом; хоть придуши, не проснется сегодня. Обреченный на поражение, блондин уселся на краю матраса, нехотя, но по привычке натягивая на стопы носки, не разбираясь в том, кому они именно принадлежали, да и надобности в них абсолютно не было- будучи босым, летом не заболеешь. Как-то грустно вздохнув и смирившись с осознанием полной непреклонности Михаила, художник поднимается и долгое время проводит, стоя напротив окна с прищуром и опущенными уголками губ. Сегодня он переживет. /На следующий день./ Солнце грубо печет макушку застывшего у квартирного здания юноши, наказывая за его халатное отношение к собственному здоровью, ведь от назойливых ультрафиолетовых лучей сейчас спасла бы кепка с широким козырьком, но Горшок не лох, только лохи носят детские шапки. - АН-ДРЕЙ! - хрипловатый голос на удивление громко разносит имя товарища по улице; запрокинув голову и, щурясь, Миша ждет, когда в поле зрения, в приоткрытом знакомом окне, появится физиономия друга, - ДЮ-ХА, ЁБ ТВОЮ МАТУШКУ.. О! С усилием разомкнув закрывшиеся от яркого света веки, машет ладонью появившемуся силуэту Андрея. Ну слава Богу, что не дошло до ребяческого “ВЫХОДИ ГУЛЯТЬ”, Мише кажется, что это уже как-то несерьезно, он же не зовет его гонять мячик по полю или жевать сухарики в подъезде. У него чертовски классная идея! -Заходи! - это все, что в ответ доносит Андрей, выглянув из-за почти что прозрачной шторы и напоследок сверкнув широкой улыбкой. Сплюнув по пути к подъезду в сторону и вынув ладони из карманов, темноволосый быстро набирает номер Андреевской квартиры на домофоне и в ожидании разминает затекшую шею. Металлическая дверь, пискнув, щелкнула замком, позволяя гостю пройти дальше по лестнице, кое-как забраться на четвертый этаж, перебирая ладонями по перилам; дверь в квартиру была приоткрыта, но самого хозяина музыкант в прихожей не застал. Однако он, услышав хлопок закрытой двери, тут же показался в проеме напротив: все такой же улыбающийся, иногда прерывающийся на то, чтобы сдуть с лица мокрую челку, руки заняты. В одной из них половинка свеклы, а другая просто поддерживает снизу, чтобы овощ не капал на пол. И только после этого кареглазый юноша сам себе находит объяснение красным брызгам на молочном лице, контрастных веснушкам. - Так, так.. - его подозрительный взгляд до сих пор шныряет по Андрюхе. Цепляется за каждый сантиметр обнаженного и слегка подрумяненного торса, рассматривает обрезанные джинсовые брюки, теперь смешно заканчивающиеся у самых колен, обтягивая бедра плотной тканью. - Ты следующий, - для начала театрально испугавшись, Князев улыбается уже по-другому и пятится назад, вероятно, в кухню. Миша, вынужденный пойти за ним, чуть ли не зашагал в своих сандалях, которые, громко ругаясь из-за неудобства, в итоге скидывает на коврик и быстрым шагом заходит в комнату. И теперь он видит и орудие убийства - нехилую такую, крупную железную терку и раскиданные по всему столу ошмётки. - У меня тут это.. Борщ захотел.. - Че, совсем что ли? - Миха шмыгает носом и обходит Князева, останавливаясь позади и заглядывая за плечо. Он нарочно касается влажного и разгоряченного плеча подбородком, щетинистой щекой потершись о скулу товарища, - Окрошку бы сделал, она холодная вроде. - Да какая русскому человеку разница, когда борщ жрать? Зимы ждать? Ну его! - пальцами подмяв нарезку свеклы в тарелке, поворачивает голову в сторону, кивая Мише, - ты чего пришел в рань такую? Садись, - взглядом указывает на отодвинутый стул, а сам отходит к столешнице. /Часом позже/ Передвигаясь по улице с нисколечко не раздражающим шлепаньем резиновых сланцев, Андрей теребил в руке ремешок сумки, в которую умудрился запихать полотенца - Миша уговаривал на него не брать, мол, солнце высушит - и кейс от очков-авиаторов, которые прямо сейчас сидели у блондина на переносице, время от времени скатываясь на кончик. А вот бутылку разливного тащил Миха, с прищуром посасывая сигарету и бросая невнятные комментарии и рекомендации о том, как не подцепить клещей, тут же выискивая что-то в карманах летних шорт. - Сюда бросай, - указав пальцем на зеленый ковер, сплетенный из молодой травки и пучков клевера, Горшок падает рядом, раздавив штук так десять красивейших белых цветков, а следом судьбу еще десяти решает упавшая сумка. - Эх, нагреется щас под солнцем, мочу пить будем, что ли? - Горшенёв рассматривает бутылку, что держал на руках, прижимая к груди, как ребенка, - Придумай что-нибудь, Андро, - но вместо дельного совета получает только удивленный взгляд, блондин разводит руками: “ну, футболкой накрой”. Щелкнув пальцами и охнув, будто в жизни ничего умнее не слышал, парень стягивает с худого и жилистого тела мешковатую футболку, тут же кутая в нее полторашку и оставляя под сумкой. Князь в это время уже в одних трусах изучал босыми ногами дно реки, на всякий пожарный, чтобы по обычаю не вернуться домой с дырявой ногой, время от времени наклоняясь и отбрасывая в сторону подозрительно острые камушки. Он поворачивается, чтобы махнуть другу, но поздно очухивается, когда летит вниз головой в воду, не успевая зажмуриться и вообще что-либо предпринять, дабы обезопасить себя от такого неожиданного нападения. - Не ссы, Андрюха! Ну тут точно без вариантов. Под водой, когда ничего не имеет значимого веса, Андрей хватает под ноги Горшка, которому в тот момент думалось, что он крепко стоит на песке, и тащит за собой, в процессе хватаясь цепкими пальцами за чужие плечи, с такой силой, что ненароком оставлял красные следы, да наконец выныривая с открытым ртом, глубоко дыша и рывком смахивая волосы назад. Но драка переходит в скооперированную работу; старший, с поддержкой товарища, взбирается тому на плечи и, приседая, отталкивается стопами назад, бомбочкой уходя под воду.