Бывает и хуже.

– Пункт номер пять. Обязательно склонить голову вниз на пару сантиметров, со слегка прикрытыми глазами, так вы покажете почтение к тому, кто выше по положению, но главное — не опустить голову слишком низко, вы унизите и себя, и партнера. – Подпункт сорок три. При поедании пищи используйте внешние приборы, постепенно переходите к внутренним. Поданным вам блюдам, с их уникальностью вкуса и качества, полагается свой инструмент, перепутаете раз — сочтут за необразованного хама. – Пункт двадцать три. На светском мероприятии аристократка не должна слишком громко открывать и закрывать веер, щелкающий звук неприличен и вызовет неодобрение. Аккуратно надавливайте на основание веера, а затем пальцами постепенно раскрывайте его. Пункт 68…пункт 45…пункт 7…пункт 33…параграф28правило11пункт85страница221пункт23параграф30. Зубрежка, бесконечная зубрежка мириад правил, которую с трудом может выдержать взрослый сформировавшийся мозг, а детский и подавно. Выучи то, выучи это, правила делились на еще одни, учебники сыпались один к другому, дополнялось все это смесью из репетиторов, тренировок, будь то готовка или верховая езда. Единственное, что мне приносило радость и давало небольшую разрядку, это танцы. Скопившиеся эмоции выпускались в резких движениях, а тысячи заумных фраз прекращали носиться перед глазами, стоило посмотреть на гибкое тело в зеркале, что, как перо на ветру, порхало с грацией, легкостью и скоростью. Этандр с вытягиванием тела, соте к потолку, а затем турне, на скорости дополненный релеве, настоящее изящество, чистая красота и тысяча слов, которые мне удавалось высказать собственному телу, как очень близкому другу. Быт и светские мероприятия напоминали каши, что по текстуре немного различались между собой, но по вкусу были одинаковыми. Дома ты зубришь, на мероприятии это все выблевываешь, отпуская груз в танце и считая минуты, когда день закончится, дабы лечь в кровать и забыть про этот кошмар, попутно надеясь, что не совершил никаких мелких ошибок, ведь нотации, как и проклятый учебник, хранили в себе одинаковую, не меняющуюся информацию. – О! Ну как? Скажи, круто прошла же, да? Прям настоящая аристокра... – Эмбер повернулась ко мне, да так резво, что конструкция на ее голове тут же пошатнулась и плюхнулась на землю, от чего шатенка тихо ойкнула. – Лучше, но все еще никуда не годится. Шаг и осанку ты уже держишь, но руки и голову никак не закрепишь. Сколько мы уже тут стоим? Час или два… Всегда думалось, что терпением я овладела идеально, но сейчас казалось, что данное умозаключение — самая большая ошибка в жизни. Скаут застонала, уже явно вымотавшись от ходьбы туда-сюда кругами, а также устав слушать в тысячный раз о том, с кем и как нужно правильно здороваться: — Почему так много всего, а?! Эола-а, это невыносимо, почему вы свои правила этикета не упростили ну хотя бы чуть-чуть! Хотелось бы мне самой знать, возможно, это просто традиция Лоуренсов максимально усложнять себе жизнь. – Много разговоров, повторим еще раз, Кемелон-бала через месяц, а ты даже азы не держишь. – Серьезно?! – Эмбер закатила глаза. – Это жестоко, вы это изучаете годами, а я должна за пару мес- – Эмбер! – Ладно-ладно… – не скрывая своего недовольства, шатенка наклонилась, подбирая книги, что до этого стояли на ее макушке. Разные части учебного процесса мы разложили по дням. Один день мы изучаем речь, а также я ее проверяю на знание материалов с книжки, которую даю на изучение. Второй день идет на физическую часть: осанка, походка, жесты — поначалу к этому всему планировалось добавить и танцы, но мы их оставили уже на третий день. Вначале Эмбер искрилась уверенностью и воодушевленностью, буквально солдатик, что готов свернуть горы, думая, что хуже посещения “Вишни” ничего не будет, но этот боевой дух с каждым днем тух прямо на глазах. Я хоть и показывала строгость с учетом малого количества времени на подготовку, все равно могла ее понять, ведь правила этикета, особенно их изучение, сами по себе нудны и невыносимы. Скаут сделала реверанс, затем медленно, с грацией, стала проводить руками в воздухе, то прикрывая рот, если хочет что-то пережевать или рассмеяться, то махнув ладонью легонько в сторону, показывая, что этот разговор с невидимым собеседником ей интересен, и пусть продолжает он нести свою браваду. Первую часть программы Эмбер выполнила на удовлетворительно. Ошибки, конечно, были, но учитывая, что это был первый раз и присутствовала усталость, они мелочны. Настало время походки: спина прямая, подбородок приподнят, глаза слегка прищурены, руки не болтаются. Раз шаг, еще один. “А неплохо идет”, — сказала бы я, но небольшой каблучок скаута внезапно застрял в маленькой ямке в земле, и девушка тут же завалилась вбок. Благо я успела сделать рывок и подхватить ее за талию быстрее, чем миловидное личико поцеловалось бы с землей. Носы почти соприкоснулись, глаза искали перед собой янтарные, а дыхание опаляло губы. – Эмбер, все хоро- Шатенка густо покраснела и резко надавила на мои плечи, тут же делая шаги назад, быстро бурча под нос и бегая глазами влево-вправо. – В... в... все хорошо! Спасибо, что помогла, я что-то сегодня более неуклюжа, чем обычно! – она рассмеялась, нервно почесав свой затылок, пока моя бровь скептично поднялась. Еще одна странность, что замечена после посещения “Вишни”, — слишком эмоциональное поведение Эмбер в некоторых моментах. Как наши ладони соприкоснутся, или как я веду ее в танце, та внезапно краснеет, запинается, даже пару раз чуть ли не сбегала с тренировки, кидая в воздух нереалистичные оправдания. И сейчас я наблюдаю точно такую же реакцию “резвого зайчика”. Неужели после посещения этого места у нее появился страх излишней тактильности? Все же в “Вишне” зрелища приятного было мало, особенно для такого наивного цветка, как скаут. Да что уж скрывать, я тоже некоторые моменты вспоминаю со… смущением. – Передохнем, – и, не давая ей меня переубедить, добавляю: – И точка. Плечи Эмбер опустились, показывая, что она явно не намеревалась спорить, да и та действительно устала, только больше морально, чем физически. Медленными шагами она подошла ближе и села рядом, на постеленный плед, потянув руки к предложенным бутербродам с ветчиной, которые, конечно же, сделала я, ведь ей на кухне даже не доверить яичницу. Скаут поглощала пищу быстрыми укусами, с каждым новым кусочком все больше понимая, насколько сильно была голодна. Готовка зазубрена назубок, высокое качество демонстрируется даже в обычном бутерброде: правильно подобранные продукты, соус, обжаренный хлеб — такое не в каждом ресторане попробуешь. Эмбер с таким аппетитом ела и наслаждалась стряпней, что очень польстило, я даже прекратила есть свою порцию, начав просто наблюдать за ней со стороны, пока не заметила крошки на воротнике и уголке губ. Учи-учи ее, как элегантно есть, но все же дух скаута из нее не убрать. Рука медленно потянулась вперед, к губе, стряхнув лишние крошки, что резали глаза. Эмбер тут же прекратила есть, ее зрачки сузились, а ресницы быстро захлопали, пока она смотрела на меня и бутерброд, в то время как щеки, что уже вернули прежний оттенок, опять заалели. – Почему ты так реагируешь? – спрашиваю напрямую, поглядывая на бутерброд в чужих дрожащих руках, а то вдруг выронит… – Н… на что?! – красная бандана, завязанная в бантик, дернулась, как заячьи уши, как будто те были и вправду настоящими. – На меня, — скрещиваю руки. – Убегаешь, краснеешь при прикосновении, что случилось? – Нет! Не в тебе дело, все хорошо, ничего такого, просто-просто... эээ… Под суровым взглядом Эмбер если и хотела придумывать оправдания, те рассыпались в прах тут же, так что уже вскоре из ее рта вырывались нечленораздельные звуки, пока скаут и вовсе не замолкла, явно не зная, какие именно слова подобрать. Глаза то загорались в идее, то мгновенно потухали, и так по кругу минут пять, пока девушка внезапно не сделала приличный укус, спешно пережевывая бутерброд. “Как змей в песок спряталась!” — пронеслось в мыслях. Она действительно подумала, что если продолжит есть, то этот вопрос ветер унесет, что-ли?! Но все было не так просто, ведь стоило руке потянуться к чужой макушке, шатенка сразу отскочила в сторону, проглатывая с громким звуком кусок еды. – Просто те девушки из “Вишни” тут же встают перед моими глазами, и я… и я просто становлюсь сама не своя! Девушки из “Вишни”? Хлопаю глазами, пока подсознание мгновенно не находит необходимый кусочек из архива памяти, показывая двух обнимающихся девушек, что гладили друг дружку, как самое сокровенное, заглушая собственные стоны в жарких поцелуях, желая отчаянно насытиться собой и отдаться этой животной страсти. Щеки заалели, и я по привычке спешно отвернулась, в надежде, что Эмбер не заметила смену эмоций на лице. Я могла предположить многое, но не то, что она думает именно об этом! Ладно, чего греха таить, эта сцена, как надоедливая пиявка, оседала в подкорке и моего мозга, постоянно всплывая, когда читаю перед сном, да и вообще в любое неподходящее время. Но долгий опыт и дисциплина в том же особняке Лоуренсов и под крылом наставника в Ли Юэ... Мозг научился во время занятий и тренировок отключать все лишние мысли, которые так или иначе не входили в процесс совершенствования, и наша подготовка с Эмбер исключением не стала. Мне даже в голову не могло прийти сопоставить наши с ней прикосновения и эту похабную сцену! Да даже то, что она, маленькая сессилия на утреннем солнце, может зависать и вспоминать подобные моменты... хотя нет, это логично, ведь как только ты соприкасаешься с чем-то таким, оно все лезет и лезет. Архонты меня дери, сама же хороший пример! Зная, что мужчины друг между другом впадают в интриги и запретные страсти, отдаваясь безумной любви, чему дивлюсь, если… – Я просто… удивлена! Они же две девушки, точно девушки, но почему они занимаются подобными вещами, это же неправильно… наверное. Тяжело вздыхаю, кашляя в кулак и выпрямляя спину, стараясь вернуть прежнюю холодность и выкинуть воспоминания из “Вишни” из головы. – Почему неправильно? Каждый может любить и лобызаться с кем хочет, будь то мужчина и женщина или женщина с женщиной да мужчина с мужчиной. В этом нет ничего… зазорного. Скаут моргнула, посмотрев так, что могла бы прожечь во мне дыру, затем опустила глаза, прижимая коленки к груди. – Но ведь и детей не будет, семью не построишь... – Почему это? Семья не на детях строится, главное — это гармония в отношениях и комфорт в предпочтениях. И вообще, на занятиях думай о занятиях, а не о пошлостях, тем более из-за моего присутствия! Ответом было молчание, которое громко говорило о раздумьях Эмбер. Прежние нормы, что плотно были закреплены в ее светлой голове, столкнулись с тем, о чем даже не подозревали. Со знанием, что такой город, как Мондштадт, который стоит на опеке рыцарей и свободы Анемо Архонта, хранит при себе не самое приемлемое учреждение, и человеческими нормами, где девушка может смотреть не только на мужчину. – Ты правда так думаешь? – глаза встретились с горящим янтарем зрачков, а вопрос повис в воздухе от своей серьезности. Впервые мне было трудно понять, что сейчас у Эмбер на уме, настолько омут глаз сейчас казался глубоким от нечитаемых мыслей, там была робость, неуверенность и что-то еще, непостижимое мне. – Я похожа на лгунью? Хочешь оскорбить члена клана Лоуренс?! – хмурюсь и фыркаю, хотя на деле совершенно не это хотелось сказать… Скаут заерзала на месте, а глаза зависли на одной точке, тьма в них с каждой секундой становилась все глубже и глубже, но вдруг, будто по щелчку пальцев, улыбка мгновенно появилась на лице шатенки, а прежняя темень в очах вспыхнула, как фитиль. – Знаешь, ты права! – Эмбер вскочила на ноги, потянувшись к недоеденному бутерброду. – Неважно, кто с кем, главное, чтобы человек был твой, а вы счастливы, – она откусила кусок, блаженно закатив глаза и промычав. – Извини, я просто правда удивилась, ведь впервые увидела такое, так еще и между двумя девушками, вот и впала в ступор. Думала, вдруг я как-то слишком интимно до тебя дотрагиваюсь, если у девушек тоже там всякие табу, или ты неправильно поймешь и разозлишься. Глупости в голову лезли, извини, мы же подруги, какой уж там, – шатенка рассмеялась, пока мои брови невольно нахмурились. Последнее предложение вызвало тяжесть в груди и прилив необъяснимого мне раздражения. До этого я правда злилась, когда Эмбер меня приписывала к себе в подружки, ведь мы тогда только познакомились, и это было неуважением, но сейчас-то подругами мы можем друг друга назвать, так почему такое неприятное чувство? Как будто меня списали со счетов, не воспринимали серьезно, словно… и не могла побороться. – М-м… Молодец, что освежила голову, – вырвалось слишком неуверенно. Где хваленный контроль, Лоуренс? – Извращенка. – А?! – На сегодня завершим занятие. **** Этикет может быть отточен до совершенства, но он будет ничтожен, если внешний вид к этому не располагает. Если, обмениваясь любезностями на званом вечере, вы увидите, что у собеседника неглаженый сюртук или небольшое пятнышко на воротнике, то, вероятно, от него тут же станут воротить нос, разнося шепот по всему залу о том, какой же этот господин неряха и кто вообще посмел его сюда впустить. То же самое и с женщинами: если гостья наденет то, в чем уже выходила в свет, нацепив серьги, которые явно дешевые, ее мгновенно засмеют, нарекая плебейкой. Потому к костюмам, а тем более к Кемелон-бала, нужно было отнестись со всей серьезностью. Подобрать все до мельчайших деталей, продумать как ткань, так и маску, что должна сокрыть лицо. Обычно к этому подготавливаются задолго, чуть ли не за год, а у нас всего парочка месяцев! Кейа был поначалу воодушевлен, но затем опустил руки, ведь даже со своей Дженни и всей их бригадой он не управится за столь короткий срок. Конечно, можно было потратиться на профессионального кутюрье, что работает в кратчайшие сроки, но Альберих с таким заказом вызвал бы тонну сплетен, да и не буду я сидеть на чужом кошельке, это оскорбительно! Благо Максимильян быстро вошел в наше положение и сам предложил помощь. Портные у Лоуренсов, кто бы что ни говорил, одни из самых лучших, это поколение из выращенных талантов, что сплачивают качество и скорость, соединяя ткань идеально, чтобы она подходила к пропорциям тела. Платье, что могло выглядеть шедевральным, но являлось бы чудовищным в плане носки детищем после других портных, оказывалось невероятно легким и не сковывало движения, отчего во время фирменного танца гости всегда смотрели с разинутым ртом. Мы сошлись на том, что раньше и быстрее всего нужно сделать наряд для Эмбер, ведь пышная юбка и короткие шорты, если их сравнивать, это две совершенно не пересекающиеся вещи, тем более для скаута. Движение, танец — все это зависит не только от тела, одежда тоже играет важный фактор. Я годами обучена, так что могу надеть свой наряд хоть в день Кемелон-бала, но вот Эмбер… В особняк Лоуренсов мы, понятное дело, попасть не могли, а встречать портного, подосланного Максимильяном, где-то на обочине дороги, конечно же, не выйдет, потому в поисках необходимой локации свой вариант предложил Альберих, а именно Винокурню. Честно, насчет нее сомнений было много, как минимум из-за того, что это территория Крепуса, но Кейа долго убеждал нас в том, что со старшим Рагнвиндром проблем не возникнет, да и никто из персонала болтать не будет. Времени немного, мест мало, точнее, вообще нет, так что пришлось согласиться, да и рыцарю нет смысла нам так или иначе врать. Портной был мне знаком. Гетц Пьер или же “сотканные руки”. “Сотканные” из-за качества и скорости. Не могу ничего сказать про него плохого, тот никогда не делал, не говорил и не слушал лишнего, а просто идеально выполнял свою работу. Готова похвалить Максимильяна, что из всех вариантов смог к своему крылу пригреть именно Герца. Долгое снятие мерок, выбор из предложенных цветов и тканей, приправленные лекцией о нынешней моде и типах, подходящих под определенную форму лица. Эмбер, понятное дело, не понимала и не находила разницы приблизительно нигде, так что практически про все пришлось говорить мне и, вместе с портным, стараться подстроиться под образ скаута. Много труда, а затем ожидание, и вот... первая примерка, платье на нее село, как и ожидалось, идеально. Белый верх, что плавно переходил в красный в зоне юбки, на которой расположились пришитые маленькие красные розочки, как в бусах, что висели на открытой шее с ключицами в качестве ожерелья. И, как вишенка на торте, что практически правда, ведь Эмбер сейчас напоминала кремовую сладость, которая нежно примостилась на тарелочке, очаровывая своим привлекательным видом, были белые перчатки. Сейчас у нее даже не были собраны волосы, да и маску еще сверху не примерили, но она выглядела... потрясающе. Тот же Герц замер от увиденного, после чего стал задавать классические вопросы, кружась вокруг скаута да подгоняя под нее ткань. Мне пришлось много кого повстречать за свою жизнь, будь то просто разукрашенные куклы, живые красавицы, которых словно поцеловал в лоб Анемо Архонт, прекрасные в своей свободе и своенравности, но ни от кого тело не замирало, а сердце так громко не стучало, как от Эмбер сейчас. Я точно вычитывала такие моменты в книжках, где герой видит возлюбленного и стоит в трансе, но то просто книжка, что переполнена сентиментальностью и гиперболизацией чувств. Но сейчас же я не в книжке… так почему не могу оторвать взгляд? От этих сияющих от собственного вида глаз, подрагивающих рук, что не решаются прикоснуться к подолу платья, тело, которое извивалось от переизбытка эмоций, пока платье сверкало на свету лампы, делая белоснежную кожу похожей на бриллиант. Кейа, что прислонился к стене, громко присвистнул. – Мать честная, детсад, я сейчас влюблюсь! Кашляю в кулак и спешно отвожу глаза, добавляя: – Да… результат превзошел любые ожидания. – Чувствуешь лесбийскую пани- В ответ на довольную улыбку Альбериха я наступаю ему на ногу, отчего тот хрипло прошипел. Эмбер все еще явно не могла отойти от шока и крутилась вокруг своей оси, разглядывая фасон платья да извиняясь за телодвижения перед портным уже бесконечное количество раз. Все-таки есть определенный плюс, что она уговорила меня взять ее на Кемелон-бала. И дело не в моих мыслях!!! Просто она хоть раз в жизни побудет в хорошем платье, а не в их жалком подобии… – Я… я... я точно буду это носить? Оно такое дорогое и красивое! – Мы же его не просто так на тебя надели, ты должна к нему привыкнуть, особенно в танце, чтобы на балу чувствовать себя уверенно, — фыркаю. – А если я его испачкаю, порву или еще что-то?! – не унималась скаут и положила ладони себе на щеки. – О, Анемо Архонт, я же отдам на него годовую зарплату… – Оно, вообще-то, дороже, – Альберих снова присвистнул, отведя от нее глаз(а), а шатенка в панике прикрикнула, начиная считать на пальцах сумму. – Довольно! – топаю ногой. – Ни за что платить не нужно, и я не буду тебя таскать по лесам да Драконьему хребту, ты просто в нем походишь в помещении и подвигаешься, чтобы чувствовать плотность ткани, и все! – Эола, не забывай, перед тобой скаут, что бутеры в “Хорошем охотнике” скупает и в луже дрыхнет, мастер адаптации, – Кейа слегка толкнул меня плечом, отчего закатываю глаза и качаю головой. – Главное, чтобы эту “адаптацию” она на балу не показывала. – Я не понимаю, вы меня хвалите или оскорбляете? – скаут сощурилась, но вдруг центральная дверь Винокурни скрипнула, и общее внимание переместилось к ней. Медленными шагами Максимильян вошел внутрь, быстро осмотрев помещение, как будто его мог кто-то поджидать, но как расслабился — снял с себя шляпу, что была сшита специально под его фирменный белый костюм. Он приветственно кивнул, затем остановился взглядом на Эмбер, минуты три окидывая ее оценивающим взглядом, от которого та успела немного смутиться. – Не дурно, а даже наоборот, очень хорошо, – вынес свой вердикт блондин, проходя в центр комнаты, после чего повернулся к Альбериху. – И ты здравствуй... – Я тоже скучал, сладкий, не забывай, я тоже работаю. – И все еще невероятный хам, – блондин закатил глаза, отчего капитан прикрыл рот рукой. – Прекрати флиртовать, я же не откажусь... – Вас оставить здесь наедине? – скрещиваю руки, поднимая бровь. – Да. – Нет! – пресек все Лоуренс и тяжело вздохнул. – Сестра, свет утренней зари, твой костюм тоже скоро будет готов, и с ним маски, так что времени у нас предостаточно, – отстранившись от Эмбер, Герц согласно кивнул, а затем, стоило Лоуренсу сделать жест рукой, поклонился и отошел в другую комнату, понимая, что сейчас настанет приватный разговор. – Я недавно от Кейи услышала, что вы вдвоем с портным сошлись на одной задумке, – Альберих хитро прищурился, как будто вспомнил детскую шалость, а Максимильян поправил шевелюру. – Признаюсь, грешок есть. Довольно интригующе, обычно я бы стала препираться, но вкус Альбериха и брата хорош, а если они сошлись на чем-то вдвоем, то, вероятно, результат будет выше всяких похвал. Какое же они платье подобрали? Платье. Как давно я его не носила? Прошло года четыре, лет пять? Я, походу, и правда перестала считать, но иногда тугой корсет, что перекрывал кислород, слои ткани, скользящие по телу, создающие при каждом шаге шорох густой юбки, все еще всплывал в сознании. Чужие ладони, оказавшиеся на плечах, отрезвили, глаза пересеклись с одиноким зрачком Альбериха, молчаливо спрашивающим, все ли хорошо. – Надеюсь, выбор подходящий, чтобы Лоуренсы знали, кто королевы этого вечера! Медленно сделала два вдоха, понадеявшись, что мимика не сильно выдавала мою секундную слабость и, приподнимая плечи, чтобы парень убрал свое прикосновение, делаю шаг вперед, говоря: – Не неси чуши, нам наоборот следует сильно не бросаться в глаза, особенно детсад с ее неидеальным этикетом. – Эй! Все не так плохо! – скаут смущенно отвела взгляд, когда Максимильян качнул головой. – Не переживайте, наряд подходящий, вы не разочаруетесь, а теперь ближе к делу. В этом году присутствовать на Кемелон-бале будут практически все, от семьи до партнеров. Из того, что я имею на руках, ничего нового и подозрительного, как, например, Фатуи, я не обнаружил. Разве что дядя Фрэнсис будет отсутствовать по причине плохого здоровья. С одной стороны, хорошо, что никаких новых сюрпризов не припрятано, особенно в тематике маскарада, где лица должны быть прикрыты, но с другой… практически всех из своей семейки тоже не хочется видеть. Да, не исключено, что кто-то из Гуннхильдр и Рагнвиндров приглашен! Кейа знает? Хотя очевидно — знает. Максимильян продолжал, дополняя все это шагами туда-сюда и активной жестикуляцией, что очень напоминало нашего преподавателя по истории. Он был одним из приятных людей из воспоминаний; часто отклонялся от темы и предпочитал говорить о своей личной жизни. – Я буду подле дяди и всех сошек, что будут кружиться рядом. Думаю, вы понимаете, почему, ну… – тот кинул взгляд на хлопающую глазками Эмбер. – По крайней мере, большая их часть. Что касается тебя и дрожащей подруги, вам нужно слиться максимально с обстановкой, а затем, по прошествии времени, пройти определенные комнаты, где наверняка лежит то, что нам нужно. Кабинет дяди, спальня и личная библиотека. – Шутишь, что-ли? Меня точно узнают и будут держать под наблюдением, а Эмбер слишком неначитанная, как ты предлагаешь вести беседы и осматривать комнаты? – хмурюсь. – Так же, как и всегда, – Лоуренс топнул ногой, оскалившись, – стоя в углу да вслушиваясь в россказни, вы туда просто так придете! – Ты смеешь повышать на меня тон?! – Эола! Эй… не ссорьтесь! – Эмбер приподняла свою юбку, подбежав прежде, чем покрасневший Макс продолжил бы свою тираду. – Мы обучение еще не закончили, и я успею навыки улучшить, с разговорами я точно справлюсь. Если это приблизит нас к разгадке, куда пропал дедушка, то точно все смогу! – Согласен, – Кейа оперся на свою трость и прикрыл рот для зевка. – Маска все-таки даст вам фору, да и все будут преимущественно пьяны и зациклены на открытом декольте женщин, чем на том, что, возможно, старшая дочь семьи Лоуренс пришла да подружку притащила, – парень качнул головой, – но если решите поджечь там все, устроить драку или украсть основной сервиз, то я буду вашей подстраховкой. – Что, под воротами стоять будешь? – И с дубинкой в руках, буду бить по головам тех, кто будет выбегать за вами. – Наш герой, – хмыкаю и закатываю глаза, но мой пыл и брата уже заметно ослаб, да и спорить откровенно не было смысла. План был, впрочем, понятен: прийти чуть позднее, чем начало мероприятия, когда уже пройдет основной сеанс, где все друг друга приветствуют и читают речь открытия. Толпа успеет разнежиться и выпить лучшего вина, тогда наш с Эмбер и выход: спешно проходить, прислушиваться, ждать, осмотреть необходимые комнаты и найти информацию про махинации дяди. Его кабинет наверняка охраняется, а остальные комнаты закрыты на море замков, но брат об этом позаботился. Охрана была на его стороне и, по словам, подкуплена, а от остальных дверей нам были переданы ключи, но если придется добавить шуму, то у многих “закрыты уши”, главное — выдвинуться к часу, прямо перед танцем, тогда основная масса народа точно будет в главном зале. Хоть напрямую это не было сказано, но цель Максимильяна была ясна, а именно — свергнуть нынешнюю власть в клане и встать самому во главу. Клан, по его словам, разделился на три баррикады: те, кто поддерживают дядю, мечтая вернуть “былое величие” клана, другие же, как Макс, ждут перемен и хотят отойти от нынешних устоев, перестать быть тенью Монда, а последние... еще не определились. За этим идет и невероятная конкуренция, ведь не все хотят за кем-то следовать, будь то дяди, тети, побочные члены клана, наследники... Одна из основ Кемелон-бала заключается в том, что это не столько праздник и встречи со своими партнерами, сколько огромная возможность для детей Лоуренсов. В этот день среди них, тем более старших, начинается настоящий ад, ведь каждый желает занять место повыше в этой иерархии, а Кемелон-бала идеален для того, чтобы заручиться необходимой поддержкой, выставить себя в лучшем свете и подлизаться к вышестоящим в клане. Моей визитной карточкой был традиционный танец, все три акта. Что касается Кейи, то честно, я без понятия, что именно он будет делать. Почти на все сто процентов уверена, что он не будет стоять в сторонке и ждать, думая, что дедушка Эмбер действительно в этом замешан, — не стал бы Альберих соглашаться на то, где нет никакой выгоды, да никто бы не стал, потому что связываться с Лоуренсами — это, можно сказать, ходить по очень тонкому канату репутации и огромному обрыву, большой риск. Даже если впадать в слабые иллюзии, что он просто хочет нам помочь, ведь Кейа лучше всех знает, как у меня все трудно с семьей, и, походу, хорошо осведомлен о моих... специфичных отношениях с Эмбер. Нет, тут он просто, как всегда, шутит! Не о том думаю, но слова, кинутые им после того, как мы вышли из Винокурни, долго крутились в голове. “– Все хорошо? – Да, я в порядке. Просто… неприятные воспоминания. – Если чувствуешь, что это выше твоих сил, то… – Другого шанса у меня не будет, Кейа. Зрачок, что напоминал звезду, сузился, и тот тяжело вздохнул, согласно кивнув. – Не будет, но если тебе будет слишком тяжело и кто-то тебя обидит, только скажи, и я их всех уничтожу.” Всего особняков у Лоуренсов три. Один рядом с домом Рагнвиндр, в котором я и Максимильян выросли, другой недалеко от Мондштадтского форта, а последний расположился в северной части, укрытый зеленью Шепчущего леса до окраин Утеса Звездолова и чужими летними загородными домами, что расположились по другой стороне, вдали от него. Кемелон-бала проводился во всех трех особняках, меняя место каждый год, и в этот раз он был… в первом. Когда ноги проходили по знакомой, зазубренной тропе под сиянием мириад звезд, что были над головой, появлялось стойкое ощущение исходящей насмешки от них, настолько удачно сложилась судьба. Если ты рожден под небом Тейвата, одарен собственным созвездием, значит, боги уже полностью расписали твою судьбу. И над моей “Морской пеной” точно сидели настоящие садисты. Банкет, этикет, манерность, которая укрыта слоями лжи, интригами и фарсом, то, от чего я так отчаянно стремилась убежать. Так почему теперь мне нужно возвращаться туда? Какая моя цель? Помочь крохотной надежде Эмбер найти что-то про сэра Вэнделла? Подсобить Максимильяну в его интригах? Нет. Очевидно, я иду туда из-за своего эгоистичного желания. Птичка, что вырвалась из этой клетки, но при этом выращенная в ее золотых стенах. Возможно, это чувство незавершенности или малая надежда на то, что у Лоуренсов есть шанс на хорошее будущее: если ослабить контроль дяди, то все обязательно раскроют глаза. Конечно, это все, скорее всего, наивные мечты, что разобьются на осколки, стоит мне ступить за порог знакомого зала и хлебнуть взглядов, полных отвращения в сторону предательницы клана. Узнают же, точно узнают, особенно родители… Какая у них будет реакция? После моего ухода мы обменялись письмами только один раз, а все остальное — только слова брата. Чем больше думаю об этом, тем меньше нахожу логику в своих действиях. Раз ступила прочь за эти ворота, то не возвращайся, ни в коем случае не возвращайся, даже если не поставила точку, плевать-плевать! Я свободная, мне больше не нужно держать лицо перед ними, не боюсь, понятно?! Но если так, то почему сердцебиение отбивает в ушах, в чем тогда проблема вернуться и столкнуться лицом с тем, что давно отпустила? Отпустила же, да? Стоило ярким огням особняка появиться сквозь густые листья деревьев, чужая хватка на предплечье усилилась. Эмбер сейчас была в полном наряде, с прической и макияжем нам помогли личные горничные Кейи, и, признаюсь, они приятно удивили. Ее каштановые, густые волосы собрали в пучок, оплетенный парочкой небольших косичек. В качестве дополнения к платью в волосы также воткнули заколочки в виде маленьких жемчужных бусин, а на самом пучке была большая красная роза. Из-за маски с макияжем можно было не так кропотливо работать, главное хорошо подвести глаза и губы. Ей сделали все максимально минималистично и не прогадали, обычная тушь сделала янтарные глаза ярче, и в сочетании с красной маской в форме бабочки это напоминало солнце, укутанное розами, нежно припудренное розовым румянцем, с яркими губками. Нежное создание, настоящая принцесса из сказок, десерт панакота, что выносят на фарфоровом блюде. Сейчас она держала меня в своих белых перчатках, а сердце замирало, стоило посмотреть на скаута дольше положенного. Если бы у Лоуренсов сегодня смотрели только на красоту, Эмбер ставили бы превыше всех. Мы приближались к особняку шаг за шагом, отчего легкие сковало цепями. Настоящий коктейль из меланхолии рядом с подругой и пугающим видом прежде покинутого родного дома. Птичка прилетела обратно в клетку. Но сейчас я хочу встретить свой клан с гордо поднятой головой, а не как дрожащий птенец. Мне не нужны оковы родной семьи, чтобы понимать, кто я есть и где мое место в жизни. Свой путь в этих стенах и за ними Эола Лоуренс прошла полностью сама, и сейчас… будет настоящим неуважением к самой себе и тем, кто меня поддержал, если просто сдамся. Наряд, что подобрали Максимильян и Кейа, выбил из колеи. Это не было платье, это был костюм. Строгий, но не лишенный женственности, сужающийся по фасону в талии, но с акцентированными плечами и широкими рукавами, чем-то по своей задумке напоминающий редингот. Белый пиджак со штанами, которые были выделены голубой блузкой и черными ботинками. Плотная, но подвижная ткань не сковывала движения. Финальным штрихом являлись серебряные цепочки с точно такими же застежками, а в центре воротника брошь с гербом клана Лоуренс; лицо прикрывала тканевая маска, закрепленная штрихом на макушке — белой шляпой чуть меньше цилиндра, обернутой черной лентой. Я открывала и закрывала рот, не зная, что сказать, настолько вид ошарашил. Это же немыслимо, будет выделяться. Как подобное можно надеть? Красиво, спору нет, но… “– Подходящее одеяние для той, что гордо противится устоям клана. – Да и для Эмбер нужен достойный кавалер, – Кейа усмехнулся, умудрившись подмигнуть с повязкой на глазу.” Я больше ничего не могла сказать. – Эмбер, ты слишком очевидно волнуешься. Скаут усилила свою хватку и начала поджимать губы, стоило нам подойти ближе к особняку, что явно уже был переполнен народом, а на входе образовалась небольшая очередь. – Знаю, знаю, я просто… это слишком не для меня! – девушка выпрямила спину и сделала тяжелый вдох. – Я справлюсь, я справлюсь… Слабая улыбка появилась на губах; ее слова придавали уверенности и мне. – И еще кое-что… – Да, я помню, никому не скажу, где находится один из особняков Лоуренсов. Строжайшая тайна, клянусь честью скаута! В очереди, даже сквозь маски, удалось разглядеть парочку знакомых фигур, будь то учительница по речи, любовник двоюродной тети со своей женой, партнер по передаче шелка для костюмов. От этого всего по спине бегала дрожь, ведь стоит ноге ступить за порог этого дома, помимо случайных лиц я смогу увидеть... семью. Как мы подошли ко входу, парочка из охраны, что стояла у нашего дома всегда, сколько себя помню, окинула нас чересчур долгим взглядом, и только потом к нам протянули руки для приглашений. Рассматривали они их явно намного дольше, чем у остальных гостей, отчего Эмбер успела напрячься сильнее, но благо мужчина слегка порвал золотую бумагу и отдал наши пропуски обратно в руки. – Приятного вечера. Да, приятного… Этот особняк уступал по размеру самому крупному, что расположился в лесах. Сад и терраса были тщательно вычищены и ухожены до такой степени, что из кустика не торчало лишнего листика, это касалось и выставленных специально фонариков, а также лавочек для тех гостей, что желали покурить табак или просто прогуляться по улице. Выполнен особняк из белого камня, с изящной синей крышей, встречающий на входе группой небольших колонн. Фасад же сочетал в себе изящность и простоту, дополненный большими окнами с декоративными ставнями, что пропускали через себя море света. Несмотря на впечатляющий на первый взгляд вид, больше про это здание ничего и не скажешь. Большой, по-своему красивый, но невероятно скучный дом. Общий бальный зал выглядел под стать виду снаружи: высокие потолки с лепниной в качестве цветов и элемента герба клана, хрустальная люстра с теплым светом, что ложится на пастельно-голубые цвета стены, делая и без того светлое помещение невероятно ярким. Белые колонны упираются в полированный паркет, вглядись в него — сможешь увидеть собственное отражение. Из украшений повесили на лестничной площадке герб клана Лоуренсов, рядом находился основной оркестр, по бокам расположились длинные столы со всеми различными закусками и соком, шампанское же прислуга раздавала лично, на подносах. По мелочи — из зала убрали ковер, поскольку будут танцы, также темой этого года были голубосиние оттенки, а еще серебро, ведь новые синие шторы и декоративные банты со свисающими вниз серебряными каплями говорили сами за себя. Хотелось вглядываться в лица гостей и нет одновременно, нельзя держать голову опущенной, это дурной тон, но стоило мне с кем-то пересечься глазами, невидимая хватка сжимала горло. Всегда тут было так душно и тесно? Каждый раз галдеж людей, стук каблуков, а также звуки неторопливой скрипки так сильно резали уши? Это большую часть моей жизни было типичным окружением, так почему же инстинкты так кричат об опасности, как будто сейчас сожрут заживо... Смещаю руку и притягиваю к себе Эмбер за талию, больше для того, чтобы саму себя спустить на землю. – Эмбер, не оглядывайся так явно… Скаут дрогнула, и даже через маску было заметно, как появился румянец. – Да, извини, я просто не ожидала такого масштаба. – Ты, судя по всему, вообще ничего не ожидала. – Эй! Фантазия всегда отлична от реальности! Этот зал я знаю как свои пять пальцев, будь здесь тот же бал, мероприятие или банальные бытовые дни, наполненные тренировками до кровавых мозолей на пальцах. Потому найти идеальное место, где ты не будешь сильно выделяться, но при этом подслушаешь общий гундеж, не составило особого труда. Я всегда выбирала место рядом с колонной, что находилась слева, недалеко от другого выхода в главный сад. Слегка дернув Эмбер за руку, иду в том направлении, попутно подозвав к себе прислугу и взяв два бокала с шампанским; собственные каблуки ботинок бьются о паркет, заглушаемые чужим смехом, пока не слышу особенно тяжелый звук — трость. Голова интуитивно повернулась, ведь первая мысль была очевидной, Кейа, но вместо знакомого силуэта вижу только копну светлых волос и незнакомца в темно-синем костюме, что слегка хромая тут же скрылся в толпе. И о чем я думаю? Помимо Альбериха есть много людей с тростью, идиотка! – Держи, – как мы подошли к месту, я наклонилась и протянула девушке стакан, мгновенно перебив. – Не обязательно его пить, просто делай вид, что пьешь алкоголь. Если мы будем просто стоять и молчать, то выделимся, обычно стоят в стороне те, кто ищет себе пассию. Эмбер вздыхает и медленно кивает, принимая бокал и кое-как стараясь обхватить фарфор, спешно вспоминая ораву уроков. – Не чудно ли сие мероприятие, мисс? Столь подготовка совершенна, не могу сдержать речей из своих уст. Шатенка слабо причмокнула губами, расправляя плечи. – Не могу не согласиться с вами, сей вид взбудоражил, сбил меня наповал, захотелось снять каблук. Откуда она каблук взяла?! – Вы, пожалуйста, воздержитесь от такого прилюдного любования своими ступнями… Пальцы сильнее сжали бокал, а улыбка дрогнула. – Ох, мисс, не лишены вы юмора, на острую шутку говорите остринкой! Чем больше слов срывалось с уст, тем лучше слух улавливал соседние компании. Одни располагались рядом с входной дверью, явно часть побочного клана, что расположена за пределами Монда, — их выдавала одежда, а также слишком льстивый тон. С другой стороны бизнес-партнеры, что помогают клану добывать товары из Сумеру, а с ними Гюнтер Лоуренс, тот самый придурок, из-за которого нам пришлось идти к Фьюдюрже. Чем больше я их слушала, тем больше понимала: ничего дельного от них мы не услышим, ведь то пустая болтовня да самолюбование, как хорошо, что на балу у пьяных ног есть тенденция постоянно менять свое местоположение, так что одна компания сменится другой. Чем дальше продолжала двигаться стрелка часов, тем больше взглядов ощущал затылок, и хотя глаза были прикрыты маской, взор все равно ощущался острее кинжала. Время сейчас шло до отвращения медленно. Эмбер тоже это заметила, так что тон ее голоса стал не таким воодушевленным, как пару мгновений назад. Огромное пространство сужалось в парочку метров, только кружочек, где стоим мы вдвоем, окруженные тысячами глаз. Что тогда, что сейчас. Будь я старшей дочерью в платьице или жалким изгоем в костюме — обертка разная, но начинка конфеты одинаковая: опилки, иглы, что разорвут изнутри на части — нужно улыбаться. Все как в детстве. Насмехались, старались избить под шумок, подставляли перед родителями, сбив чашку со стола, говорили, что для дочери основной семьи это было невероятно слабо, били прутьями. Это мелочи, аристократ должен быть идеальным, во всем идеальным. Улыбайся. – О-о-о, вижу приятные, знакомые лица. От узнаваемого тембра голоса мы вдвоем вздрагиваем и поворачиваемся к источнику звука. Темно-красный костюм с золотыми украшениями, что идет вразрез нынешним модным элементам; половина лица прикрыта, но красные глаза с точно такими же волосами все равно невероятно выделяют этого человека. Все-таки костюм невероятно стройнит и молодит Крепуса Рагнвиндра, не заметь я его фирменную бородку, точно подумала бы, что передо мной старший сын. Позади него стройный юноша, точно не аристократ, но все равно явно приличный, а рядом девушка, что отличается ровной осанкой с довольно большим вырезом на груди и острым взглядом – Эльзер и Аделинда. – Большая честь удостоиться внимания от главы клана Рагнвиндр, – сказала Эмбер первее меня, на что мужчина лишь усмехнулся, отбирая у скаута бокал и делая глоток. – Но манерам стоит поучиться. – Вы будете его винить, госпожа Лоуренс? Не каждому дано брать чужой бокал, как врываться в дом посреди ночи, – Эльзер шире улыбнулся, а я еле сдержала порыв громко фыркнуть. Крепус прикрыл глаза, помешивая алкогольный напиток в бокале, создавая больше пузырьков в праздничном пойле. – Вечер так приятен, не ссорьтесь, но осторожнее, если Фредерика Гуннхильдр заметит тут скаута, проблем будет… Эмбер дрогнула и побледнела. Глава клана Гуннхильдр, женщина с высоким положением как в Ордо Фавониус, так и во всем Монде. Оно и понятно, это старейший клан наравне с Лоуренс, что благословлен Анемо Архонтом на защиту города. Заметь она тут совсем зеленую Эмбер, так и еще рядом со мной… проблемы будут у всех. Даже иронично, ведь сама она находится в доме тех, кого все еще кличут тиранами, но, конечно, Гуннхильдр выйдет сухой из воды. – Благодарю за ваше замечание, – окидываю его повторно взглядом, пока слова сами вырываются из уст. – Что насчет Кейи? Алые зрачки сузились, сверкнув через маску, отдав холодом, от которого мог пошатнуться каждый. – А что с ним? Проблема, задела то, чего явно не стоило. Очевидно, что Крепус вряд ли был осведомлён о том, явился сюда Альберих или нет. Срочно перевести тему, срочно перевести... – Может, вы знаете, он тоже тут? Раз вы здесь, то не исключено, что и сын тоже… – спросила мягко и чересчур невинно Эмбер, оглядываясь по сторонам. Взгляд Крепуса заметно расслабился, а плечи опустились. – А... – Рагнвиндр передал бокал Аделинде. – Ну, после чересчур долгого знакомства с моим сыном, госпожа Лоуренс наверняка могла бы ответить, что Кейа не любит подобные мероприятия. Ну, это правда, даже на день рождения он толпу не собирает. Похоже, у Альбериха с отцом про нашу дружбу был долгий разговор. Чтоб его, этого придурка, неужели он и правда почти ничего про нас не рассказывал?! Теперь мы вынуждены пожинать эти плоды, отомщу! – Ну разумеется… – Но я приятно удивлен, – неожиданно резко и прямо продолжил мужчина, – что он и правда держится за отношения с кем-то из клана Лоуренс после того, как из-за его члена умер его горячо любимый учитель и мой лучший друг. Сердце пропустило удар. Что он только что сказал? Глаза не моргая смотрели на лицо Крепуса Рагнвиндра, что с виду просто улыбался, но за личиной маски смотрел с презрением, свысока. Мозг мгновенно забыл все слова, а кончики пальцев начали дрожать, отчаянно стараясь удержать шампанское в руке. Ты одна из клана Лоуренс. Получалось читать в глазах. Ты правда надеялась на радушие? Палец ударил по бокалу шампанского. Одной крови с теми, из-за кого умер Лаббер. – Вышел глава клана, – ласковым голосом сказала Аделинда, смотря в сторону лестницы. – О, пора идти, удачи вам, девчонки, – Рагнвиндр махнул нам рукой, уходя следом как ни в чем не бывало, будто ничего не говорил. Посмотреть ему вслед могла лишь Эмбер, у меня в голове был просто шум, полчище личин. Прежде улыбающееся лица сменялись гримасой отвращения, стоило им только завидеть герб. – Лоуренс?! Тут для тебя ничего нет. – Что она делает в городе, убирайся! Люди, окрашенные дружелюбием, которые по щелчку менялись на отвращение, ведь я Лоуренс. – Проклятый клан. – Дитя позора. – Ей самой не стыдно тут находиться? Голоса каскадом струились в голове, показывая все больше взглядов и масок. Учительница по кулинарии, что так хвалила перед родителями и улыбалась, а затем кричала и била по рукам. – И это старшее дите семьи?! Убожество! Тысяча масок, ненависти, и все просто потому, что я родилась здесь. Я не смогу убежать, я никогда это не сотру, мы всегда будем просто пережитками прошлого… – Лаббер, он погиб… – тихо сказал Кейа, а сверкающий прежде глаз пусто смотрел на окружение города. – Эрох, он… связан с Лоуренсами. Сердце било по вискам, в голове оглушающий писк. Приди в себя! Но ничего не получалось, это была бездна, что поглощала без остатка, не давая выбраться или за что-то зацепиться. Глаза еле поднялись к лестнице. Вон там дядя, рядом с ним что-то активно говорит Максимильян, рядом кузен Лессинг и тетя с сестрой Ивон, она достигла совершеннолетия уже, вон и двоюродные Йозеф с женой Мари, а там... Карстен и Марлен. Я только знаю, что Максимильяна поддерживают побочные ветви клана, а также дядюшка Френсис с его женой, наверняка есть еще кто-то, но... так и не удалось выяснить, на какой стороне мои родители. Я полностью внешностью пошла в маму, от отца перенимая только взгляд и крупицы характера, они ничуть не постарели, все еще как мраморные статуи, возвышающиеся перед другими, даже легким движением рук всех бросают наповал. Глаза столкнулись с мамиными, и в них мелькнуло узнавание, женщина махнула веером и кивнула в приветственном жесте. Это было последней каплей перед плотиной, что разорвалась из-за тысячи трещин. – Эола, все хорошо? Эй, Эола! – кинула Эмбер вслед, но я ее не слушала, просто убегая прочь. Плевать, толкала ли я людей, плевать на костюм и этикет, мне лишь бы выбраться отсюда. Всю свою жизнь, сколько себя помню, фамилия рода Лоуренс дарила только несчастье. Недовольные взгляды встречали везде: в городе, дома, где нас тренировали похлеще псин. Это был бесконечно кружащийся смерч, из которого невозможно выбраться. Думала, раз оставила клан, то сбежала, или надеялась, что тебе тут есть место?! Лоуренсам нигде нет места. Родившись здесь, я буду вечно нести это бремя… Я сама не замечаю, как врываюсь в какую-то комнату и падаю на диван, сжимая его края, ничего не видя перед собой и хватая ртом воздух. Все доходит до того, что маска спадает с лица, а кожу покрывает холодный пот. Глаза Крепуса сменяются глазами мамы, а голова додумываеи то, чего даже, вероятно, и не было. Хочется убежать и никогда не возвращаться, накинуть на эту клетку простынь, чтобы птичка больше не посмотрела на нее никогда. Это выше моих сил, я не могу, не могу, мне нигде нет места в Монде, нужно сбежать обратно в Ли Юэ… Дверь скрипнула, и в комнату вбежала Эмбер, слегка запыхавшись и начав поправлять свою прическу. – Вот ты где! Ты знаешь, как меня напуга… – она умолкла, медленно подойдя ближе. – Эй, все хорошо? Все хорошо? Звучало как очень несмешная шутка. Когда у меня вообще было хоть что-нибудь хорошо? Я… – Почему… почему я должна испытывать вину за то, что родилась?! – ладони теперь сжали собственные волосы, пока тело сгорбилось калачиком. – Я не виновата, что я Лоуренс, не виновата! Я тоже человек, я тоже могу совершать ошибки, я, блять, не имею ничего общего с теми, кто жил тысячу лет назад! И все! ВСЕ! С меня хватит, я не могу больше! Мне стоит уехать и больше никогда не... Ладони легли на щеки, и глаза, прежде скачущие по чужим маскам, увидели чистое лицо, не прикрытое ничем, только эмоциональностью, наивностью, а главное, искренностью. Глаза Эмбер блестели, как будто она готова расплакаться, и, выдержав внимание на себе, крепко обняла. – Мне жаль, что так получилось… Из легких вырвался то ли всхлип, то ли хрип, и дрожащие руки потянулись вперед. – Я... я Лоуренс. – Я знаю. – Тираны, что… что тысячу лет назад... из-за которых сейчас.... – Нет. Ты просто Эола. Просто Эола Лоуренс. Если заплачу, то у меня сотрется макияж, если буду крепко сжимать одежду Эмбер, то я помну ее платье, но, зная это, я делаю ровно противоположное. Со всхлипами я срываюсь на чужое плечо, цепляясь за скаута так, будто это единственное, что у меня осталось. Скопившееся за долгие годы за маской, этикетом, внутренним холодом, абсолютно все вырвалось наружу всего лишь от простой фразы. “Ты просто Эола Лоуренс”. Не старшая дочь, не аристократка, не потомок семьи тиранов. Просто Эола. Я понятия не имела, сколько времени прошло при наших объятьях, но глаза уже начали болеть, а рот отчаянно нуждался в воде, то открываясь, то закрываясь. Сминала губы, пока ладонь шатенки нежно поглаживала по голове. – Знаешь, я… я и представить не могу, через что ты прошла, насколько это тяжело — быть отвергнутой всеми. Но... ты самая сильная и удивительная девушка из всех, кого я встречала! Усердная, уверенная, грациозная. Ты достойна куда большего, чем все из аристократических кланов! Я всегда буду на твоей стороне, даже если придется переубедить весь Мондштадт, нет, даже встать против него, я все равно буду только за тебя, Эола! Не смотря ни на что! Постаралась подавить очередной всхлип, что так и норовил выйти, а губы растянулись в улыбке. Я не одна, точно, я не была отвергнута всеми с самого начала. За бесконечным бегством не заметила самого очевидного. В чем была проблема просто поговорить со всеми или начать что-то менять изнутри, как и Максимильян? Решений была куча, и не все решалось бегством, что оставило после себя дыру, которая никак не затыкалась. Вот почему я сюда пришла — заткнуть ее наконец-то. Мне не нужно стыдиться того, кем я являюсь. Медленно отстранившись от плеча, хватаю личико напротив ладонями, смотря только на Эмбер и ни на кого другого. – Спасибо, Эмбер. Правда, спасибо. Моя милая, милая, Эмбер… – неконтролируемо слетает с губ в отчаянии и в обожании. Понадобилось приличное количество времени, чтобы привести себя в более-менее подобающий вид. Благо прошло не так много, как предполагалось. – Скоро начнутся танцы, а значит, у нас есть шанс попробовать проникнуть в кабинет дяди. – Угу, – кивает скаут, надевая на себя обратно маску и выходя из комнаты, но вдруг замечает вдалеке силуэт капитана кавалерии Эрнеста, что обжимается в слишком непонятных позах с каким-то мужчиной со светлыми волосами и тростью, втаскивая его в дальнюю комнату коридора. – Сделаю вид, что ничего этого не видела...