Судьба династии

Придворные королевского дворца Флорентины с удивлением наблюдали, как прямо к парадному входу подъезжала карета с герцогским гербом, который здесь редко видели. Чёрная сова, держащая в одной лапе свиток с королевской печатью, а в другой меч. - Это же герб герцогства Шарлотта? – прошептал кто-то рядом стоящему. - Да не может быть! – последовал ответ – Что должно было случиться, чтоб даже из такой дали примчались? Карета остановилась. Кучер быстро соскочил со своего места и с поклоном открыл дверцу. Изнутри показался сначала человек лет пятидесяти, с суровым выражением лица, шрамом над левой бровью и в богатой одежде дворянина. Зелёные глаза и белые, как снег в флорентинских горах, волосы выдавали его принадлежность к королевской семье. За ним показался молодой человек, едва достигший совершеннолетия, и к огромному неудовольствию окружающих, с кожей цвета горячего шоколада. Джейсон Филлипс, герцог Шарлотта, а это был безусловно он собственной персоной, холодным взглядом окинул дворец. Он и сам был недоволен тем, что его неожиданно вызвали в королевский дворец из его родных земель, которые, между прочим, находились дальше всего отсюда. Тем более, что он вообще не любил посещать столицу. Солнце должно было погаснуть, чтобы он, даже по приказу короля, прибыл сюда. Но всё же он здесь. Герцог повернулся к своему спутнику, в этот вечер одетого в дорогой с виду костюм личного дворецкого семьи Шарлотта. Выражение его лица практически никак не поменялось, однако что-то мелькнуло во взгляде. А тем временем все окружающие уже забыли о том, что сам герцог Шарлотта прибыл и вовсю обсуждали сопровождающего его молодого человека. - Это что с герцогом? – говорили одни. - Он серьёзно подпустил к себе это? – удивлялись другие - Почему оно не на привязи? – презрительно отвечали третьи. И всё это слышалось, пока оба шли по коридорам дворца на совет королевской семьи. - Не обращай внимания, Джон – тихо сказал герцог. Джон, хоть и был недоволен сыпавшимися на него со всех сторон оскорблениями, но всё же старался держаться гордо. По крайней мере, настолько гордо, насколько позволялось дворецкому. Когда оба в сопровождении королевского слуги подошли к дверям зала, где будет проходить совет, их тут же остановила королевская стража. - Ваш что-то не устраивает, господа? – герцог посмотрел на одного стражника так, что тот даже отпрянул. - Н-нет, в-ваше сиятельство! – стражник даже начал запинаться – Но ваш сопров… - А по нему не видно? – герцог повысил голос достаточно, чтобы всякие возражения были излишни – Этот человек сопровождает меня в качестве моего дворецкого. Или король запретил это? - Н-нет, ваш… - В чём проблема тогда? Оба стражника вытянулись в струнку и молча открыли двери в зал королевского совета. Там уже ждали все остальные герцоги, которых также вызвали во дворец. Его величество король Флорентины также уже прибыл. Герцог и Джон сразу же склонились перед ним в почтительном поклоне - Любишь же ты устроить представление. Джейсон. Голос короля был мягким и совершенно не подходил его внешности. На самом деле он до ужаса был похож на герцога Шарлотта, только шрама над глазом у него, естественно, не было. - Вам бы поучить манерам своих подданных, ваше величество. В зале повисла тишина. За подобную манеру говорить с королём могли очень жестоко наказать, если не отправить на плаху. Однако через несколько секунд король разразился громким хохотом. - Ты неисправим, брат! Джейкоб Филлипс, король Флорентийский, и Джейсон Филлипс, герцог Шарлотта, с радостными лицами и широкими улыбками обняли друг друга. Родные братья не виделись уже многие годы. Из-за того, что рождённый всего на пятнадцать минут позже и полная копия своего короля, Джейсон вынужден был отправиться в добровольную ссылку и перебраться в самые далёкие земли, подальше от любых притязаний на трон. Однако всё же титул герцога ему оставили. Как и хорошо заметный шрам, отличающий его от брата-короля. И сейчас, поприветствовав брата впервые за последние годы, герцог занял своё место за столом королевского совета. Джон, который всё это время стоял на колене в почётном поклоне, молча встал по правую руку от него. Из-за чего все остальные, кроме короля, покраснели от злости. Для них, чтобы темнокожий слуга даже присутствовал здесь, не говоря уже о том, чтобы стоять рядом с герцогом, было почти кощунством. Однако сейчас было не до этого. Как бы ни хотелось некоторым из здесь присутствующих, всё же обстоятельства, которые всех здесь собрали, были важнее. - Итак – лицо короля резко сменилось с радостного на какое-то серое – Без лишних манер… мой сын, Август, мёртв. В зале повисла такая напряжённость, что можно было мечом рассекать. Все, даже герцог Шарлотта, смотрели на короля такими глазами, будто надеялись, что это была очень скверная шутка. Принц Август был единственным прямым наследником королевского трона и его смерть означала полную катастрофу. Даже при том, что его жена недавно подарила ему ребёнка, пройдёт ещё немало лет, прежде чем его можно будет признать полноценным правителем. Герцог, шёпотом что-то обсудив с Джоном и из-за этого в очередной раз спровоцировав косые взгляды, сказал только одно слово. - Как? Шутка ли, что его родной племянник почему-то оказался мёртв. Однако состояние короля и тот факт, что тот вынужден был созвать абсолютно всех герцогов на совет, явно говорил, о том, что это всё же случилось. Королевская семья лишилась прямого наследника. О, боги, лучше бы солнце погасло! Как доложил главнокомандующий королевской армией, принц лично возглавил поход на королевство Мартен, с которым у Флорентины были постоянные войны вот уже на протяжении почти целого столетия. Армия была огромной, а Август не раз демонстрировал превосходные познания в тактике и стратегии, поэтому победа должна была остаться за Флорентиной. Однако мартенцы оказались не так просты. Они придумали нечто, что обернуло сражение в их пользу. Неизвестных в этих землях животных. Огромных, с длинным носом, с длинными, до двух метров клыками, с толстой шкурой. Они с оглушающим, похожим на фанфары криком, с топотом пронеслись по армии так, будто её и не было. Даже при том, что многих из этих монстров всё же сумели одолеть, принц Август погиб под тяжёлыми ступнями этих дьявольских созданий. - Я ещё не сообщал королевству – с горечью добавил король. Дальнейший совет прошёл настолько холодно, насколько это было возможно. Что было неудивительно, ведь теперь приходилось решать, что сказать населению и как быть с продолжением династии. И всё это время герцог Шарлотта что-то обсуждал со своим спутником что-то, словно тот был не столько дворецким, сколько его личным советником. - Джейкоб, у тебя ведь есть другие взрослые дети? – неожиданно спросил герцог брата. Вопрос был риторический, потому что ещё будучи наследным принцем, король был известен своей страстью к женщинам и разгульным образом жизни. И успел обзавестись не одним внебрачным ребёнком от различных служанок и рабынь. - Бастарды? – воскликнул один из присутствующих – Это уж слишком, герцог Шарлотта! - Что не так, герцог Амелия? – последовал ответ – Я всего лишь задал вопрос. - Да всё не так! – герцог Амелия прям кипел от негодования – В вас всё не так! Вы притащились невесть откуда, из какого-то захолустья, притащили с собой эту чумазую обезьяну! Обращаетесь с ним так, будто он кто-то достойный! Что-то обсуждаете с ним! А теперь предлагаете королю признать какого-то бастарда, чтоб окончательно унизить королевскую семью! - Не вам, предложившему план, из-за которого погиб принц Август, говорить о том, что унижает королевскую семью. Герцог Амелия в ужасе отпрянул. Он был военным советником короля и тот самый поход на королевство Мартен от и до спланирован был при его непосредственном содействии. Так что, учитывая все обстоятельства, в какой-то степени именно его можно обвинить в том, что династия лишилась своего главного наследника. И тот факт, что герцог Шарлотта, который вообще редко появляется в столице и живёт в землях, о которых вообще редко вспоминают, это прекрасно осознавал, пугало больше всего. Даже учитывая, с кем он явился сейчас. Слуги вдруг принесли различные блюда, поскольку настало время обеда. Отчасти из-за этого внезапная вспышка негодования от герцога Амелии сошла на нет. В то же время Джейсон Филлипс с Джоном отошли к окну, где герцог налил себе выпить. Сам, без указаний своему дворецкому. - Значит слоны… - протянул он, пригубив вино – Тот, кто предложил их использовать, определённо знал, что делает. Что думаешь, Джон? - Согласен, сэр. - Ох, Джон Филлипс! Сколько мне ещё ждать того, когда ты назовёшь меня отцом? Джон промолчал и просто смотрел на герцога своими зелёными, как у него, глазами. От матери он унаследовал её красивую тёмную кожу, так презираемую в столице даже самыми последними слугами, но в Шарлотте были более свободные нравы, чем здесь. И всё же королевская кровь дала о себе знать. И зелёные глаза, а также светлые волосы, которые Джон тщательно состригал, были даже у него. Его отец никогда не считал его бастардом и обращался как со своим полноценным наследником, поскольку давно признал его таковым, хоть и не говорил об этом на королевских мероприятиях. На этом совете Джон, притворившись дворецким, присутствовал только затем, чтобы учиться быть новым герцогом. Даже если столичная знать будет в бешенстве, даже если пойдут нехорошие слухи, герцогство Шарлотта примет Джона, как в своё время приняла Джейсона. Особенно, если уговорить короля сделать своего внебрачного ребёнка регентом. Для чего отец с сыном постоянно переговаривались всё это время. Но всё же Джон всё ещё не мог назвать герцога отцом, а себя наследником. Что-то в его голове не давало ему покоя. Некое убеждение, из-за которого он не смел признать себя им. Джоном Филлипсом, будущим герцогом Шарлотта. А предпочитал просто быть Джоном, как выразился герцог Амелия, «чумазой обезьяной». Всего лишь слугой.