Выбор: Черное или Белое

      На магической почте была очередь. Но Гелия не любил получать посылки не только из-за этого: в отделении всегда душно. Здесь царила атмосфера застоя, умиротворённости и бесконечного ожидания. Работница медленно ставила печати и ещё медленнее подавала документы. Её коллега бурчала под нос команды растениям, которые услужливо доставали коробки и притягивали их поближе, чтобы женщина рассмотрела имя получателя.       Но посылка определенно стоила этих мучений.       Когда Гелия подошел к стойке, его окинули подозрительным взглядом. Товар был прямиком с Зенита, одна из последних разработок в области медицины. Гелия послушно ответил на несколько обязательных вопросов и заполнил все документы.       Приятная тяжесть. Гелия прижал коробку к груди и пошел на станцию, откуда отправлялись повозки с божьими коровками. Поехал он в тайне от Тейи, поэтому машину не брал, хотя признаться в ней они нуждались все реже и реже.       Многое изменилось за двадцать один год. Особенно сильно изменились они.       Во время дороги домой он рисовал в потрепанном блокноте. В какой-то момент времени Гелия вернулся к творчеству. После того как он отмел мысль зарабатывать на живописи, страх и излишняя требовательность растаяли без следа. Он рисовал. Где-то плохо, где-то ужасно, а где-то вполне ничего — и это было прекрасно.       На винодельне ждала работа. Сезон в самом разгаре — Джейми сейчас трудился за двоих, прикрывая товарища. А Алериан только-только закончил с огромным списком заказов на ближайший бал.       — С вас пять искр! — крикнул извозчик.       Гелия бросил ему монету и, покрепче сжав коробку, спрыгнул с повозки. Наука на Линфее медленно, но верно двигалась: пару лет назад вывели новый вид божьих коровок — более крупных и быстрых.       Правда, оплата за проезд здорово подскочила.       Гелия пошел по дороге к виноградникам. Рабочих на полях в сезон больше — они переговаривались друг с другом, распевали песни и смеялись. Пожалуй, для многих Корво Бьянко стала раем.       — Доброго дня, мастер Гелия!       Мужчина кивнул на приветствие и пошел дальше.

***

      Джейми последние дни был на взводе. Это заметила вся троица, но едва ли кто-нибудь из них знал, в чем дело.       Гелия с первого взгляда понял, что Джейми снова одолело это состояние. Он хмурил густые рыжие брови, беспокойно кусал внутреннюю сторону щек и постоянно водил загрубевшим пальцем по щетине на щеке. Его молодое лицо изрезали морщины, а в волосах уже давно появилась седина.       Гелия тоже подвергся этим изменениям — всё же недавно стукнуло сорок пять лет. Джейми же был на три года младше, но этой участи не избежал.       — Забрал? — угрюмо спросил он.       Гелия кивнул. До сих пор он терялся в такие моменты. В постели они делали все, буквально все. За её пределами — были хорошими приятелями и соседями. А желание обнять и поговорить по душам едва ли соответствовало этому поведению.       Джейми просто не поймет. Или нет?       — Думаешь, ей понравится?       Гелия снова кивнул. Он поставил коробку под стол и снял верхнюю одежду. Повесил на деревянную вешалку и завязал длинные волосы в полуспущенную гульку.       В кабинете небольшой бардак — на стеллажах лежат стопки документов, а вот на столах — разобранные папки и несколько книг. Одна — для учета, вторая — подсчет часов и выдачи зарплат, третья — отдельно по конюшне, которая за эти годы расширилась.       Джейми корпел над одной из таких. Гелия подошел поближе и заглянул через плечо. Самая сложная и муторная.       Тейя давно планировала заказать компьютеры на магическом питании. Но толку если местной налоговой нужно все в письменном виде от руки?       — Давай я тебе помогу. Иди отдохни, ты и так один работал.       Джейми замер. Его плечи напряглись, а на скулах заходили жвалки.       — Ты устал, — Гелия попытался говорить мягче. — Я правда должен поработать за тебя.       — Я устал не из-за этого.       Страница учетной книги в его руках смялась. Он тут же одернул ладонь и бессильно сжал в воздухе.       — Тебе не надоело, Гел? Неужели тебе и правда это нравится?       — О чём ты?       Джейми встал. Отошел к окну кабинета.       Там привычный пейзаж — голубое небо, низкие белые облака, виноградники и у самого горизонта кромка леса; маленькие белые домики с окнами-фонариками и производство, что темной тенью маячит вдалеке.       — Мне уже сорок два, а я пол жизни провел здесь.       Гелия слегка кивнул. Начал понимать. Спортивная карьера Джейми кончилась относительно недавно, полноценно работать тренером он не мог — кроме Тейи и Гелии не с кем заниматься. Его начала жрать рутина. Бумажки, отчеты, управление. И как насмешка — начало садиться здоровье. Правильное питание и спорт помогали не так сильно, как он наивно полагал в молодости. А тяжелая атлетика калечила не меньше неправильного образа жизни.       — Я просрал свою молодость! Я ничего не добился! У меня нет ни-че-го!       — У тебя есть мы.       — А если я стану ненужным? Или ты, не думал об этом? У нас нет ни семьи, ни родных, ни банально имущества. Мы всё время здесь. — Он порывисто вздохнул. — Я мог увидеть мир, а по итогу живу как отшельник.       Тишина нависла тяжелым пологом. Гелия растерянно смотрел на Джейми, понимая, что его слова затронули его собственные тревоги.       Конечно, он тоже боялся. Иногда. Когда смотрел в зеркало и видел морщины, белые прядки, потекшие черты лица и второй подбородок. Когда появился живот, начала провисать кожа на руках, а в постели начались проблемы. Он уже не был таким же активным, как раньше, да и не особо хотел.       Но потом он видел Тейю. В её волосах тоже появилась седина, лицо точно так же постарело, а кожа перестала быть мягкой и упругой. Она перестала носить платья — теперь в её гардеробе мягкие штаны и свободные рубашки. Туфли сменились на босоножки. Движения потеряли четкость.       Она старела вместе с ними. И оставалась рядом, несмотря ни на что.       — У тебя есть родные. Это мы.       Джейми отвернулся, Гелия сморщился — теряет. Он сделал несколько быстрых шагов и, зажмурившись, обнял мужчину.       — Мы тебя не бросим. Не бойся — говори с нами. Делись своими тревогами, и каждую мы заберем.       Гелия замер. Минуты мучительного ожидания казалось тянулись часы. Но плечи Джейми вздрогнули и опали будто от усталости. Он привалился лбом к окну и тихо прошептал:       — Спасибо.

***

      Гелия пришел ближе к ночи один. Алериан уже лег спать, а Джейми ушел на летнюю кухню. Последнее время он очень часто разжигал там костер и садился на раскладном стуле с бутылкой пива. Тейя частенько смотрела за ним из своего окна, но не знала, как помочь мужчине. Любые разговоры кончались либо ссорой, либо молчанием.       Когда пришел Гелия, Тейя оторвалась от окна и поправила полупрозрачный тюль. В комнате стоял полумрак — иначе бы Джейми увидел силуэт, хотя скорее всего он всё же знал о непрошеном наблюдателе.       — Что это?       Гелия вложил коробку в руку Тейи и улыбнулся.       — Подарок. От всех нас.       Тейя села на кресло. Взяла с тумбочки ножницы и попыталась разрезать упаковку, но заметила, что та уже вскрыта.       — Проверял на почте, — пояснил мужчина.       Зашуршала упаковочная бумага. Из-за хрустящих листов показались изящные тонкие пальцы с округлыми суставами. Холодные и идеально гладкие.       — Это…       — Протез. С Зенита, — поспешно сказал Гелия. — Дизайн поменяется по твоему усмотрению, может слиться с кожей. Алериан будет его заряжать.       Тейя отложила коробку и покрутила протез. Длинная тонкая рука до плеча. На месте соединения ремешок и подкладка. Она растерянно сравнила со своей рукой и поняла, что протез повторял каждый изгиб.       — Он меняет строение от прикосновений. Как только ты задашь владельца, он перестанет это делать и запомнит твою архитектуру.       — Зачем?       Этот вопрос задавал и Джейми.       — Я заметил, что тебе стало тяжелее.       — Но я никогда не пользовалась протезом.       «И никогда не отвечала почему…»       — Тейя, нет ничего плохо в том, чтобы помочь себе. Ты прекрасна такая, какая есть, это устройство просто помощь. — Он на несколько мгновений замолчал и тихо спросил: — Тебе не нравится?       — Нравится, но… Надеть протез значит признать, что я калека.       Гелия подошел ближе. Положил одну руку на плечо, другую на талию и аккуратно сжал. Наклонил голову — уткнулся лбом в лоб Тейи и едва ощутимо потер из стороны в сторону.       — Попробуй. Ради меня.       Тейя засмеялась. Её губы причудливо изогнулись, будто не решили радостна или печальна хозяйка. В этой же комнате когда-то давно она шептала:       — Всё хорошо, сладкий. Просто попробуй. Ради меня.       Гелия помог присоединить ремешки через плечо и поправил подкладку. Верно сказанное слово — у места соединения рука и протез слились так, будто не было никогда никакой травмы. Лишь кожа плавно переходила в глянцевый белый материал. Вторая команда — Тейя подскочила от удивления. Она почувствовала, как холод протеза сменился на тепло, а она сама будто бы начала чувствовать руку.       Третья команда — белый цвет сменился на телесный, появились мелкие волоски, родинки и даже несколько несовершенств в виде следов от прыщей и пары тоненьких шрамов.       Тейя едва дышала — кружилась голова. Затылок покалывало, в висках стучало. Новая конечность дезориентировала.       Гелия дотронулся до кончика пальца, и Тейя от неожиданности взвизгнула.       — Ощутила, да?       Она подумала о том, что протез поднимается — и вот, он перед её лицом. Из приоткрытого окна в комнату подул ночной ветерок — и каждая новая клеточка тела впитала в себя его сладость.       Гелия осторожно потянулся к ладони и приложил к своей щеке. Закрыл глаза и улыбнулся.       Зенит — невероятное место. Вот так он и не отличит настоящую руку от протеза. И если Тейя чувствует хотя бы половину от того, что чувствует он, это победа.       Гелия нахмурился, услышав всхлип.       — Ты плачешь?       — От счастья.

***

             Спелые ягоды падали в корзинки одна за другой.       Корво Бьянко оживала во время сезона урожая — тогда Тейя нанимала людей с ближайших поселений, потому что постоянных рабочих не хватало. Брали всех, в случае каких-то инцидентов отправляли домой. Рассматривать каждую кандидатуру просто не было времени.       А зря.       Генри устроился на работу без труда. Точно так же легко он посплетничал с другими работниками во время обеденного перерыва и узнал много интересных слухов.       Тейя платила немного больше, чем на соседних винодельнях. Постоянные подчиненные её любили, хотя и побаивались порой чересчур требовательного Джейми, и старались не обсуждать хозяйку.       А обсуждать там было много что. И источником этой информации оказались вот такие любопытные линфейцы, что устраивались на сезонный сбор.       Незамужняя женщина жила с тремя мужчинами в одном доме. Уборщица молчала, но все же прятала глаза при любой попытке выяснить интересные подробности. А некоторые девицы утверждали, что видели на реке мужчин за непристойным занятием, а в лесу издали наблюдали за страстной троицей в разных вариациях.       Генри эти слухи злили. Он прекрасно понимал, что именно связывает эту «семью» на четверых, но не хотел, чтобы ситуация стала общественным достоянием.       — Эй, ты!       Генри дернулся в сторону. К нему спешил пожилой мужчина. С присущей ему брезгливостью юноша заметил покрасневшие глаза, дряблую сухую кожу, жирные волосы и грубый, лающий голос.       — Сходи к госпоже, отнеси бумаги. И пошевеливайся!       Генри выхватил документы и, сморщившись от запаха алкоголя, кивнул. Группой заправлял пьянчуга. К счастью, его лень и желание сбагрить свои обязанности на первого встречного только на руки.

***

      Тейя использовала протез как можно чаще — рука слушалась беспрекословно, но все равно управление не давалось легко. С непривычки она билась плечом о шкафы и задевала кружки.       Но теперь она гораздо быстрее готовила, расчесывала волосы и даже начала мыть посуду. К тому же у руки был небольшой запас магической энергии, с помощью которой можно наколдовать что-то посложнее простейших бытовых заклинаний.       Тейя сняла сковородку с плиты и махнула ей в воздухе — тонкий блин взлетел, перевернулся и упал на свое законное место другой стороной. Она засмеялась. А ведь её новая рука куда ловчее.       — И как я могла лишать себя такого удовольствия, — задумчиво сказала Тейя.       Гелия оторвался от альбома. На шершавой странице танцевала девушка.       — Почему-то мне казалось, что если я надену протез, то признаюсь в собственной слабости. Стану жалкой. Какая же я глупая…       — Всем нам свойственно ошибаться. Да и эта модель совсем новая — в предыдущих не было и половины функций.       — И сколько вы заплатили?       Гелия ответить не успел. В дверь постучали. Мужчина крикнула: «Войдите!» — и направился к гостю. Им оказался юноша в рабочей одежде. Он прижимал к груди потрепанный журнал и несколько бумаг.       Тейя нахмурилась. На какой-то миг от незнакомца повеяло самоуверенностью, злостью и опасностью, но вот он стоит растерянный, как самый обыкновенный деревенский истукан, который впервые увидел современный по меркам Линфеи дом.       — Распишитесь, пожалуйста, — прокашлявшись сказал юноша.       Гелия ударил по карманам, но не нашел ничего пишущего.       — Пошли за мной.       Тейя проводила взглядом странного юношу — тот обернулся у самой лестницы и последовал за Гелией на второй этаж.       Странно… Они так похожи...       Гелия ничего не подозревал. Он впустил парня в комнату, пригласил сесть на кресло, а сам забрал документы и принялся их изучать.       Уже по привычке он окинул быстрым взглядом ряды цифр — вроде все показатели в норме.       Он щелкнул ручкой и оставил несколько размашистых подписей.       — Это всё?       Юноша резко подскочил. Его тело напряглось как струна и, несмотря на вздернутый подбородок, глаза округлились от страха.       — Я долго ждал этой встречи, папа, — выпалил незнакомец.       Гелия выронил ручку. Он посмотрел на юношу снизу вверх, и с каждой секундой сердце сжимали тиски все сильнее. Вьющиеся длинные волосы, заплетенные в тугую черную косу. Тяжелые скулы, крупный нос и нависшее веко. Суровый холодный взгляд.       Он и правда был похож на прежнюю Тейю. Ту, которой стала Флора. И совсем немного на самого Гелию.       Гелия облизал губы.       — Генри?       — А что, ты наплодил ещё детишек? — с жесткой улыбкой протянул он.       Гелия растерялся. Он практически не вспоминал сына и, признаться, уже давно забыл чувство вины, которое сейчас хорошенько напомнило о себе — резануло, как острый нож.       — Нет, ты у меня один.       — Один и тот не нужный.       — Генри, пойми, иногда люди расстаются. Я понимаю, что был ужасным отцом, но если бы я остался с Флорой, твоя жизнь лучше бы не стала. Я разлюбил твою маму, полюбил другую. Это грустно, очень грустно, но такова жизнь.       Генри скривился. Закрыл лицо рукой и просипел:       — Ложь. Ты не маму оставил, ты бросил меня.       — Ты прав, — поспешно согласился Гелия, желая поскорее прекратить разговор. — Но разве это как-то меняет мои слова?       — Ты правда не хотел иметь ребенка?       Когда-то хотел. Но это было мимолетное желание, которое вдребезги разбивалось о простую истину — ребенок требует внимания, сил, времени и самое главное ежечасную любовь родителя. А для Гелии самый лучший ребенок — тот, что растет на соседней грядке. Такого можно и похвалить, и научить кататься на лошади, и побаловать сладостями, а потом уйти заниматься своими делами.       — Понятно. Я был нежеланным с самого начала.       — Это не твоя вина.       — Тем не менее пострадал из-за этого именно я.       Гелия отвернулся. Паршивец всё лез и лез туда, куда мужчина давно закрыл дверь.       — Что ты хочешь? Деньги? Жилье? Работу? Больше я ничего не смогу тебе предложить. Я не смогу выдавить из себя искренние извинения, так же как не смогу полюбить тебя как сына.       — Мне не нужны твои подачки! — вскипел Генри.       Раньше он был маленьким круглым мальчиком. Теперь — рослым парнем с крепкими мышцами. Гелия не так давно учился в Красном фонтане, чтобы забыть, какой силы удар можно нанести с такой подготовкой.       — В таком случае тебе лучше уйти.       — И это всё?       Юноша сжал кулаки до побелевших костяшек.       — Увы, всё, что мог, я уже предложил.       — А что предложит твоя ведьма? Это ж она была внизу? Руку-то вернула!       Гелия не успел ответить — юноша выбежал в коридор и хлопнул дверью, отчего та заклинила.       — Генри!       Мужчина влетел в дверь плечом и вывалился в коридор. Спешно поднялся и понесся по лестнице на первый этаж.       Тейя услышала топот и обернулась.       Из протеза выскочила молния — она блеснула в воздухе и превратилась в цепкую лиану, которая оплела Генри.       Но заряда не хватило — рука бессильно обмякла и маскировка под кожу сошла на нет, а растение быстро пожухло. Юноша рассмеялся.       — И это все?       — Генри, не трогай её!       Гелия закрыл Тейю с собой. Но она лишь сделала несколько шагов в бок. Её глаза потемнели. Она поняла.       — Это была остаточная энергия. При полной зарядке я смогу тебя удержать. А ты сам вряд ли когда-нибудь зажжешь хотя бы свечу. Я права?       — И это тоже твоя вина.       Тейя внезапно смягчилась. Она легко улыбнулась и коснулась рукой напряженного плеча Гелии. Тихонько шепнула ему на ухо пару успокаивающих слов.       — Это плохая идея. — Гелия неуверенно посмотрел на Тейю.              Она снова прильнула к нему.       — Так нужно.       — Я буду рядом.       Тейя повернулась к плите. Потушила огонь под сковородкой, на которой уже успел подгореть блин, взяла тарелку с ароматной стопкой и поставила на стол. Кипяток потек в кружки с характерным урчанием. А чайные листочки причудливо затанцевали, окрашивая воду. Как беспечно…       — Ты злобный, опасный зверек. Тяжелые времена рождают тяжёлый характер?       — Заткнись! — испуганно крикнул Генри.       Он проигрывал. По какой-то необъяснимой причине с каждой секундой он понимал — зря. Все зря. Он ничего не добьется и не добился бы никогда.       — Хочешь мне отомстить за мать? Мсти. Вот только какой смысл, если Гелии на неё давно все равно? Думаешь, я заставила его порвать с вами связь? Думаешь, я бы отказалась помочь вам, если бы вы попросили?       — Не притворяйся правильной! Правильные не рушат семьи.       — Нельзя разрушить то, что уже разрушено.       — Ты!..       — Слушай сюда, глупый мальчишка! — оборвала Тейя. — Ты можешь злиться, но былого уже не исправишь. Нет у людей такой магии и никогда не будет. Ты можешь продолжать биться о стену собственных страхов, обид и сожалений, но толку от этого будет мало. Повторишь судьбу Флоры. — Она выставила руку, когда Генри часто задышал из-за упоминания смерти матери. — Я знаю, что она сделала. Подумай, насколько отношения твоих родителей были плохи, если Гелия до сих пор не в курсе. Ну побегаешь ты за ним, попытаешься узнать ту правду, которую давным-давно знаешь. А толку?       Генри не нашел, что сказать. Он упал на стул, привалился к стенке и обессиленно закрыл глаза. Накопленная буря пшикнула и растворилась в воздухе.       — Угощайся.       — Отравлено?       Тейя засмеялась.

***

      Порой наша жизнь разламывается на несколько частей — тогда человек должен выбрать свой путь и забыть обо всех остальных. Трудно ли это? Безусловно. Но необходимо.       Похожий выбор настиг и Алериана.       Он не старел. И вряд ли когда-нибудь постареет.       Он темный эльф, но всё же чужой среди своего народа. Не такой жестокий, не такой мужественный и без второго воплощения, которое позволяло ненадолго превращаться в животное.       Для своих он был калекой. Для многих людей — уродом.       Сколько бы не говорили о красоте и исключительности эльфов, люди их презирали и боялись. Вожделели, мечтали, но все же боялись. И завидовали, куда ж без этого.       Но бессмертие — дар лишь для тех, кто им не обладает.       Его любимые люди старели. Он обещал себе больше ни к кому не привязываться, но привязался. Его глупое сердце полюбило жестокую, но в чем-то ранимую Тейю, взбалмошного, но такого бестолкового Джейми и нежного, но таинственного, как ночное небо, Гелию. Каждый занял уголок в черном от горя сердце. И каждый в скором времени нанесет неизгладимую рану.       Как хотел Алериан воспринимать время так же, как обыкновенный человек! Но для него оно песок, что утекает меж пальцев.       — Алериан, — тихо позвала Тейя.       Эльф послушно отозвался на зов и прижал любимую к себе. Последние годы она была по-особенному ласковой и охотливой на объятия.       — Спасибо тебе.       Алериан коротко глянул на протез — если не знать об ампутации, то и не скажешь.       Эльф нежно поцеловал Тейю в губы и, держа на весу, закружил вокруг себя.       — Для тебя мне не жалко ничего, — отпуская ответил мужчина.       Внезапно Тейя осунулась. Она поежилась, будто от холода, и взяла себя за плечи.       — Я хотела с тобой поговорить. Вернее хотела сказать, что пойму твое решение.       — О чем ты?       — Алериан, не притворяйся. — Тейя выдавила грустную улыбку. — Ещё несколько лет и мы будем как мать и сын. Вряд ли тебе нравятся насколько старые женщины.       — На что ты намекаешь?       Тейя тяжело вздохнула. На несколько мгновений зажмурилась и тихо сказала:       — Я пойму, если ты захочешь нас оставить. С протезом как-нибудь разберусь, не переживай.       — Ты… Выгоняешь меня? — эльф впервые чувствовал себя настолько незащищенным.       Тейя испугано вздрогнула.       — Нет-нет-нет! Корво Бьянко — твой дом, и всегда им будет.       — Тогда к чему этот разговор?       — Ты тратишь свою жизнь на нас… — Тейя лихорадочно стерла скупую слезинку. — Разве ты хочешь мучаться со стариками? Разве это то, чего ты хотел бы?       — А разве мне жалко отдать ради родных людей несколько десятилетий? — Алериан подошел ближе. Наклонился к Тейе и поцеловал в лоб. — Я буду с вами, если не прогоните, до последнего вздоха.       Тейя истерично шмыгнула носом — она послушно заползла в мужских объятия и расслабилась в его теплых руках.       — Я люблю тебя.       — И я тебя, ведьмочка.       Она замерла. Эльф всегда был немногословен, и Тейя не могла вспомнить хотя бы одно признание в любви за столько лет.       А сама Тейя? Сколько раз она говорила мужчинам о своих чувствах? Сколько раз находила силы раскрыться полностью?       В дверь постучали. Джейми застыл на несколько мгновений у входа и, неловко почесав макушку, сказал:       — Давайте соберемся все вместе на летней кухне? Давно не сидели.       — Конечно.       К ним присоединился и Гелия.       Они разожгли костер, притащили несколько бревен и постелили на них пару теплых пледов. Ветки трещали в пламени, ветер воевал с языками огня и трепал волосы.       — Из личных запасов, — притащив коробку с пивом, заявил Джейми и повернулся к Алериану: — И только попробуй не выпить.       — Кажется, среди нас появился алкоголик, — с улыбкой ответил Гелия, выхватывая бутылочку хмельного. — И ты собирался выпить всё это в одиночку?       — Попрошу, — зацокал Джейми, — я все ещё за ЗОЖ, так что запас на полгодика точно.       Тейя насмешливо фыркнула и спешно закивала. Мол, верит, верит.       — Предлагаю выпить за нас. — Джейми всех рассадил, а сам встал у костра. — Порой я бываю очень склочным и срываюсь на вас, но, ребята, я просто вас люблю и боюсь потерять. — Он сморщился, сгоняя непрошенные чувства. — Поэтому давайте выпьем за то, чтобы всегда быть вместе.       Раздался звон бутылок.       — И я вас люблю.       — И я.       Гелия поглядел на родных и, сделав краткий глоток, ответил:       — И я.       Как-то само собой неожиданное признание переросло в крепкие общие объятия. Джейми сгреб их с богатырской силой и сжимал, пока Алериан не попросил пощады, а Гелия не начал изображать сломанные ребра.       Джейми покраснел, но все же потрепал мужчин по волосам.       Тейя оглядела каждого, а потом посмотрела наверх. Казалось среди сверкающих звёзд промелькнула морда Великого дракона.       — Спасибо…       — Ты это кому? — спросил Джейми.       — Не важно, — улыбнулась Тейя.

***

      Тем временем на эти же звезды смотрел Генри. Ветер покалывал кончики пальцев, морозил губы и обжигал иголочками горло.       Мама ушла. Умерла для него и для всех тех, кто думал, что их связывает нечто большее. Её завещание — окропленная кровью бумажка с просьбой отомстить. Найти Гелию и закончить с Тейей.       Годы ушли на это дело. Генри рос, учился, собирал информацию и даже попытал счастье в работе на полицию. Правда, разочаровался. В его наивном мире полицейские работали как гениальные детективы из книг, а наяву это оказалась деятельность совсем иного рода.       И что в итоге?       Его отец — тот, к кому он чувствовал обиду, злость и ярость — обычный. Не хороший, но и не такой мудак. Просто слабый телом и духом человек, который не нашел в себе силы пойти по выбранному пути с самого начала. А Тейя… Пожалуй, вопреки всему злу, что она совершила, эта ведьма — единственная, кто взял свое будущее в свои руки. Возможно, стоило взять с нее пример?       — Прощайте, — прошептал Генри, глядя на Корво Бьянко, и пошел по дороге прочь от винодельни.