вдыхать лето

Сердце Юнги ушло в пятки с такой же скоростью, с какой Чимин упал с качелей. Это их первое совместное лето в загородном домике. По правде говоря, лето они пробудут здесь не всё, даже не месяц, а две недели, но, как показалось обоим, и этого достаточно для того, чтобы ощутить тот самый вкус каникул, каким он был в детстве. Правда, детство позади, и каникулы Юнги — это двухнедельный отпуск. Чимину проще — он студент, у него отдых дольше, до нового семестра. Юнги и Чимин совершенно разные, но отдых на природе — замечательный вариант для обоих. Для Юнги ценны те моменты, когда можно уделить время спокойным занятиям: расслаблено читать книгу, фотографировать природные пейзажи, листать новостные ленты в социальных сетях. Прекрасен даже сон на веранде — там, где можно улечься на диване и закрыть глаза, наслаждаясь пением птиц и проваливаясь в дрёму под звуки природы. Чимин совсем другой. Ему бы носиться рядом с домиком и ловить бабочек, сразу же отпуская после, несколько раз на дню подлетать к Юнги с парочкой ракеток и воланчиком. Чимин не любитель лежать на диване. А ещё Чимин в восторге от качелей рядом с домиком. Если раскачиваться — то сильно, так, что можно улететь куда-то ближе к небу, оторвавшись от качелей. Оторвался. Полетел. Только не к небу, а на землю. И первое, что услышал — это мат Юнги на всю улицу. Юнги вообще-то не матерится. Но и это не та ситуация, в которой словом «блин» можно описать все эмоции. Юнги падение младшего видел полностью. Отвлёкся в какой-то момент от книги, решив посмотреть на возлюбленного, который был где-то в своём мире, качаясь и слушая музыку в наушниках. И испугался Юнги, наверное, больше, чем сам Чимин, который и понять-то ничего не успел за то мгновение, пока падал. Мин откинул в сторону книгу, подскочив со скамьи, и побежал к младшему со всех ног, останавливая всё ещё болтающиеся туда-сюда качели, чтобы Чимину не прилетело ещё и по голове, которую он во время падения удачно согнул и не ударил. — Боже мой, ты как? — Юнги протягивает руки, помогая любимому подняться. — Всё… — Чимин моргает несколько раз растерянно, встаёт на ноги. — Всё нормально. Жив. Всё нормально, — негромко произносит он, оглядываясь испуганно. Смотрит то на качели, не понимая, в какой момент вообще упал, то на Юнги, у которого чуть сердечный приступ не случился. — Головой не ударился? — Юнги видел, что нет, но всё равно обеспокоенно проводит по голове младшего, кепка с которой слетела во время падения. Юнги смахивает сухую траву с волос юноши. — Чёрт, сколько раз я тебе говорил, аккуратнее нужно… — вздыхает Юнги. — Пойдём в дом скорее. Чимин вновь недоумённо осматривается, кивает, идёт на негнущихся ногах в сторону дома. — Локоть разбил, — констатирует Юнги, подняв кепку и телефон с земли. Он обнимает младшего за плечи и доводит до дома. Чимин заходит медленно, сразу же оказываясь на небольшой кухне, и садится на стул. Кажется, он не до конца осознаёт, с какой высоты свалился. Помнит крик Юнги и песню, которая играла в наушниках. Его, конечно, всегда окрыляли припевы любимых треков, но он не думал, что взлетит на самом деле, так ещё и упадёт вот так. Юнги споласкивает руки холодной водой, говорит Чимину, что тот должен скорее промыть локоть, разодранный до крови и испачканный в земле. А сам уходит с кухни и направляется в спальню за аптечкой. Аптечка эта, конечно, давно никому не пригождалась. Всё, чем они пользовались, — это таблетки от головы. Но должно же быть хоть что-то, чем можно обработать рану. Чимин промывает локоть, наблюдая, как мелкие капли крови, смешиваясь с водой, стекают по стенкам раковины, и морщится, потому что смотреть на это неприятно. Да и больно вообще-то. Опускает взгляд, ногу тоже ополаскивает водой, замечая рану на бедре и тихо ругается себе под нос, потому что спину, кажется, тоже повредил, ибо нагибаться больно — ткань футболки соприкасается с раной под лопаткой. Юнги заходит и замечает, что взгляд Чимина уже не такой растерянный. Но руки дрожат — это видно было бы даже издалека. Ещё и губы побелели. — Пойдём в комнату. — Мин подходит и берёт младшего за руку, уводя в спальню. По крайней мере, Чимин теперь нормально ходит — не как робот, у которого даже колени не сгибаются. Чимин садится на край кровати рядом с разобранной аптечкой. Возле коробки, которая обклеена яркими стикерами (кстати, Чимин постарался), валяется упаковка ватных дисков. Юнги садится на корточки перед любимым. — Как ты себя чувствуешь? — Юнги оглаживает колени младшего, поднимаясь выше и задевая кончиками пальцев небольшую рану на ноге. Он целует любимого в бедро, отстраняясь лишь через несколько секунд. Чимин хмурится, наблюдая, как Юнги смачивает ватные диски хлоргексидином. Будет щипать. — Вроде хорош-тш-ш-ш, — шипит Чимин. — Больно! — Терпи. — Юнги встаёт и берёт новый ватный диск. — Дай свою руку. Чимин, наблюдая, протягивает ладонь. Юнги вздыхает. — Локоть, Чимин. — Разве ты не хочешь подержать меня за руку? — Чимин всё-таки сгибает руку, отводя взгляд. Знает, что сейчас тоже будет больно. Но Юнги аккуратно водит вокруг раны некоторое время, пока случайно не попадает прямо на ранку, чего делать не хотел. — Хён, больно! — Чимин одёргивает руку, отодвигаясь. — Прости-прости, я не хотел. Юнги усаживается рядом, чтобы обоим было удобнее, дует на локоть, после прижимается губами к костяшкам. Чимин разжимает кулаки получает несколько поцелуев: Юнги ласково чмокает ладони и пальчики. — Ты очень напугал меня, знаешь. — Юнги поднимает взгляд. — Когда увидел, как ты падаешь, подумал, что сам лечу вниз. Всё настолько быстро произошло, что я… Даже не понял, как вообще смог добежать до тебя. — У меня тоже вся жизнь перед глазами пролетела. — Чимин прижимается ко лбу старшего своим. — Не понял момента, когда упал. — Ты до сих пор дрожишь, я чувствую. — Юнги перемещает ладони на плечи, поглаживая. — С одной стороны… Весело, конечно, впечатления яркие. — Чимин тут же улыбается, а Юнги даёт слабый щелбан, не понимая, как может так быстро меняться настроение. Скорее всего, Чимин просто за улыбкой и попыткой сделать голос бодрым, словно ничего не случилось, прячет то, как сильно испугался. — Дурачок ты маленький, что же в этом весёлого? — Юнги целует в лоб. — Развернись ко мне спиной, хочу осмотреть тебя. Чимин послушно отворачивается, снимая футболку. Он рассматривает вещь, опустив голову. Понимает, что испачкал ткань, и его белая одежда больше не является таковой. Шорты тоже нужно постирать. Юнги водит ладонью по позвоночнику. Рана на спине совсем небольшая, немного только содрана кожа с левой стороны ниже лопатки. На покрасневшем участке крови практически нет. — Может немного щипать, — предупреждает Юнги и достаëт новый ватный диск. Чимин, слушая шуршание упаковки, напрягается, замирая. И действительно болит, он шипит от неприятных ощущений и не успокаивается, даже когда Юнги заботливо дует на рану. — Потерпи, маленький. Юнги встаёт, чтобы убрать аптечку, а Чимин разворачивается к любимому передом. Чимин, пока Юнги стоит спиной к нему, встаёт, снимая грязные шорты. Он их откидывает на кровать и подходит сзади, обнимая. — Спасибо за заботу, хëн. — Оденься скорее. Замëрзнешь. — Юнги поворачивается, дарит мимолётный поцелуй в щёку, случайно задевая уголок пухлых губ. — Не замёрзну. Чимин целует в губы первым — закрывает глаза и обхватывает руками шею. Юнги привычно укладывает ладони на спину младшего, но, услышав тихое шипение, понимает, что таким образом задевает ранку. Это заставляет его опустить ладони. Он шёпотом извиняется в поцелуй и говорит, что будет аккуратнее, поглаживая поясницу. Чимин мычит удовлетворенно. — Голова кружится немного… — Чимин отстраняется. — Не могу понять. Странное ощущение. — Стоит поехать в больницу? — Юнги гладит младшего по щеке. — Да нет, не стоит… Пройдёт. — Скажи мне сразу, если тебе станет хуже. Чимин кивает, а Юнги не сдерживает тяжёлый вздох. Вот он, Чимин, стоит перед ним. В маленьких и уже обработанных ранах нет ничего серьёзного, но, чёрт, как же сильно он перепугался, когда Чимин полетел на землю. Он мог серьёзно удариться головой, мог приземлиться не так мягко. Этого не случилось, но сама мысль пугает. Чимин надевает на себя длинную клетчатую рубашку, которую обычно носит Юнги, и идёт с любимым на веранду, где, присев на диванчик, укладывает голову на плечо старшего. — Впечатлений на всё лето, — снова шутит Чимин, а Юнги хмыкает. — Тебе нужно быть осторожнее. — Ты напугался больше меня. — Чимин тянется за небольшой миской с клубникой и ставит ту себе на колени, выбирая, какую ягоду хочет съесть. Останавливается на самой большой и сразу складывает за щеку, не чувствуя на себе пристальный взгляд. Юнги кладёт ладонь на щеку Чимина и снова дарит поцелуй в губы — не такой долгий и глубокий, как немногим ранее, но до безумия нежный, тёплый и сладкий. И дело не во вкусе ярко-красной ягоды. — Напугался, да. Я ведь люблю тебя. Я беспокоюсь о тебе. Чимин, уже не выбирая, съедает ещё одну клубнику. — Спасибо тебе за заботу, хён. — Чимин откладывает миску и перебирается к старшему на колени. — Знаешь… Ты ведь можешь осмотреть мои царапины ещё раз вечером. — Если ты хочешь… Чимин прижимается губами к шее, целуя и покусывая. Юнги усмехается. — То есть, да. Разумеется. И осмотрит, и поцелует. И просто будет рядом. Волнение отходит в сторону, а солнечные лучи, пробившись через облака, светят прямо на веранду. Становится так хорошо на душе. Так спокойно. Чимин в город вернётся не только с яркими впечатлениями, но и с синяками. Точно как в детстве бывало. Всё хорошо. Такое лето вдыхать — одно удовольствие. Рядом с Юнги уж точно.