Шахматы

- Знаешь, я на девяносто девять целых и девять десятых процента уверен в том, что ты играешь в шахматы. Интернета не было уже час. Какой-то сбой на линии бесцеремонно ворвался в рутину следственной группы и подорвал весь рабочий график на сегодняшний день. Внеплановому выходному обрадовались все, кроме Эла и Лайта, которые были явно расстроены этой досадной помехой – первый просто в силу своей деятельной натуры, а второй – потому что мирно взаимодействовать со скучающим Рюдзаки было ещё сложнее, чем когда детектив находился в активной фазе «ты-можешь-прикидываться-сколько-угодно-но-я-всё-равно-знаю-что-ты-Кира». Эл едва заметно улыбнулся. - Осмелюсь предположить, что и ты увлекаешься этой игрой. - Увлекаюсь? – усмехнулся Кира. – К твоему сведению, я кандидат в мастера! Рюдзаки оторвался от созерцания башни из сахарных кубиков и взглянул на Ягами с большим интересом. - Это твоё мнение, или бесспорный факт? Лайт задохнулся от возмущения. Эл смотрел с явной насмешкой, довольный удавшимся подколом. - Хочешь проверить? – сердито вернул вопрос Ягами. Детектив задумчиво хрустнул кусочком сахара, не прерывая зрительного контакта. - Думаю, это было бы интересно, – проговорил он наконец. - Так может, сыграем? – Кира ощутил, как знакомо зашумел в голове азарт – обычное явление во время жарких споров с Рюдзаки. – На желание? Обещаю, я не стану заставлять тебя назвать своё имя, так что можешь не бояться! Эл прищурился. - Не хочу тебя обидеть, Лайт-кун, но мало кто может составить мне конкуренцию. Даже при твоих способностях у тебя маловато шансов. - Да уж, чтобы удостоиться такой чести, как партия с тобой, надо быть, как минимум, Карякиным, – съехидничал Лайт, несколько задетый этим заявлением. - Я с ним играл, – небрежно бросил Рюдзаки, выбирая из вазочки печенье. Кира изумлённо вытаращил глаза, мгновенно позабыв про словесную баталию. - Серьёзно?! И кто победил? - Ничья, – Эл отправил печенье в рот. – Но должен сказать, это была одна из самых сложных партий в моей жизни. Мы ещё долго анализировали её после окончания игры. Ягами только покачал головой. Конечно, он знал, что символ «L» открывает все двери, но никогда не задумывался о том, что Рюдзаки может использовать эту власть не только для раскрытия преступлений, но и в других своих увлечениях. Партия с Карякиным, подумать только… - Не знал, что ты говоришь по-русски, – сказал Лайт, так и не придумав, что сказать на это. - Не так хорошо, как хотелось бы, – с видимым сожалением отозвался Эл. – Мне понравилось в России, с удовольствием побывал бы там ещё раз. - Ну, конечно, наивно было надеяться, что ничья тебя устроит, – вновь съехидничал Кира. - За три года мой уровень значительно повысился, что даёт вполне реальные шансы на победу. Ну так что, ты всё ещё хочешь сыграть со мной? Лайт в изумлении уставился на напарника. Ему не показалось – Эл натурально дразнился! Распалял, пытаясь взять на слабо! И, чёрт возьми, кажется, ему это удавалось. Даже не потому, что Кира хотел победить и получить в награду возможность загадать желание. Просто он видел, что в глазах детектива плясал тот же огонь азарта, что завладел им самим. - Расставляй, – небрежно проговорил Лайт, стараясь не выдать своего внутреннего возбуждения. Пусть Эл не воображает, будто эмоции помешают Ягами победить. И будто он так легко ведётся на слабо.

***

Когда Эл открыл шахматную коробку, Лайт потерял дар речи – он впервые видел такие изящные резные фигуры. У них не было цельной структуры – они представляли собой филигранно вырезанные из дерева хитросплетения, напоминающие тонкие, спутанные между собой ветви. Ягами взял в руки чёрного ферзя и невольно залюбовался искусной работой. - Рюдзаки, где ты достал такие шахматы? - Один невероятно талантливый мастер резьбы по дереву попал в неприятную историю криминального характера, – отозвался детектив, не поднимая головы от доски. Он уже расставлял фигуры, и этот процесс, казалось, полностью поглотил его. – Мне удалось ему помочь, за что он и отблагодарил меня. – Детектив поднял белого короля двумя пальцами и поднёс к глазам. – Уникальная работа. Поразительно, какие чудеса могут создавать человеческие руки… Ягами не мог с ним не согласиться. Закончив выстраивать фигуры, Эл снял с доски две пешки – чёрную и белую. Спрятал их в кулаках и поднял свою лохматую голову, чтобы взглянуть на напарника. - Выбирай, Лайт-кун. - Правая, – не раздумывая, ответил Кира. Рюдзаки разжал длинные пальцы. На ладони детектива лежала чёрная пешка. Лайт пожал плечами. Ему, в сущности, было всё равно, какими играть – он был достаточно опытен, чтобы не зависеть от выбора стороны. - Ты знал, что Андраш Адорьян [1] борется с теорией о потенциальном преимуществе белых на протяжении всей своей жизни? – спросил Эл, возвращая пешку на место. - По-моему, он посвятил этому целую книгу, – припомнил Кира. – Достойный труд, но я и без того не слишком-то верю в это предположение. Больше похоже на отговорку тех, кто проигрывает чёрными. - Но в таком случае его теория не оставляет шансов оправдаться тем, кто проигрывает белыми, – приняв свою любимую позу, Рюдзаки сделал первый ход. Ягами рассмеялся, двигая пешку. - Но ты только представь: человек потратил большую часть жизни на то, чтобы оспорить теорию, выдвинутую ему подобными. Люди чинят препятствия друг другу на пустом месте! Из-за таких примеров невольно начинаешь верить, что рано или поздно человечество уничтожит само себя. - Ты слишком пессимистичен, Лайт-кун, – Эл вывел вперёд коня. – Опровержение теории преимущества белых может вызвать громкие споры, но вряд ли способно оборвать существование цивилизации. - Да, но какой потенциал! По губам Рюдзаки скользнула улыбка. - Так или иначе, хорошо, что есть люди, борющиеся за здравое мышление. Без них процесс саморазрушения в человеческом обществе проходил бы в разы быстрее. Кира рассмеялся, подметив, что Эл, по сути, говорит о нём. Или о себе, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть. - Как бы то ни было, вряд ли мы доживём до полного уничтожения человечества. - Да, тут нам повезло. Думаю, это уже можно считать небольшой победой. Они обменялись первыми выпадами. Две пешки покинули поле боя, и противники вновь оказались на равных. - Кто сказал: «Жизнь – это игра, из которой человек никогда не выходит победителем»? – спросил Лайт. - Кажется, Джек Лондон, – детектив потянулся за печеньем, не отрывая взора от доски. – Впрочем, в такой игре, как жизнь, совсем необязательно побеждать. - А какой ещё вариант? – полюбопытствовал Ягами, направляя коня в авангард. Эл в задумчивости коснулся указательным пальцем своих тонких, бледных губ, окинул доску быстрым взглядом и передвинул ладью, небрежно срывая тщательно продуманную Кирой восьмиходовую комбинацию. - Не проигрывать. Лайт хмыкнул, старательно скрывая досаду. - Сомневаюсь, что в этой партии можно сыграть вничью. - Почему бы и нет? – Рюдзаки зашуршал фантиком. Его тёмные, почти чёрные глаза по-прежнему неотрывно следили за перемещением фигур на клетчатом поле. – В любом случае, прежде всего следует понять, во что ты играешь. И что тебе потребуется – карты или фигуры. Некоторые умудряются играть в «дурака» на шахматной доске. Какой уж тут выигрыш… - Дуракам закон не писан, – хмыкнул Ягами и запустил пальцы в волосы. Солнце, падающее из окна, играло каштановыми прядями, накладывало на них золотистые блики. Тонкие лучи проникали сквозь чёлку, превращали карие глаза юноши в искрящуюся карамель. Во всяком случае, именно такое сравнение чаще всего использовали девушки, желающие сделать Лайту комплимент. Некоторое время напарники молчали, передвигая фигуры и осторожно оценивая уровень друг друга. Обоюдные проверки на внимание в виде попыток подловить соперника на вилке предсказуемо не увенчались успехом. Спустя полчаса Кира был вынужден признать, что Эл и в шахматах был сильным противником, даже если приврал с Карякиным. Детектив рассчитывал комбинации ходов на десять, уверенно удерживал центр и не допускал промашек. Но при этом играть с ним было ужасно интересно – при всей своей флегматичности Рюдзаки не походил на бездушную машину, двигающую фигуры по предписанной программе. Когда Ягами разгадывал коварный план противника и предотвращал его исполнение, детектив сердито хрустел карамелькой, после успешной атаки довольно прикусывал губу, а в особо напряжённых моментах принимался раскачиваться из стороны в сторону, сосредоточенно нахмурив брови и сощурив глаза. «Интересно было бы узнать, играл ли он на самом деле с гроссмейстером? То, что он сильный игрок – несомненно, однако гроссмейстер… Он бы разбил меня за пять минут. Не может быть, чтобы я играл на уровне Карякина! – невесело усмехнулся про себя Кира. – Или же он просто растягивает удовольствие?» Вскоре на доске развернулся настоящий бой за центральную позицию. Лайт пытался подступиться то с одной, то с другой стороны, но королевская пешка Рюдзаки словно вросла в клетку и никак не хотела поддаваться. - Если я пожертвую тебе ферзя, ты уберёшь её отсюда? – сердито поинтересовался Ягами, в очередной раз отступая после неудачной атаки. Эл склонился над доской. Растрёпанная чёлка упала ему на глаза, и он нетерпеливо поправил её. - Ты можешь попытаться. Но я не могу дать никаких гарантий. Казалось, Рюдзаки насмехается, не сомневаясь в неприступности своих позиций. Хотя нет, не казалось. Именно этим он и занимается. Кира медленно начал закипать. - Не нависай над доской, я из-за твоих волос ничего не вижу! – недовольно буркнул он, чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции. Эл послушно откинулся назад и вновь смахнул длинные пряди с бледного лица, на котором явственно виднелась надпись «сама невинность». Крупным шрифтом. Тем же самым, что и логотип на мониторе. Лайт поджал губы и передвинул слона на более выгодную позицию. Перед ним стоял выбор – продолжить борьбу за центр или двинуться в обход. Первый вариант казался всё менее реалистичным, а вот второй… Ягами прикинул – без жертв не обойтись, но если его план удастся, то победа будет обеспечена. И он решился. «В конце концов, на кону не только сам факт выигрыша, но и желание, которое я смогу загадать Элу! Девять ходов. Оно того стоит.» - Между прочим, я заметил, что ты редко жертвуешь фигуры, – как бы невзначай заметил Лайт, делая первый шаг к воплощению своего плана. Рюдзаки пожал плечами. - Я жертвую тогда, когда вижу в этом реальный смысл. Сегодня не та партия. - Реальный смысл? – Ягами нахмурился. – Например? - Всё зависит от ситуации, – детектив приподнял короля, задумчиво покачал его в пальцах и сделал рокировку. – Иногда фигуру ставят под бой по собственному желанию, а иногда противник просто не оставляет тебе выбора. - Кто-то когда-то не оставлял тебе выбора? – с насмешливым удивлением воскликнул Кира. – Мне казалось, это твоя прерогатива! - Недолго, но был такой период, – признал Эл. – Когда я только начинал учиться играть в шахматы. Боюсь, в то время все мои жертвы были напрасны. Независимо от того, видел я в них смысл или нет. Лайт замер, забыв опустить приготовленного к пожертвованию слона на клетку. В голосе Рюдзаки прозвучала такая грусть, которая остаётся только от печальных детских воспоминаний. - Пришлось сначала научиться, – невесело улыбнулся детектив. – Играть около двух лет, прежде чем впервые победить своего наставника. - Около двух лет?! – изумлённо воскликнул Ягами. – Тебе что, никогда не поддавались? Детектив непонимающе нахмурился. - Никогда. А зачем? - Ну… – Лайт, наконец, отмер и поставил своего слона на доску. – В детстве, когда я играл с отцом, он мне часто поддавался. Чтобы я выиграл. Эл всё ещё выглядел недоумевающим. - Но это же нечестная победа! В чём смысл? Ягами замялся. Как же ему объяснить? Как объяснить человеку, у которого никогда не было настоящей семьи, что такое любовь? - Ну… Отец хотел, чтобы я порадовался. Он знал, что, если я выиграю, то буду счастлив. Даже если на самом деле этот выигрыш нечестный. – Лайт невольно улыбнулся. – И я действительно был счастлив. Думал, какой я молодец – такой маленький, а победил взрослого, опытного игрока! Рюдзаки задумчиво кивнул. Его взгляд, всё это время направленный на Киру, вновь опустился на доску. Детектив склонил голову набок – признак того, что обсуждаемая тема требовала рефлексии. - Кажется, я понимаю. Тебе очень повезло с отцом, Лайт-кун. Ягами вновь улыбнулся. - Это точно. «Наверное, именно благодаря этим ложным победам я и не потерял мотивацию учиться, –подумалось Кире. – Не представляю, как он вообще играл два года, постоянно проигрывая более сильному игроку, и не бросил?» - А ведь твой отец тоже принёс свою жертву, – вдруг произнёс Эл, не поднимая головы от доски. – Он пожертвовал своей победой ради тебя. Нерационально, но… наверное, правильно. И одним быстрым движением детектив снял с доски слона Лайта. Юноша перевёл дух. Философский настрой исчез, будто и не было. Что это с ним? За разговором он даже не заметил, что уже половина его стратегического плана приведена в исполнение. - С другой стороны, – Рюдзаки, не глядя, запустил свои длинные пальцы в вазочку с печеньем, – Мой наставник никогда не поступался победой ради того, чтобы дать мне ложные представления о своих возможностях. И этот метод нельзя считать неправильным, ведь в итоге я научился играть. - И как, обучение приносило тебе удовольствие? – фыркнул Ягами. - Для меня был важен не процесс, а результат, – уклонился от ответа детектив. – Так что проявление подобной эмпатии не было необходимостью. На некоторое время вновь воцарилось молчание, в ходе которого Лайт, посредством ещё одной «подставной» фигуры, отданной противнику, завладел правым флангом. Ну вот и всё. Лишь один ход отделяет его от заветной цели. Последний ход и последняя жертва. «Если я хочу победить, я должен отдать ферзя. Парадоксально, но и он – просто пешка в моей большой игре. Что мне терять?» - Интересно, какие жертвы можно считать оправданными? – внезапно спросил Эл, нарушая удобно расположившуюся в комнате тишину. Лайт, вырванный из глубоких мыслей, вздрогнул от звука его голоса. - Любые, – рассеянно ответил юноша, всё ещё раздумывающий над своей дилеммой. – Если тот, кто жертвует, умеет красиво оперировать словами. Взгляд Ягами был устремлён на доску, поэтому цепкого взгляда Рюдзаки парень не заметил. - Я говорил про шахматы. Кира стиснул зубы. - А какая разница? – натянуто улыбнулся он, наконец, принимая решение. – В большой игре любые средства хороши. И решительно двинул вперёд ферзя, подставляя его под смертельный удар. «Было приятно сыграть с тобой, Эл.» Детектив замер напротив. Но смотрел он не на доску, а в глаза напарника. - Что? – усмехнулся Ягами. – Разве не ты отправил Линда Л. Тэйлора на верную смерть, подставляя его под удар Киры? - Верно, – спокойно кивнул Рюдзаки. – Но он уже был осуждён на смертную казнь. Я всего лишь приблизил её. Лайт не стал спорить, хотя сильно сомневался в том, что отсутствие приговора остановило бы Эла. - Ладно. Я понятия не имею, каково это – жертвовать человеческой жизнью ради чего-то большего, и не имею права судить тебя. Мои рассуждения – всего лишь теория. «Ага, ври больше», – хмыкнул внутренний скептик, но Кира проигнорировал его. Некоторое время детектив внимательно рассматривал напарника, а затем вновь опустил глаза на доску. - Что же касается шахмат, – продолжал Лайт, – здесь всё зависит от ценности фигуры. Рюдзаки был серьёзен, как никогда. - Ты считаешь, что не стоит жертвовать чем-то важным? - Не совсем так, – Лайт покачал головой. – Когда на кону победа, не стоит жалеть фигур. Так или иначе, без жертв не обойтись, и главное – это верно распределить их ценность. С кого начать, а кого оставить напоследок. Эл покачал головой. Лицо его по-прежнему было серьёзным, словно у преподавателя, объясняющего ученику важнейшую теорему. - Дело не в ценности фигуры, которой ты жертвуешь. Дело в том, что если отправлять всех своих воинов на верную смерть, то рано или поздно тыл опустеет. – Хрупкая белая пешка, проигнорировав стоящего под боем чёрного ферзя, с негромким стуком опустилась на освободившуюся клетку. – Тебе мат, Лайт-кун. По телу Ягами ощутимо пробежали мурашки. Но это был не затухающий азарт и не чувство эйфории. Это был страх. - Как много людей останется на твоей стороне, если ради великой цели ты на их глазах будешь жертвовать самым дорогим? – очень тихо спросил Эл. Кира содрогнулся. Детектив не переходил грани светской беседы, но, чтобы не заметить аналогию, нужно быть слепым и глухим. Видимо, именно такими делают людей азарт и чувство превосходства. Слепыми и глухими ко всему миру. Эл смотрел на него. Взгляд его тёмных глаз больше не пытался пригвоздить к месту, пронзить насквозь и, заглянув внутрь, увидеть всю правду. Кажется, впервые за всё время их знакомства Рюдзаки не стремился вытащить из Киры душу. Он хотел поделиться своей. Надёжно спрятанной за бронёй рациональности и скептицизма. Чуткой и отзывчивой к чужим страданиям. Лайт отвёл глаза и откашлялся, пытаясь прочистить горло. - Я должен тебе желание, – хрипло проговорил он, не отвечая на вопрос. Что бы Рюдзаки не загадал, это не будет хуже, чем то, что происходит сейчас. Некоторое время Эл молчал. - Желание, – произнёс он наконец. – Странно… Мне всегда казалось, что я точно знаю, чего я хочу. Но сейчас… – детектив покачал головой, словно удивляясь самому себе. – Признаться, я в замешательстве. Ягами молчал, покорно ожидая решения Рюдзаки, словно смертного приговора. И увидел краем глаза, как тот чуть наклонил голову. - Скажи мне, Лайт-кун… «Если сейчас он спросит, Кира я или нет, я умру на месте», – мелькнуло в голове Ягами. - …где ты научился так играть в шахматы? Лайту понадобилось несколько секунд, чтобы вернуться в реальность и сообразить, в чём суть вопроса. - Я… Сначала я играл дома с отцом. Когда освоил азы, он предложил мне записаться в секцию. Там я играл два года, пока не перешёл в старшую школу. Потом пришлось бросить – из-за подготовки к экзаменам времени совсем перестало хватать… Но я начал играть с компьютером. Ягами слышал свой голос будто из-под воды, собственные слова казались неправдой. Он будто говорил не о себе, а о ком-то другом. Хотя… в сущности, так оно и было. Воспоминания, о которых он рассказывал, принадлежали не Кире. Шахматная секция, учёба, экзамены – всё это было частью жизни Лайта – прежнего Лайта, который не скрывал никаких тайн, ни от кого не прятался и даже не помышлял о создании идеального мира. - Ты говоришь об этом с сожалением, – заметил Эл. – Не хотел бросать секцию? Ягами кивнул. - Отец всегда много работал, поздно приходил домой, мы почти не общались. Шахматы были тем немногим, что нас объединяло. – Лайт чуть улыбнулся. – Ну, помимо интереса к криминалистике. Я хотел научиться играть как следует, чтобы ему было со мной интересно. Лёгкая улыбка тронула губы Рюдзаки. - У каждого из нас есть маленькие желания, – проговорил детектив, внимательно рассматривая напарника. – И некоторые из них могут впоследствии стать серьёзной жизненной целью. Лайт невольно улыбнулся в ответ. - Надеюсь, твоё желание не слишком глобально? Я ведь всё-таки не Господь Бог. - Не слишком, – успокоил его Эл. – Приходи сюда… Завтра. Ягами непонимающе поднял брови. - Завтра? - И завтра, и послезавтра, и через неделю, – Рюдзаки поднялся с дивана и посмотрел на напарника сверху вниз. – Я буду учить тебя играть в шахматы. Кира изумлённо моргнул, не в силах вымолвить ни слова. - И это… твоё желание? – уточнил он наконец. Детектив кивнул с самым серьёзным видом. - У тебя слишком хорошие данные, чтобы пренебрегать ими, поэтому я буду с тобой заниматься. Полагаю, что ты не можешь оспаривать желание победителя? Лайт не смог сдержать ехидной ухмылки. - Через пару недель я задам тебе тот же вопрос. - Посмотрим, – прищурился Эл. Разговор прервал звуковой сигнал, прозвучавший на телефонах напарников почти одновременно. Устройства дружно оповещали о возможном подключении к Интернету.