Телохранитель

У меня был телохранитель

      Я обращался к нему, как Яков Петрович. Он работал у моего отца пять лет. На тот момент мне было тринадцать, я учился в шестом классе. Многие улицы у нас славились убийством и наркоманами. На нашей улице не было убийств, но были наркоманы и педофилы, которые иногда поглядывали за детишками. Обычно рядом с ними были родители. Не было случаев, когда их отпускали одних на улицу.       Рядом с нашей улицей была прекрасная аллея, но до неё нужно было идти. Идти не очень долго, может быть километр, я точно не помню. На этой аллее я любил читать. Яков Петрович всегда был со мной. Он молча сидел, глядя на меня. Я чувствовал его взгляд на моём лице, на книге. Его тёмные глаза следили за моими действиями, за редкими людьми, которые проходили мимо. Он боялся за меня.       Я чувствовал его заботу. Его забота была намного больше, чем у моих родителей. Он проводил со мной намного больше времени, чем они. Но читал я редко, а хотелось бы много. У меня была младшая сестра, которую звали Лизочка. Мама и папа были на работе, по этому мне приходилось с ней сидеть, когда она была маленькая. Вечером родители приходили, а я садился сочинять стишки и читать книги.       Мой телохранитель сидел на кровати, следя за моими движениями. Когда я дописывал очередной стих, он вежливо просил меня: — «Коленька, покажите-ка ваши стихи»       Я был не против, наоборот. Мне льстило желание человека читать мою писанину, ведь мой отец был против моих увлечений. Он всегда говорил мне о том, что я страдаю бездельем. Говорил мне о том, что я парень, я должен работать.       На самом деле я многое делал для дома. Я выполнял все обязанности, которые мне поручали. В конце концов, сидел с младшей сестрой!       Мои родители всегда были неблагодарными.

У меня был друг. Телохранитель

      Мы часто разговаривали с ним на разные темы. Он рассказывал мне истории из своего детства, хотя лет ему было не так много. Он помогал мне сидеть с младшей сестрой, пока она не пошла в садик. Кстати, о садике.       Он был неплохой, достаточно большой. Лиза вела себя тихо, не шумела.Я всё равно чувствовал, что ей было некомфортно, но ничего не мог с этим поделать.       Моей сестре Яков Петрович понравился сразу, чего обычно очень сложно добиться. Иногда я ревновал своего друга к ней. Но я утешал себя его заботой. Он часто целовал меня в лоб и трепал по длинным волосам, улыбаясь мне.       Я повзрослел. Я получил паспорт, но следующие два года прошли быстро. У меня не было особых воспоминаний, разве что близость с Яковым Петровичем усилилась и мы стали, кажется близкими друзьями.       Мне исполнилось шестнадцать. У меня умер отец. Я не чувствовал большую утрату, ведь с самого детства не очень хорошо общался с ним. Но меня волновало совершенно другое. Я умолял маму, чтобы Яков Петрович остался. Видимо она была не против, либо ей было важно, чтобы я отстал от неё, но главное, что мне удалось её уговорить.

Зима

      Зимой я редко выходил на улицу, но часто болел. Моя кожа была бледная (хотя, кажется она всегда оставалась ей), а щёки розовели. Лекарств у нас особо не было, но Яков Петрович доставал мне из города хорошие средства, после которых мне становилось лучше с каждым днём.

Лето

      Летом я пытался гулять, как можно чаще. Один я был очень редко, только когда я нуждался в уединении. Я брал с собой любимую книгу, которую перечитывал уже тысячу раз, но эмоции у меня были, как в первый. И я шёл на эту аллею, мечтая о хорошем вечере.       По приходу домой я шёл в свою комнату, где меня уже ждал Гуро. Я иногда удивлялся его фамилии. Она была для меня необычной. В свои семнадцать лет я понял, что люблю его. Мы перешли на новый уровень отношений. Он целовал меня в губы, щёки и называл своей душой. Я был очень рад этому, честно. Я очень хотел быть его парнем, но понимал, что лучше потерпеть ещё годик.       Этот год тянулся для меня долго и это лето я больше не проводил один. Я проводил это лето на той же аллее, с той же книгой в руке, с тем же самым человеком. Но этот человек теперь значил большее для меня, чем просто телохранитель.       Если говорить о моей сестре, то она уже стала взрослой. Она пошла в первый класс, завела себе подруг, хоть я и подмечал, что это сложно. Но я был рад за неё. Я был рад, что ей с ними комфортно.

Осень

      Сентябрь запомнился мне дождливой погодой, опавшими листьями и тёмно-бордовыми глазами. В сентябре я вновь принялся писать стихи. Писал стихи я лишь о нём. Мне ничего другого в голову не лезло.       О своей учёбе говорить я до последнего не хотел, но если коротко: мне было всё равно. Пожалуй, я сказал это слишком сухо.

Зима

      Пришла зима. На этот раз я не болел, ведь был согрет любовью я мужчины, что рядом каждый раз со мною был. Он прижимал меня к груди своей, сжимал в объятьях. Я обнимал его в ответ. Мне кажется, не нужно больше счастья, ведь он любил меня, а я его в ответ.

Весна

      1 Апреля наступало мучительно долго. Последние два года, как я уже говорил, мне не запоминались.       С самого утра Яков Петрович разбудил меня и отвёл на аллею. Он протянул мне рубиновое кольцо, надевая на безымянный палец. Он промолвил: — «Коленька, будь моим»       Я ничего не мог сказать на это. Я потерял дар речи. Голос в моей голове кричал о том, что я всегда был его. Гуро без слов приблизился ко мне, заглянув в глаза.       Он поцеловал меня, стирая с щёк мои слёзы счастья. В этот день Яков Петрович Гуро стал моим навсегда.

У меня есть любимый мужчина. Телохранитель