Последняя фотография

— Ох, черт — выдыхает юноша — Хисын-хен...ах…черт — все повторяет Джеюн, водя рукой по своему члену. Вечер пятницы в университетском общежитии, тишь да гладь и Шим, будучи один в комнате, лежит на своей кровати, в очередной раз наяривая на фото хена. На фото своего драгоценного и любимого хена. Только один Бог знал как и откуда он находил эти редкие фотографии, потому что в инстаграме у того было их всего четыре: 1) дурацкое селфи со школы; 2) какой-то смазанный кадр на лестнице; 3) фото с друзьями где-то на пьянке; 4) и самая любимая, самая желанная фотография, где хен стоит вечером, непонятно где, около столба с кофе в руках. Голова его откинута назад, а глаза закрыты, и желтый свет фонаря мягко освещает его профиль, шею и руки. Самым прекрасным было то, что Джеюн самолично делал эти кадры. Парень отчетливо помнит тот вечер, когда им пришлось много работать по учебе и они, решив передохнуть, вышли покушать токкпоки с раменом, а после захватить и кофе. Младший был удивлен тому, что хен попросил его сфотографировать, ибо, как он помнит, тот делать это особо не любил. Юноша помнит и то, что снимков было много и сделаны были они, к его сожалению, на чужой телефон. Так бы у него в коллекции было бы плюс двадцать фото для дрочки и ему бы не пришлось лазить по затхлому сайту старшей школы, где учился Хисын, чтобы найти хоть что-то. Но он нашел. Фотографию, где тот сидит в своем школьном жилете, глядя прямо в камеру и неловко улыбаясь. В ушах серебряные серьги, а на шее криво завязанный галстук. Он выглядит настолько невинно, насколько возможно. — Надеюсь, это с выпускных классов — думает парень, вытаскивая салфетки из тумбочки, — но никто же не узнает, ведь так? — бормочет про себя Джеюн, попутно запуская руки в штаны. — Главное, чтобы ты сам не узнал, Хисыни — хеен~ — шумно выдыхает юноша. Когда это все началось никто не знает, Джеюн уже сам не помнит, как начал чуть ли не каждый вечер выбирать фото по настроению. Он знает где искать, потому что выучил все уголки сайта их универа, чужих инстаграмов, разных форумов и т.д. Он необыкновенным образом может найти все что нужно в интернете, даже ответы на тест у самого строгого преподавателя. Может, поэтому он зам. староста группы, а может ему просто выгодно иметь доступ к тем, кто фотографирует, ведь, мало ли его хен решится участвовать в каком-нибудь мероприятии. Джеюн настолько упорный в этом деле, что ему завидовал бы каждый, кто узнал бы о его таланте. Но никто, к счастью, ничего не знает, тем более сам Хисын. Поэтому Шим просто продолжает спускать на хена уже, наверное, третий месяц. Единственное, он поставил себе условие не фотографировать Хисына исподтишка, ему кажется, это было бы нечестно. А вот дружить и использовать друга для своих похабных целей ему кажется совершенно нормальным. Потому что отказаться от такого веселья он просто не может. Особенно после того, как Джеюн понял, что встает у него только на хена. Был ли он удивлен? Да. Был ли разочарован? Нет. Ему все это определённо доставляло удовольствие. — Малыш, ты такой — продолжает шепотом выговаривать парень, ускоряя темп — такой тут нетронутый. Шим пристально смотрит на фото, представляя себя в этот раз учителем старших классов, уединяющимся с учениками где-то в кладовке, а лучше в пустом классе, в котором он уже забыл, запер дверь или нет. Он думает о том, как этот милый, с огромными черными глазами, прекрасными тонкими губами, тихий и скромный Хисын со всем обожанием отсасывает ему под столом, чувствует, как от адреналина стучит кровь в висках и как от удовольствия тает его собственный член. Парень, кидая телефон куда-то на кровать, закрывает глаза и свободной рукой начинает водить по своей груди, изображая в голове, что это чужие руки так тянутся к нему. Ему хватает секунды, чтобы кончить, выпуская из собственных губ желанное имя — Хисын. Парень слегка поднимает таз, выгибая поясницу, и кончает, пачкая руку, живот и слегка постель. Увидев это, он шумно выдыхает и, не дотягиваясь до бумажных салфеток, вытирает все об край футболки. «Да и какая разница, если уже вечер, и никто не удосужится заглянуть ко мне, все равно собирался заняться следующим утром генеральной уборкой и стиркой» — думал про себя Джеюн. Парень, лежа на кровати, старается выровнять дыхание и вот-вот было начал засыпать, как вдруг: «Тук-тук-тук» слышится характерный стук по двери, что значит, что хен пришел. — Блять — громко вскрикнул юноша, пытаясь как можно быстрее замести все следы преступления. Он быстро прячет салфетки, снимает с себя футболку и, не найдя новую, кидает грязную куда-то в угол и решает открыть дверь так. — Что-то ты долго — монотонно произносит парень. — Я спал — резко выпаливает Шим. На что Хисын молча проводит взглядом снизу вверх, быстро рассматривая подтянутый торс, сильные плечи, длинную шею, пухлые губы, красные щеки и до ужаса растрепанные блондинистые волосы Джеюна. И сам он, как всегда, выглядит чудесно в Шимовских глазах. На нем черная водолазка и черная короткая куртка, серые джинсы, ремень, грубые ботинки, рюкзак и черная шапка, а лицо скрывает медицинская маска, которую парень благополучно стянул и кинул в чужую мусорку. — Пустишь? — тихо спрашивает старший — А, да, конечно! — громко проговаривает Джеюн, уходя с дверного проема — а зачем ты пришел? — За конспектом — устало отвечает Ли, разуваясь. Младший на секунду даже зависает, заворожено глядя на это, ибо он всегда мечтал, чтобы хен хоть раз наступил этими чертовыми ботинками прямо на него, прямо на его вставший член, чтобы скулить от боли, прося прощения. Но ничего не говоря, парень шумно выдыхает, попутно закрывая дверь. — Рано ты спать лег — парень усаживается на кровать и ловит чужой недовольный взгляд — да ладно тебе, будто ты меняешь постель — с усмешкой продолжает Хисын. А Джеюн просто смотрит. Молча. Прямо в глаза напротив. Будто не отошел от того, что делал буквально три минуты назад. Потому что он правда не отошел, и ему хотелось повторить, но уже не на фото. — Ты знал, что лучше портреты писать с живой натуры? — Причем тут это? — спрашивает Хисын, снимая шапку и подправляя свою длинную челку. «Как же сексуально» — М? Ну так причем? — Чонвон рассказал. — Ясно… — зависает парень — ты сегодня сам не свой, видимо, правда спал — слегка качая головой, произносит Ли –прости, но мне сейчас правда нужны те конспекты по социологии, что я тебе давал. — А, да конечно — с облегчением бросает Шим — подожди секунду, я хуй знает куда закинул их. На что старший ничего не отвечает и лишь остается сидеть на кровати, пока Джеюн роется в тумбочке под столом. И второму кажется, что Хисын следит, потому что он буквально своей спиной чувствует этот прожигающий до костей взгляд. — Как день прошел? — пытаясь разбавить атмосферу, спрашивает Шим. — Ужасно, на втором курсе столько домашки, я уже устал. Вчера весь день переделывал этот чертов проект, потому что кое-кто недалёкий все запорол. Ко всему прочему, он не пришел сегодня, за что нас наказали и заставили сидеть делать грязную работу. Почему староста только нас так гоняет? Я уже конкретно заебался, на первом курсе всем было на нас плевать, а сейчас… — тяжело выдохнул старший, заканчивая свой монолог. — Теперь мне стало страшно — смеясь, говорит Шим куда-то в стол. Но Хисын ничего на это не отвечает, продолжая надоедливо сидеть за спиной. Как же младшему просто хочется резко встать и прям так завалить хена на кровать. Сорвать с него эту ужасно красивую одежду, попутно сминая его сладкие губы. Водить рукой по стройному телу, гладить смуглую кожу и оставлять на ней свои отметины. Хочется взять в руки его вставший и просящий ласки член. Довести его до оргазма. Хочется обнимать его, целовать его, и просто уснуть рядом. Шиму так и хочется смотреть на эту прекрасную, до ужаса живописную картину под названием Ли Хисын. — Ты что, дрочил на меня? — холодным ветром проносится в сознании Джеюна — Ааа??? — удивлённо восклицает юноша, поворачиваясь к собеседнику — с хуя ли ты так решил? — Ну, а с хуя ли на твоём телефоне открыто моё фото? — А с хуя ли ты трогаешь мой телефон сейчас? — Ну, а с хуя ли ты забыл его выключить? — Да, — резко выпаливает младший. — Что да? — Да, я дрочил на тебя, и что с того? — Че бля? — удивленно спрашивает Ли, все продолжая сидеть на чужой кровати с чужим телефоном в руках, где открыто его собственное фото. Лицо его выражает огромное удивление, рот слегка открыт, а одна бровь вскинута вверх. В комнате воцаряется неловкая тишина. Джеюн стоит, сминая папку с конспектом в руках, кусает губы и пристально смотрит своими круглыми от удивления глазами в глаза напротив. — Я думал, ты шутишь — тихо произносит Ли. — Я думал, ты шутишь — резко кидает Шим. В комнате снова виснет тишина. Тягучая, нудная тишина. Кажется, ей уже давно надо умереть от того сколько она уже не дышит. Потому что это правда было невыносимо долго. — Давай бери свои конспекты и вали уже, — Джеюн наконец-то становится палачом. Он резко вытягивает хена с кровати и неловко, но с силой толкает его к выходу, все стараясь не смотреть в глаза. — Подожди…ты хоть руки мыл? — обыденно спрашивает старший. — Это единственное, что тебя сейчас волнует? — Нет, не только — останавливается Хисын — тебе нравится эта фотка? — Блять — Джеюн уже весь красный — какая теперь-то разница? — Да она старая, мне тут лет семнадцать. — И что? — Я сейчас не так выгляжу. — ЭТО ТУТ-ТО ПРИЧЕМ? — НЫНЕШНИЙ Я ТЕБЯ НЕ ПРИВЛЕКАЮ ЧТО ЛИ? — БЛЯТЬ, ЧТО? Парни на секунду останавливаются и стоят, пристально глядя друг другу в глаза. Кажется, нигде больше в этом мире не было настолько много неловкости на один квадратный метр, как в этой комнате. Чтобы настолько плотно, что аж тяжело дышать, по крайней мере сейчас, в этом общежитии, нигде как здесь такого не было. — Что ты этим хочешь сказать? — тихо спрашивает Шим. На что старший лишь хлопает глазами. — Неважно, мне пора — Хисын пытается развернуться и выйти из комнаты. — Нет-нет, постой — Джеюн всеми силами хватается за хена. — Нет-нет, я пойду — отнекивается старший. — А если я скажу, что нынешний ты мне нравишься больше всего, ты останешься? Слишком смело и резко для Джеюна, но он это произносит настолько быстро, что даже по началу сам не понимает, что произошло. И парень, глядя в спину хена, видит, как его уши краснеют и чувствует, как тот смущается, а после понимает, что все-таки не зря он это выпалил. — Это просто последняя фотка, которая, ну… — шепчет Шим куда-то в затылок хену. — Лучше бы ты молчал. — А что еще пожелаешь? — все ближе подходя, говорит Джеюн, обжигая нежную кожу хена. — Поцелуй меня. — М? — удивленно зависает младший. —О господи, не делай вид, что не услыш– Хисын, не успевая договорить, чувствует, как чужие руки, быстро развернув его, резко пихают спиной к двери, от чего та шумно захлопывается. Джеюн хватает его за лицо и грубо, но чувственно целует. Он не совсем понимает, сон это или явь, ему просто хочется побыстрее сделать все, что он так давно хотел. Чужие губы, к приятному удивлению, оказываются еще мягче, чем он думал. Да и целуется хен невероятно хорошо, от чего крышу уносит в разы сильнее. Младший, не разрывая поцелуй, ловким движением правой руки накрывает ладонью член старшего. Хисын на это отвечает лишь стоном в поцелуй и, обхватывая чужую шею руками, сильнее прижимается к Шиму. Джеюн, пуская на волю и левую руку, ловко и с лязгом снимает ремень, растягивая эти до ужаса обтягивающие джинсы хена. Младший аккуратно берет в руки чужой вставший член и начинает медленно, дразня, водить по нему ладонью. Дождавшись реакцию в виде недовольного стона и движений чужих бедер вперед, Джеюн, довольно улыбнувшись в поцелуй, начинает умело дрочить чужой член. Ему нравится, как старший отвечает на все его действия, как жадно целует, как приятно откидывает шею, давая больше пространства для поцелуев, как сладко стонет его имя, спуская на чужую руку. Даже после того, как кончил, Хисын продолжает стоять, обнимая младшего за шею, шумно дыша куда-то в плечо. Казалось, его собственные ноги не держат, пусть Джеюн и не делал ничего такого, но второму хотелось сделать это такое. — Может, пойдем на кровать? — тихо предлагает Шим. — Угу, — утвердительно отвечает Ли. И Джеюн аккуратно, со всей нежностью, бережно кладет хена на свою постель. Картина перед ним великолепна: Хен, весь растрёпанный, учащённо дыша, с красными щеками, искусанными губами и засосами на шее лежит под ним на его же постели и засыпает. Блять, что? Засыпает? Джеюн удивленно наблюдает за тем, как выравнивается чужое дыхание и как затуманенные страстью и усталостью глаза медленно закрываются. Картина открывается невероятная, но что делать с тем, что творится в штанах у глядящего? И Шим, недовольно выдыхая, укрывает старшего, и, делая пару фотографий, идет в душ. Не готовый писать с натуры, студент первого курса Шим Джеюн с факультета живописи во второй раз за час наяривает на фото своего хена. После душа младший вновь заглядывается на хена, который смял под себя подушку и спит, обнимая ее. Он выглядит невероятно мило и невинно в его глазах поэтому Джеюн просто заваливается рядом. — Хочу еще, — думает про себя младший, понимая, что хен проснется завтра только к обеду.