Покаяние перед вечным сном

      Когда всё пошло не так? Этот вопрос я задавал себе уже несколько дней с того самого момента, как Анго предал нас.       Честно, я не знаю. Но мне очень жаль, что всё так получилось.       В тот момент, когда меня отбросило ударной волной от взорвавшегося автобуса, в котором находились мои дети… я почувствовал ярость и вину. Они застлали мои глаза, я не видел ничего, кроме горящих обломков, разлетевшихся по проезжей части. Единственное, чего я хотел — это отомстить. Жид хочет смерти? Что ж, он её получит.       Конечно же, я знал, что умру. Но тогда мне было наплевать. Мне было плевать даже на Дазая. Я не думал о том, каково ему будет.       Сейчас я доживаю последние минуты (или секунды?) своей жизни. И я чувствую вину. Огромную вину. Я не хочу больше жить. Но сейчас я понимаю, как на самом деле дорог Дазаю. То, как он сжимает челюсти, как дрожат его руки и нижняя губа… как он пытается сдержать слёзы… с каким отчаянием смотрит на меня… Ещё никогда я не видел на его лице такого выражения, как сейчас.       Мне жаль. Жаль, что мы не справились с этим вместе. Жаль, что ни он мне, ни я ему не смог довериться полностью. Возможно, тогда я бы послушал его и не стал лезть в особняк в одиночку. Наверное, мне нужно было надавить, чтобы пробить стены, которые он возвёл вокруг себя. Проявить каплю инициативы, не быть таким пассивным.       Но я не сделал этого. Видимо, он не настолько важен мне? Я не хочу соглашаться с этой мыслью. Возможно, я брежу из-за потери крови. Я не знаю. Но к боли от раны в груди добавляется ещё одна боль. Щемящая.       Я попросил его перейти на светлую сторону. Возможно, это эгоистично, но я хочу вытащить его из всего этого. В мафии каждый сам за себя. А Дазаю… ему нужны поддержка и опора, которых в мафии дать не сможет никто. Даже я. Потому что после всего, что он пережил (и о чём не знаю даже я), он заслуживает кого-то лучшего, чем я.       На последнем издыхании я касаюсь его щеки. Хочу заправить прядь волос за ухо, но рука вздрагивает от волны слабости, прокатившейся по телу. Пальцы цепляются за бинты на его лице в попытке не упасть вниз.       Всё мутнеет. Неровное дыхание Дазая отдаляется и приглушается. Меня клонит в сон.       Я хочу, чтобы ты жил, Дазай. С этой мыслью моя рука опускается, сдёрнув бинты с его глаза, и я погружаюсь в вечный сон.