Любовь в подарок

Все девчонки в нашем классе мечтают выйти замуж за Егора Сергеевича. А те, которые говорят, что такого в их мечтах нет, просто нагло врут. Потому что в нашего биолога — Солнышкина Егора Сергеевича, — которого я втайне от всех зову просто Солнышко, нельзя не влюбиться. Новый учитель биологии и, по совместительству, наш классный руководитель (спасибо Анне Николаевне за то, что отказалась от нас), недавний выпускник ВУЗа, появился в нашей школе в начале учебного года, но уже успел покорить не одно женское сердце. Красивый воспитанный преподаватель, с длинными бронзовыми волосами, милым веснушчатым лицом, орехово-золотыми глазами, которые обрамляли круглые очки, как у Гарри Поттера, не мог оставить равнодушным никого. Солнышко всегда одевался по последнему писку моды: в основном белая рубашка, чëрный молодëжный смокинг с подвëрнутыми брюками и белые кроссовки. Что может быть вообще лучше? Не только старшеклассницы вздыхали по Егору Сергеевичу, но и большая половина педагогического состава. Преимущественно это, конечно, касалось молодых учительниц начальных классов. Эти дамы не давали биологу прохода абсолютно везде. Что заставляло меня конкретно так ревновать. Хотя и взрослые училки уж слишком настойчиво опекали Солнышко. Я не раз слышала, как в столовой наша шестидесятилетняя англичанка (да, не по канону, конечно) Станислава Федоровна приветливо выкрикивала: — Егор Сергеевич, идите к нам! Мы вам место заняли. Б-р, аж тошно становится. А ещё после уроков Станислава Федоровна зазывала Солнышко к себе на чай. Разумеется, Егор Сергеевич не мог отказать старой женщине в таком удовольствии. Потому что он галантный, воспитанный и, возможно, иногда слишком мягкий с коллегами. У них же чудовищная разница в возрасте — лет сорок! Англичанка уже старая, а она всë с молодыми парнями заигрывает… Беспредел. Конечно, у нас с Солнышком тоже немалая разница — целых восемь лет. Для кого-то это покажется незначительным препятствием к большой и чистой любви, но в моём возрасте — это целая пропасть. Поэтому пока я даже не предпринимаю никаких попыток завязать отношения со взрослым красивым парнем, он, тем более, наш классный. Поэтому остаётся мне, как и всем моим одноклассницам, сидеть на уроках, подперев щëку кулаком, и любоваться красивой физиономией биолога. Сегодня Егор Сергеевич, как и обычно, одет с иголочки. Эх, я бы все на свете отдала за то, чтобы мой будущий парень (если им все-таки не станет Солнышко) был хоть на сотую долю таким же стильным, как он. С зачёсанными назад длинными бронзовыми волосами, на которые я буквально молиться была готова, в светло-сером костюме и с обаятельной улыбкой на лице. Ну ведь настоящий Солнышко. Каждый день, перед биологией, я часами просиживала над параграфами, чтобы на уроке сидеть с довольной физиономией и надеяться, что Егор Сергеевич вызовет к доске, задаст вопрос, а я на него отвечу и получу в награду его фирменную улыбку. А еще у биолога просто умопомрачительный парфюм. Этот запах обычно чувствуешь, только если находишься близко-близко к Егору Сергеевичу (ещё один плюс отвечать у доски на его уроке), или, например, когда, как староста класса, ждёшь, пока биолог заполнит журнал. Я просто обожаю Егора Сергеевича. — Эй, Саша, хватит на биолога слюни пускать, тему записывай, — Аня, моя соседка и подруга, пихнула меня локтем в бок. Еë слова вырвали из мечтаний, так как показались слишком громкими. Я оглядела класс, но, кажется, все мои одноклассники ничего не услышали. — Давай, повтори по-громче, — рыкнула я. — А то, боюсь, Егор Сергеевич не расслышал. Щербакова на это лишь издевательски хмыкнула и пожала плечами. Подруга вообще считала, что это у меня просто гормоны шалят. Такое суждение иногда обижало, но я, всё же, уже привыкла к этому. И хотя мы с Аней больше не разговаривали, Егор Сергеевич смотрел в нашу сторону, и пару раз я встретилась с ним взглядом. Оттого сильно разнервничалась и демонстративно уставилась в окно. Каждый раз, когда я замечала на себе взгляд биолога, я становилась смущённой и чуточку счастливой. Разумеется, взгляды остальных учителей так меня не беспокоили. Не сдержавшись, я посмотрела в сторону учительского стола и снова встретилась с парой ореховых глаз. Пока все что-то записывали, Егор Сергеевич, явно о чём-то задумавшись, гипнотизировал взглядом нашу с Аней парту. Каждый раз, когда в расписании стоял урок биологии (а это было в понедельник, среду и пятницу), я вставала заранее и целый час наводила перед зеркалом красоту. Мама искренне удивлялась, почему в один день я могу безжалостно проспать школу и выскочить из дома, едва почистив зубы, а в другой день навожу марафет, словно собираюсь на свидание. Не знаю, замечали ли остальные одноклассники, что пару раз в неделю я приходила в школу особенно нарядной, и догадывались ли они, в чем дело… Мне плевать. Только Аня быстро просекла в чëм тут дело, и часто с самого утра подкалывала меня на эту тему. Ничего, вот влюбится сама, и я посмотрю на то, как она запляшет. И всё-таки, я волновалась. Егор Сергеевич смотрел на меня сегодня больше обычного. По этому я старалась гипнотизировать своим взглядом не молодого преподавателя, а снежинки за окном. Уже начало декабря, а снега нормального в городе так и нет. Солнышко медленно и размеренно рассказывал нам новую тему. Слушать его лекции — одно удовольствие. Тембр биолога мягкий и приятный. Все в классе притихли, и, подобно мне, с заворожением слушали учителя. Однако вскоре утренняя идиллия была нарушена. Сначала перестали сыпать снежинки с неба, а потом Егор Сергеевич задал вопрос. Не то чтобы меня это расстраивало, я знала ответ, просто не хотелось, чтобы Солнышко прерывал свой монолог. Несмотря на некоторую обиду, я подняла руку, единственная из класса. — Трусова, я, конечно, ценю ваше рвение, — Солнышко улыбнулся, от чего края моих ушей покраснели. — Но у вас много оценок за этот семестр, дайте ответить другим. Я услышала многозначительный смешок Ани, и, поспешно кивнув биологу, пихнула подругу локтем. Аня на это ни как не отреагировала, лишь снова уставилась в телефон. — Ну же, ребята, неужели больше никто ответ не знает? — голос Солнышка стал слегка разочарованным, класс молчал. Мне стало его жаль. Он же, бедняга, старается, распинается тут перед нами, а отдачи никакой. Вздохнув, Егор Сергеевич открыл список нашего класса, и глаза его забегали по фамилиям моих одноклассников, выбирая из двадцати одного человека того «счастливчика», казнь которого мы все вместе будем созерцать. В кабинете повисло нервное молчание. — Горошкин, — торжественно произнëс биолог. Напряжение спало. И я почувствовала, как Аня облегчëнно выдохнула. Вадим со страдальческим видом поднялся с места и, переминаясь с ноги на ногу, посмотрел на Егора Сергеевича. — Давайте, Вадим, я уверен, что вы справитесь, — воодушевлëнно сказал Солнышко, ослепительно улыбаясь. Какой же он всё-таки милый! — Ну, раз так, то вы никогда так сильно не ошибались в своей жизни, — пожал плечами одноклассник, вид у него был всё таким же удручëнным. Егор Сергеевич еле заметно поник, надо сказать, он был единственным учителем в школе, которого так волновали знания своих учеников. Мне снова стало жаль его. В этот момент дверь распахнулась, и в нашем классе появилась Антонина Петровна — завуч. Вид у женщины был встревоженный, а и без того растрëпанные, короткостриженные кудрявые волосы сейчас вообще походили на какое-нибудь гнездо. Класс оживился, кто-то (не я), как положено начал вставать, приветствуя Антонину Петровну, но она замахала руками и со словами «сидите ребята, сидите» почти подбежала к Егору Сергеевичу, который приветливо ей улыбнулся. Завуч что-то шепнула биологу на ухо, от чего тот мгновенно помрачнел, или, скорее, задумался, потом кивнула нам и, уже более сдержанно, вышла из класса. — Вадим, — обратился Егор Сергеевич к Горошкину. — Садись, тебя, считай, звëзды спасли. Одноклассника дважды просить не пришлось. Он громко поблагодарил Солнышко и усадил свою пятую точку обратно на стул, блаженно выдохнув. Вид у биолога был почему-то потерянным и понурым. Ему как будто бы подсунули землю вместо обеда. Он продолжил вести урок, только без прежнего энтузиазма, за что Антонину Петровну я готова была убить. А ещё Егор Сергеевич заставил нас конспектировать параграф, короче, завуч только всë испортила. — Хватит на него таращиться, — шепнула мне Аня уже более раздражëнным тоном. — Скоро дыру просверлишь в его смазливом личике. Еë слова снова показались сильно громкими. — Тебе разве Егора Сергеевича не жалко? Смотри, как он потух, — ответила я, отведя наконец глаза от преподавателя. — Мне пофиг на твоего Солнышко, в курсе, что у тебя уже зависимость? —огрызнулась Аня. — Нет у меня никакой зависимости. — Да? Серьёзно? Да ты чуть ли плакат с его портретом на стену вешаешь. — Не было такого. — Ну это я так, образно, округляю. — Ой, вот иди ты… — закатила глаза я. — Трусова, Щербакова, о чём вы там разговариваете, что это настолько интересней биологии? — Егор Сергеевич смотрел на нас слегка хмуро, его ореховые глаза внимательны следили за нами через блестящие линзы круглых очков. — О гормонах и зависимости, — ответила Аня, и только я заметила сарказм в еë голосе. — Займитесь, пожалуйста, темой урока, — попросил Солнышко своим бархатным голосом и улыбнулся. — Конечно, конечно, — закивала «предательница» Щербакова и повернулась ко мне с довольной ухмылкой. — Ненавижу, всегда буду ненавидеть, тебя, и твоих детей, и… — я поняла, что дальше оскорбления могут выйти из-под контроля, по этому сдержалась и лишь с вызовом посмотрела на подругу. Та на это внимания никакого не обратила. — Саша, — обратился ко мне Солнышко и сердце моë подпрыгнуло к подбородку. — Что? — Зайдите ко мне после уроков. — Хорошо, — кивнула я, а сердце сделало сальто в груди. Егор Сергеевич пригласил меня к себе в кабинет на тет-а-тет встречу. Да это же почти свидание! Неужели сегодня мне так повезло? — Ой-ой-ой, засветилась аж, — усмехнулась Аня. — Завидуй молча, — парировала я. — Ага, мечтай, — хмыкнула подруга. —Смотри не умри от счастья. — Уж постараюсь, раз ты так просишь, — отозвалась я и уставилась в тетрадку.

***

Этот день тянулся, как на зло, мучительно долго. Да ещё и пара контрольных нарисовались, зашибись вообще. Седьмой урок я просидела, как на иголках, ожидая его скорейшего окончания. Аня всë это время лишь подшучивала надо мной и болезненно закатывала глаза, когда я говорила ей о том, что хочу чтобы урок кончился, как можно быстрее. Подруга называется, нечего сказать. Наконец, спасительный звонок громыхнул на весь кабинет. Я подпрыгнула, как ошпаренная и чуть ли не первая выбежала в коридор, впопыхах попрощавшись с Щербаковой, которая взяла с меня обещание — всë потом ей рассказать. Кабинет биологии находился на третьем этаже, поэтому я опрометью бросилась наверх, чуть ли не сбивая других учеников. По пути зашла в туалет, поправила причёску. У нас с Солнышком даже цвет волос почти одинаковый, правда, у меня не натуральный, но всё же. Пришла я к классу номер 303 первой, Егора Сергеевича ещё не было. Но это даже хорошо, будет время нормализовать дыхание и успокоиться. И я обязательно сделала бы это, если б на меня сзади кто-то не налетел. При чëм толчок был такой силы, что я пошатнулась, и из моих рук выпали тетради, которые вручила мне математичка, мол: «Отнеси их в класс, ребята потом разберут», в общем, обычная задача старосты. — Смотри куда идëшь, — рыкнула я, опускаясь на колени, чтобы поднять тетради. — Не могу, — ответил слегка хрипловатый мужской голос. — Слепой что-ли? — я была раздражена, поэтому в выражениях не стеснялась. — Представь себе, — саркастично усмехнулся голос. Я подняла взгляд и увидела перед собой парня в странных солнечных очках. Выглядел он, честно сказать, весьма чудно́, и это ещё мягко выражаясь. Зализанные гелем волосы, комичная футболка с надписью «I'm virgin» и странные поношенные джинсы. От такого его образа мне захотелось засмеяться. Но я сдержалась. Парень стоял и смотрел, кажется, куда-то сквозь меня, потом он тоже присел на корточки и, растерянными движениями, начал что-то искать на полу. Его пальцы двигались стремительно, но движения были скованными, он будто не знал, где находится, будто совершенно не ориентировался в пространстве. «Действительно слепой», — пронеслось в моей голове и стало даже как-то стыдно. Но извинений моих он, само собой, не дождётся. Я догадалась, что искал чудик свою бело-красную трость, которая отлетела к моим ногам. Быстро подняв еë, я сунула этот агрегат парню в руку. — Спасибо, — зло буркнул он и, слегка подумав, добавил. — Прости, что сбил тебя. — Ничего, забей, — соврала я, подбирая с пола оставшиеся учебники. Не хотелось ссориться с незнакомцем. — Это 303 кабинет? — снова спросил незнакомец. — Да, — кивнула я. — А зачем тебе? — У меня тут встреча, — парень начал шерудить своей палочкой по сторонам. — Прямо, — подсказала я. Он двинулся вперëд и снова наткнулся на меня. «Вот жешь невнимательная тварь», — пронеслось в моей голове, но потом я снова вспомнила, что парень ничего не видит. — Ой, прости, — теперь голос чудика был слегка виноватым. — Ты, наверное, Саша? — Да, — снова подтвердила я. — А откуда ты меня знаешь? — Егор Сергеевич сказал, что ты староста 11 «А» класса, — пояснил чудик, он говорил настолько грубо и отрешëнно, что я смутилась. Неужели он так ненавидит этот мир? — Будем знакомы, а тебя как звать? — Марк, — парень протянул руку куда-то мимо меня. Я проигнорировала этот его жест. Такое его поведение вызвало смех у стоящих рядом ребят из моей параллели. Чувство жалости снова пробрало меня с ног до головы. Но Марка этот смех совершенно не смутил, кажется, он уже привык к такому. — Прости, — снова обратился ко мне чудик, — а ты где? — Чуть правее. Он развернулся вправо и задел меня своей рукой, которую я всё же пожала. На удивление его ладонь была мягкой и тëплой, как у ребëнка. От этого прикосновения по телу пробежали мурашки. Марк реально был слепым: движения его были рваными и потерянными, а глаза, которые с трудом можно было разглядеть сквозь тëмные линзы солнцезащитных очков, смотрели куда-то в никуда, прошу простить меня за каламбур, внушая ужас. А уж его странный прикид точно не притягивал к себе людей. — О, вы уже познакомились, — Егор Сергеевич подошёл к кабинету и, как всегда, ослепительно улыбнулся. Очки Солнышка находились на макушке, играя роль ободка для его длинной шевелюры, что придавало биологу ещё больший шарм. Какой он, всë-таки, милашка. Сердце, уже абсолютно привычно, забилось быстрее. — Да, — отозвалась я и покосилась на Марка, который смотрел в противоположном от преподавателя направлении. — Здравствуйте, Егор Сергеевич, — отозвался чудик и развернулся на голос биолога. — Здравствуй, Марк, — Солнышко осторожно взял его за плечи и повëл в сторону кабинета. — Твоя мама у директора, скоро придëт, а мы пока поговорим. Я почти умилилась данной сцене, настолько Егор Сергеевич, почти по-отцовски аккуратно, вëл Марка за плечи, меня даже ревность накрыла. Егор Сергеевич открыл класс и повернулся ко мне: — Саша, проходите, не стесняйтесь. Я, глубоко вздохнув, последовала его предложению.

***

Холодный ветер подгонял меня вперед, мокрые снежинки налипли на ресницы и брови, а под ногами хлюпала каша из растаявшего снега. Но непогода ничуть не портила настроение. Щеки мои горели, а глаза наверняка искрились, как декабрьский снег. Да, наш разговор с Егором Сергеевичем был слегка формальным и с не самыми приятными для меня последствиями, но он был, это было прекрасно. А в конце биолог даже пожал мне руку. Господи, я больше никогда не буду еë мыть! Правда у нашего с Солнышком разговора были и другие, менее приятные стороны. И все они касались того странного слепого парня — Марка Кондратюка, с которым я столкнулась у кабинета. Оказывается, что Марк получил черепно-мозговую травму, по какой причине он рассказывать отказался, и с тех пор у него на время пропало зрение. По крайней мере, так сказали чудику врачи. И так как в специализированную школу его брать не захотели, он будет учиться у нас. Ну и, конечно же, добрый и сострадательный Солнышко попросил меня какое-то время помогать Марку освоиться на новом месте. А если точнее — сделал из меня собаку-поводыря для новенького. Класс! Люблю вас, Егор Сергеевич. Но ради Солнышко я, конечно же, согласилась. За что получила от преподавателя такую улыбку, что сердце моë снова сделало счастливое сальто. Так что от моего тет-а-тет с Егором Сергеевичем осталось достаточно смешанное ощущение. Поднимаясь по лестнице к квартире, я думала, как завтра Марк придëт в школу, надеюсь, что без своей футболки, и я буду весь день водить его за ручку, чтобы он не потерялся. Надо сказать, что сам чудик был этому рад не больше, чем я, ну, хоть что-то. Поздоровавшись с соседкой тëтей Томой, я выудила ключи из кармана и открыла дверь. Войдя в квартиру, замерла на месте, моë сердце упало. Так как с кухни раздавался до тошноты знакомый мне смех…