Любовь в подарок

С самого утра на даче творилась суматоха. Так было каждый декабрь. Ко дню рождения Насти мама и тëтя Надя (мама Насти) обычно готовились масштабнее, чем к Новому году. Мы уехали на дачу рано, как только рассвело, груженные пакетами с провизией, украшениями и подарками. Я не понимала, к чему такое торжество. У Насти ведь даже дата не круглая — двадцать один год. Сама я предпочитала отмечать свои дни рождения скромнее или не отмечать вовсе. По мне — нам вполне бы хватило заказанной пиццы и напитков. Подозреваю, что отец меня с этой идеей с радостью поддержал бы. Но мама, тëтя Надя и Настя были другого мнения. Готовить они начинали с самого утра. Закуски, салатики, нарезки, брускетты… Овощи и фрукты в виде корзиночек и нелепых полянок. — Это уже немодно, — сказала я им, стянув с тарелки с нарезкой кусок сыра. — Много ты понимаешь, — оскорбилась Настя. — Мы всегда отмечаем праздники именно так. Да, мамочка? Это наша традиция. Тëтя Надя в это время занималась декоративной нарезкой овощей. — Конечно. Это намного душевнее, чем твоя заказанная пицца. — Думаю, шашлыков было бы достаточно, — снова встряла я, а моя рука опять потянулась к тарелке с сырной нарезкой. Самое мучительное в приготовлениях — ждать еду, ведь в это время ничего из приготовленного трогать нельзя. — Мы же на природе. Все так облопаются мясом, что на твою вырезанную сердечком редиску даже не посмотрят. Настя, заметив, что я таскаю нарезанный сыр, рассердилась и убрала со стола тарелку. — Помощи от тебя никакой, — сказала сестра. — Ты лучше уже на станцию иди, гостя своего встречай. Я посмотрела на часы. До прибытия электрички, на которой должен был приехать Марк, оставалось полчаса. Я до сих пор не могла придумать, чем объяснить свое внезапное приглашение. Если вчера в разговоре он согласился поехать на нашу дачу без лишних вопросов, то при личной встрече мне, наверное, все-таки придется ему все рассказать. Настины подруги собирались приехать на машине, а Марк — на электричке. Пока Валя с папой колдовали над грилем, я вышла из дома и прошмыгнула на улицу через заднюю калитку. Не хотелось лишний раз встречаться с женихом сестры. Этим Валечка меня тоже раздражал: я не могла чувствовать себя хозяйкой в собственном доме. Снег искрился и поскрипывал под сапогами, в голых ветвях весело щебетали птицы. Небо над головой чистое и солнечное. Все-таки за городом совсем другая зима. Снежная, морозная, настоящая. Чем ближе я подходила к станции, тем сильнее меня охватывало волнение. Я понятия не имела, откуда снова взялось это чувство. Ведь к Кондратюку я отношусь абсолютно равнодушно, а то, что я пригласила его на дачу, — просто глупое стечение обстоятельств. Марк оказался пунктуальным: приехал на той электричке, на которой и сказал. Если б он сел на следующую, мне пришлось бы шататься по станции лишних сорок минут, а на улице сегодня мороз. Когда я увидела Кондратюка, на удивление легко спрыгнувшего с подножки поезда, внутри снова вспыхнуло волнение. Марк озирался по сторонам, будто мог увидеть меня. А я отчего-то продолжала стоять на месте, не решаясь сдвинуться. Никогда раньше я не терялась в компании парней, но в присутствии Марка отчего-то смущалась. Наконец я шагнула навстречу парню и громко его позвала. Тут же снова почувствовала себя очень глупо. Кондратюк сдержанно улыбнулся, подошел ко мне и поздоровался: — Привет, Саша. — Привет, — выдохнула я. Я ждала, что Марк спросит, для чего я все это затеяла, но он молчал. — Нам туда, — смущенно указала я в сторону, взяв парня за руку. Марк кивнул, и мы, спустившись по заснеженному откосу, побрели от станции к дачному поселку. Птицы на обратном пути щебетали еще громче, и солнце светило ярче. А может, все было по-прежнему, только я вдруг начала ощущать все иначе. Наша дача находилась в живописном месте: вокруг стояли вековые заснеженные сосны. Где-то неподалеку стучал дятел. Мы брели мимо соснового бора и синеватых сугробов. Я всегда знала, что здесь красиво, но почему-то именно сегодня прочувствовала это как никогда. Большинство дачников зимой в поселок не приезжали, поэтому сейчас он казался умиротворенным. Снег скрипел под ногами и время от времени осыпался с высоченных старых сосен, а от солнца приходилось щуриться. И все это было приятно. Кондратюк шагал рядом и молчал. Я тоже молчала. Это уже стало у нас чем-то вроде традиции — брести куда-то и не разговаривать. Марк был одет в свой модный пуховик и тëмные брюки, на глазах у парня не было очков. Ну конечно, они же у меня. А его причëска… Глядя на неë я сотни раз задавалась вопросом: «Зачем ты используешь этот гель?» Кудрявая чëлка падала ему на лоб, закрывая голубые глаза, от чего он становился милым и невероятно симпатичным. Молчание продолжалось, и меня это стало немного напрягать. Но когда мы прошли уже половину пути, Марк все-таки полез в карман куртки и достал оттуда небольшой конверт. — Как думаешь, твоей сестре понравится? Я даже не сразу поняла, к чему он это. А потом, вспомнив повод, по которому мы все собрались на даче, немного смутилась. Надо же, заставила человека в выходной из дома выбираться, да еще и на подарок тратиться… И все в своих меркантильных целях. Я стянула зубами перчатки и осторожно открыла конверт. В нем лежали два билета в театр на конец декабря. Балет «Щелкунчик». Я знала, что билеты зимой на этот спектакль достать практически невозможно. А еще была уверена, что Настя придет в восторг, увидев этот подарок. Но как об этом догадался Марк? — Ничего себе, — пробормотала я. —Как классно! Моя сестра обожает балет. — Я это понял по ее странице в «Инстаграм», — улыбнулся Марк. —Точнее, мама мне говорила, какие там фото, а я соображал, что можно подарить. Я взглянула на него с нескрываемым восхищением. Вот это дедукция! Я бы даже не догадалась. Страница моей сестры действительно пестрила фотографиями с премьер. Настя даже ездила на пару студенческих театральных фестивалей с профкомом своего факультета. Вообще Настя была увлекающимся человеком. На меня же, например, балет нагонял скуку смертную. И я снова подумала о том, какая моя двоюродная сестра умница и красавица. А еще — очень интересный человек. Поэтому еë родители так ею гордятся, а мои всю жизнь ставят мне еë в пример. И все-таки мне было неудобно. — Марк, не стоило, конечно… — начала я. — Не стоило приходить на чужой день рождения с пустыми руками, — возразил Кондратюк. — Но как тебе удалось? — Мамина сестра работает в театре. — Понятно, — кивнула я и счастливо улыбнулась. Подарив билеты в театр, Марк произведет на мою семью самое приятное впечатление. Как бы нас и в самом деле в итоге не «сосватали». Мы снова замолчали. Я вдыхала полной грудью морозный свежий воздух и не могла надышаться. Еще никогда дорога до нашей дачи не казалась мне такой прекрасной. — Саша, зачем ты меня сюда позвала? — все-таки спросил Марк. Я вздохнула: — Помнишь, как я попросила прикрыть меня перед этим придурком Валечкой? Ну, женихом моей двоюродной сестры? Валя растрепал, что у меня есть парень Марк, и родители загорелись идеей пригласить тебя к нам на дачу и познакомиться лично. — А почему ты просто не опровергла эту информацию? — удивился Марк. Почему, почему? Может, потому, что Валя так и не отцепился от меня? А может, мне просто нравилось воображать себя рядом с Кондратюком? Шагать вот так — плечом к плечу, теряясь от смущения и неловкости. Во всем, что сейчас происходило, была какая-то таинственность, которая меня очень волновала. И тот факт, что Кондратюк будет в эти выходные на нашей даче, — мой маленький секрет. Мне не хотелось посвящать в происходящее никого из подруг и уж тем более Андрея. Присутствие Марка вызывало во мне какие-то странные, ранее незнакомые эмоции. Я так и не могла разобраться, как отношусь к этому парню. Вместо ответа я просто растерянно пожала плечами. А потом поспешно добавила: — Не волнуйся, тебе не придется просить моей руки у папы. Да и, скорее всего, на нас просто забьют. Все-таки это не наш день. Все внимание будет имениннице. Так что забей. Пожарим мясо, поедим салаты, расслабимся… — Да я и не напрягался, — с улыбкой признался Кондратюк. — Твои родители знают что я слепой? — Нет. — И как ты собираешься им это объяснять? — А что тут такого? Ну есть у тебя недостаток, который даже недостатком назвать нельзя, так, особенность. Какая разница? Главное, какой ты человек, и мои родители это понимают… Надеюсь, что понимают. — Ого, воодушевляющие слова. Обо мне ещё никто так не отзывался. Я только вздохнула. Чем ближе мы подходили к участку, тем быстрее развеивались чары нашей заснеженной волшебной прогулки. У ворот уже стоял красный «Матиз» Настиной подруги Кати. На нем подруги сестры и приехали на нашу дачу. Я открыла перед Марком тяжелую калитку, а он ее придержал и пропустил меня вперед. Я даже и подумать никогда не могла, что одноклассник может быть таким галантным. На участке уже вовсю жарили мясо: папа и Валя суетились над грилем. Из дома доносились веселые женские голоса. Как только мы появились, Валя тут же впился глазами в Кондратюка. Мы подошли к папе и Макарову, Марк представился и поочередно пожал им руки. Валя смотрел на Марка недружелюбно, глаза пылали злостью, хотя и улыбался во все тридцать два, время от времени поправляя безупречную стрижку. Пижон. Он и на дачу приехал в строгих шерстяных брюках и кашемировом свитере. На радость моей маме и тëте Наде, наверное. — Мы пока пройдем в дом, — сказала я, хватая Кондратюка за руку и увлекая его за собой. Марк послушно пошел следом. В доме витали головокружительно вкусные запахи. Настя уже расхаживала по гостиной в нарядном черном платье с блестками, а ее подруги, рассевшись на диване, что-то рассказывали сестре и громко смеялись. Света была полненькой добродушной блондинкой с короткой стрижкой, а Катя — высокой стройной брюнеткой и носила вызывающие наряды. Сегодня она вырядилась в леопардовую короткую юбку и обтягивающую большую грудь водолазку. Я никогда не понимала, что развязную и резкую Катю может связывать с моей целомудренной двоюродной сестрицей. Подаренные Настя цветы с мороза опьяняли невероятным ароматом. Мама, по всей видимости, была на кухне. Когда мы появились в комнате, девчонки замолчали и с улыбками уставились на нас. Я думала, что Марк смутится из-за такого внимания, но он повел себя как обычно — очень расслабленно. Чего не скажешь обо мне. Как все-таки неудобно знакомить своих родных с парнем, пускай и липовым. Но знакомство прошло вполне удачно. Все, на удивление, приняли Марка тепло, хоть и были ошарашены его проблемами с глазами. Кондратюк сразу пришелся всем по вкусу. Особенно Кате — уж больно она кокетливо себя вела с Марком. Тут же принялась строить ему глазки, дура, он же не видит всё равно. Мне даже захотелось ее одернуть и крикнуть: «Алло! Он слишком молод для тебя!» Марк, заметив к себе такое внимание, явно был польщен. Принялся развлекать девчонок светскими беседами. Я с удивлением смотрела на то, как Кондратюк переменился. Вел он себя совсем не так, как в школе. Там из него слова лишнего не вытянешь. Вечно нахохленный и без эмоциональный человек, а тут — прямо душа компании. Девчонки весело хохотали над его шутками. А Настя, конечно же, пришла в восторг от подарка. Кондратюк, подарив билеты на «Щелкунчика», заработал от моей сестры миллион очков в карму. Потом с дымящимся пирогом в руках в комнату вошла мама. И знакомство началось заново. И снова восторги, улыбки, шутки… Я даже не ожидала, что Кондратюк произведет такой фурор. Думала, мы шашлык пожуем в сторонке, а тут — столько внимания. Даже его пустые глаза родителям не помешали. Всё-таки обаяние, оно от природы. Марк еще, как назло, с радостью отвечал на кокетливые вопросы Кати. А она все хихикала и хватала его за руки. В какой-то момент я не выдержала и подошла к ним. — Можно тебя на минутку? — позвала я одноклассника. Марк снова улыбнулся Кате, и мы отошли к лестнице. — В чем дело? — спросил Кондратюк. — Издеваешься? — рассердилась я. —Ты мог бы с ней так в открытую не флиртовать? — А мы разве флиртуем? — удивился Марк. — А это что такое? — Я передразнила идиотский смех Кати: — О-ха-ха-хы-ы! Парень улыбнулся: — А ты ревнуешь, что ли, Саша Трусова? — Вот еще! — вспыхнула я. — Просто на этот уик-энд ты вроде как мой парень. Не делай из меня идиотку при моей семье. Я думала, что Кондратюк возмутится: мол, он вообще не соглашался принимать правила этой игры, я все за нас двоих решила. И с чего он должен отказываться от общения с хорошенькой девушкой? Но Марк внезапно сказал: — Хорошо, я больше к ней не подойду. Чтобы не расстраивать свою вроде как девушку, — последние слова он выделил. Я криво и растерянно улыбнулась: — Спасибо. Когда мы вернулись к остальным, в доме уже появились папа и Валя. — Представляешь, Марк подарил мне билеты на «Щелкунчика»! — весело щебетала Настя, прильнув к Макарову. — На тридцатое декабря. Помнишь, мы хотели? — Ты хотела, — не самым довольным тоном поправил ее Валя. — Пойдем вместе? Ведь пойдем? —продолжала заглядывать в глаза Вале Настя. — Какой Марк молодец! — Несомненно, — сквозь зубы соглашался Макаров. Скрывать антипатию к Кондратюку ему было все сложнее. Однако Марк, кажется, вовсе не замечал косые взгляды Макарова, точнее не мог их заметить. Он уже спокойно уплетал пирог и отвечал на вопросы мамы. Я же была в таком напряжении, что не знала, к чьему разговору прислушиваться. Вроде мама что-то спрашивала у Марка насчет поступления в университет, и я впервые узнала, что Кондратюк собирается поступать на математико-механический факультет. Отец даже спросил про глаза Марка, но он лишь отмахнулся сказав, что по словам врача это не на всегда. Про свою болезнь он распространяться не любил. Но зря я решила, что Марк ничего вокруг не замечает. Когда мы уже сидели рядом за столом и все были увлечены беседой, Кондратюк вдруг склонился ко мне и спросил: — Этот Валя на тебя запал? — Что? — склонилась я к нему, и мы едва не ударилась лбами. И я снова вижу свое отражение в пустых голубых глазах. — Этот Валя на тебя запал? —спокойно повторил свой вопрос Кондратюк. Я испугалась, что кто-нибудь может это расслышать, но всем в ту минуту было не до нас. Света встала с торжественным тостом и потерялась в каких-то студенческих веселых воспоминаниях. Катя и Настя время от времени ее перебивали и со смехом дополняли рассказ. — А это так заметно? — шепотом спросила я. — Очень даже, — ответил Марк. — Я физически ощущая как он в нашу сторону пялится, да и встретил меня не радушно. Я даже без зрения это могу понять. Слава богу! Не то чтобы я рада быть симпатична Макарову, конечно… Просто хоть кто-то подтвердил мои догадки и сомнения. Я ведь уже решила, что у меня крыша едет. Я осторожно посмотрела в сторону Вали и тут же встретилась с ним взглядом. Он и не думал слушать длинный тост Светы. Все это время пялился на нас с Марком. — И что же делать? — растерянно спросила я у Кондратюка практически одними губами. — Расслабься, — посоветовал парень. Он откинулся на спинку дивана и увлек меня за собой. Я тут же машинально положила ему голову на плечо, а Марк меня осторожно приобнял. Я почувствовала его уже знакомый волнующий запах. Сидеть в обнимку с Кодратюком оказалось очень даже приятно. Сердце громко стучало. Я боялась пошевелиться, дабы не спугнуть это мгновение. Снова ощутила волнение. Оно не было похоже на то, что я чувствовала, когда оставалась после уроков с Егором Сергеевичем. Это было что-то другое. Валя тут же отвел от нас взгляд, а Марк зачем-то чмокнул меня в макушку. У меня дыхание перехватило. — Ну, ты сильно-то не наглей, Кондратюк, — шепотом сказала я, приподняв голову и посмотрев в пустые глаза одноклассника. — Не волнуйся, Трусова. Просто мне не очень нравится делить с кем-то вроде как своих девушек.

***

Вечером Настя предложила сыграть всем в «Крокодила». Папа развел огонь в камине, и пламя начало уютно потрескивать. За окном уже было темным-темно. На улице разыгралась настоящая вьюга. Ветер порывисто свистел, стучался в дом. А мы расположились в большой комнате, объевшиеся и очень довольные. Конечно, Катька в леопардовой юбке так и не думала сводить взгляд с Кондратюка. Когда она объясняла свое слово, то смотрела только на Марка. Будто они играли в «Крокодила» вдвоем. Я нарочно выкрикивала самые разные предположения, чтобы отвлечь ее наконец от парня. Порой такие нелепые, что Настя время от времени поворачивалась ко мне с удивленным взглядом. Наверное, решила, что я просто придуриваюсь. В этой ситуации радовало одно: Марк на провокации Кати не велся. Как и обещал, за весь вечер ни разу к ней больше не подошел. Разве только сама Катя все время крутилась там, где мы. Даже в игре в «Крокодила» уселась рядом. А я уже даже не скрывала своего раздражения. И злорадства не скрывала тоже. Хотелось ей сказать: ну чего ты пыжишься? Разве не видишь, что ты ему безразлична? Он — не твой! Правда, своим я Марка назвать тоже не могла. Он на эту дачу приехал вообще не по своей воле. Хотя… Не шантажом же я его сюда загнала. Он сам был согласен провести со мной уик-энд. А ведь вполне мог отказаться. И это открытие стало для меня очень приятным. За игрой вечер пролетел незаметно. Вскоре подруги Насти засобирались в город, чему я была неимоверно рада. Нет, против Светы я ничего не имела, а вот Катя меня жутко раздражала. Прихватили бы они еще с собой Валечку, запихнув его куда-нибудь в багажник, — и вечер субботы получился бы просто идеальным. Наша дача была двухэтажной. И еще чердак. Но на нем пылились старые вещи, в основном старая мебель и одежда, из которой мы с Настей уже выросли. Чердак производил мрачное впечатление, с самого детства вселяя в меня ужас. Дружно убрав все со стола, мы решили, что все, кроме нас с Марком, отправятся спать наверх. Родители — в свою спальню, Настя и Валя — в нашу с сестрой комнату, родители Насти уехали. А мы с Кондратюком останемся внизу, в большом зале, где стоял старый скрипучий диван и кресло-кровать. Диван достался мне, а кресло — «моему парню». Когда все ушли наверх, мы еще некоторое время сидели у камина. Я положила на блюдце кусок торта и с блаженством вытянула ноги. Только стук чайной ложечки по блюдцу и треск огня нарушали тишину. Марк смотрел, почти смотрел, на языки пламени, и в светлых глазах его плясали искорки. Я некоторое время молча косилась на одноклассника, а потом все-таки не выдержала и сказала: — Сегодня у тебя был шанс завести подружку. Конечно, я имела в виду надоедливую Катю. Хватило же ей смелости флиртовать с чужим парнем, да еще и при его «девушке». Я все не могла успокоиться, так была возмущена этим фактом. Все-таки при всей идеальности моей двоюродной сестры есть у нее один огромный недостаток: она не умеет выбирать подруг и парней. — Такой шанс у меня был не только сегодня, — самонадеянно произнес Кондратюк, не поворачиваясь ко мне. Я цокнула языком и отправила в рот новую порцию торта. Прожевав, спросила: — Ну, она тебе действительно понравилась? Когда уедем с дачи, я могу у Насти попросить ее номер телефона… Когда мы с тобой «расстанемся». Марк наконец повернулся ко мне и ухмыльнулся. — А когда мы с тобой расстанемся? —спросил он. Я растерянно пожала плечами: — Да хоть завтра. — Завтра? Не оскорбляй меня. Я не такой ветреный, Саша, чтобы так быстро бросать девушек. — Сейчас ты можешь не придуриваться, — негромко рассмеялась я. — И ничего из себя не воображать. Мы здесь одни. — А я никогда никого из себя и не воображаю, — спокойно возразил Марк. — Тем более Катя мне не нравится, как она вообще может мне нравится? Я же слепой, — последние слова он произнëс очень грубо и холодно. «Раньше тебе это как-то не мешало». И мы снова замолчали. Доев торт, я отложила блюдечко в сторону, подобрала под себя ноги и тоже уставилась на огонь. Но долго молчать не смогла. — И все-таки… Она в твоем вкусе? — не унималась я. — Почему тебя так это интересует? Ты в моем вкусе, — ответил Марк. — Я ведь тебе уже говорил. Я почувствовала, как мои щеки пылают от близкого пламени. Или не от него? Удивленно посмотрела на Марка и почему-то шепотом спросила: — Правда, что ли? Кондратюк повернул голову к огню. — Да, — наконец ответил он. И улыбнулся. Так искренне, широко и лукаво, что я тоже не смогла сдержать улыбку. — Это же невозможно, ты меня даже не видишь. — А это и не важно. Я тебя слышу, чувствую, разговариваю с тобой, твой образ складывается в моей голове, разве этого не достаточно? — Не знаю. — Наверное, я как настоящая девушка, люблю исключительно ушами. Смешок не смог удержаться на моих губах. Если он не врет, то… Это чертовски приятно. Хорошо нравиться таким парням, как Кондратюк. Если бы мне в симпатии признался трусливый Вадим Горошкин, хлопая, как корова, своими светло-коричневыми ресницами, я бы даже расстроилась. А нравиться Марку было даже как-то немного почетно. Но я с ответным признанием не торопилась. Потому что давно для себя решила: мое сердце навсегда принадлежит Егору Сергеевичу. Даже если любовь до конца моей жизни останется безответной… Мне казалось, если я посмотрю на какого-нибудь другого парня, то предам Солнышко. Пусть он даже никогда об этом не узнает. Но мне-то будет горько от этого. — Может, пока мы не «расстались», будем вести себя как настоящая пара? — предложил Марк. Вот жук! Я снова засмеялась и нарочно включила дурочку. — А это как? — тут же спросила я. Тогда Марк пододвинулся ко мне и снова приобнял. Треск костра и вся эта романтичная обстановка действовали на меня дурманяще. Захотелось прильнуть к Кондратюку, и я обняла его в ответ. И даже почувствовала, как громко стучит сердце парня. Мне казалось, что я сейчас растаю от этой внезапной близости. Боже, что я творю? Обнимаюсь с одноклассником, с которым до недавнего времени даже не здоровалась. Но запах парфюма Марка и выпитый за ужином бокал шампанского вскружили мне голову. Почему объятиям придают так мало значения? По-моему, это несправедливо. Хотя Щербакова бы обязательно сейчас снова сказала, что у меня, как обычно, играют гормоны и для семнадцати лет это нормально. Кстати, о Щербаковой… Из-за этих объятий мне еще больше захотелось сохранить наш с Кондратюком уик-энд в секрете. Пусть Аня считает, что нас с Марком ничего, кроме помощи в передвижении по школе, не связывает. Марку явно понравилось, что я обняла его в ответ. Я почувствовала, как он улыбнулся мне в макушку. И по-прежнему ощущала под рукой, как стучит чужое сердце. Мне давным-давно не было так спокойно и хорошо. — Надеюсь, ты там снова себе ничего не воображаешь? — спросила я, не поднимая головы. — Снова? — переспросил Марк. — Ну, у тебя и самомнение, Саша. — Какое есть, — хихикнула я. Еще и тот факт, что наверху спали родители, напрягал. Мне казалось, что папа вот-вот спустится, и тогда «мужского» разговора не избежать. В этот вечер папа сдержал обещание и не стал заводить с Марком отцовские нравоучительные беседы. С другой стороны, мы не делали ничего неприличного. Просто сидели у камина и даже не целовались. Хотя, честно признаться, страшно захотелось. Было в Кондратюке что-то притягательное. Почему я раньше этого не замечала? И я осмелилась. Подняв голову оставила на его щеке невесомый поцелуй. — Спасибо, что приехал. — Не за что, — Марк поежился, как от щекотки. И все-таки за нашими спинами раздались шаги. — Постыдились бы, — буркнул Валя. С заспанным и недовольным видом он прошел на кухню. Налил воды. Мы с Марком все-таки расцепили объятия и отодвинулись друг от друга. А потом Марк мне заговорщически подмигнул. Я долго не могла уснуть, прислушиваясь к ровному спокойному дыханию парня. За окном все так же плясала вьюга. Уснула я спустя минут сорок. Перед этим счастливо пялилась в потолок, ощущая оглушающее счастье.