Сын Синего Алмаза: Стать Человеком

Всё восхищались стойкостью Жемчуг, гадали, где же она берет столько сил, чтобы ухаживать за Орионом. Но правда была в том, что ещё за месяцы до его рождения, Жемчуг была в глубокой печали. Ей обо всем сказали. О её новой задаче. У неё даже была возможность отказаться, но она не посмела, и никогда бы не изменила своего решения. Исчезновение Синего Алмаза. Это событие ввергло её в глубокую печаль ещё до того как случилось. Её прическа, скрывающая глаза, сослужила ей хорошую службу в этот период. Никто не видел её влажных глаз. Только человек. Когда он обучал её, что нужно будет делать, если с ним что-то случится. Он ничего не сказал о её глазах, но сказал о том, что для него нет большего счастья, чем то, что его любовь найдёт продолжение в новой жизни. Из Жемчуг вынули поддерживающий стержень. Но появился новый. На её глазах Алмаз переродилась в крохотное тельце. Это больше не была она, это был он. Орион. Тот кого она должна будет вырастить, дабы он был достоин своих создателей. Он. Так странно было кого-то так называть, обычно это больше употреблялось для неодушевленных объектов. И прямо сейчас, Орион лежал на теплом полу и рисовал на белых листах с помощью разноцветных стержней. Всё это было создано для него с помощью синтезатора углеродной материи, как и его пища. На рисунке была она, Жемчуг, со своими длинными волосами, что закрывали глаза. — А это что? — указала она на деталь на рисунке. — А? Это крылья! Тут ты с крыльями! — показал он на множество линий за спиной нарисованной фигуры. — Хихи, Орион, но ведь у жемчугов не бывает крыльев. — Значит будут! — сказал он, и на секунду его голубые глаза загорелись синими ромбами. Такое порой случалось от сильных эмоций. Но благо, уже сейчас он учится не распространять их на других, за что его благодарят и хвалят всей командой. — И у меня тоже! И не надо тут, что у Алмаза крыльев не бывает! Мама хоть раз пробовала их сделать? — Хм, нет, насколько я помню, не пробовала. — Ну вот! Хочу летать с тобой, сам! А не тока на руках у других! — Хорошо, Орион, я верю в твои силы, — сказала она, поглаживая его по голове.

***

Жизнь на корабле шла своим чередом и постепенно улучшалась под нужды самого важного пассажира. Например синтезатор пищи был доработан, благодаря программированию новых составов, а именно комбинаций из пяти вкусов: сладкого, солёного, кислого, горького и белкового. Совмещая эти вкусы в разных пропорциях, а также работая над структурой и формой пищи, удавалось добиться самых разных блюд, каких ещё не ел ни один человек, даже отец Ориона. И всё благодаря идеям всей команды, а также тому, что маленькому Ориону могла быстро надоесть одна и та же пища, и ему хотелось нового. Постепенно к дегустации продукции подключились сами лазуриты и Жемчуг, что им ещё оставалось делать, когда дитя лучше ело в кампании. Несколько комнат, что в прошлом имели декоративное или складское назначение, нынче были заполнены рисунками, поделками, где преобладало много оттенков синего, а как же иначе. Юный гибрид очень хотел выразить свою привязанность к семье, и делал это всеми способами. Особенно дело пошло, когда на генераторе углеродной материи создали 3D-принтер, чтобы на нём человек мог развернуться на полную или сделать себе подходящие инструменты. Пока выходило слабо, но он старался, да и остальные любили проводить с ним время. Если смотреть взглядом человека, жизнь на корабле шла размеренно, обычно. Если же смотреть взглядом самоцвета, там творился хаос и целая прорва событий, что любого бы выбили из колеи. Всё в новинку было не только для Ориона, но и для самоцветов что его воспитывали. Он был тем ещё генератором нестандартных идей. Например когда ему надоело называть всех "Лазу", а запоминать длинные имена ему было сложно, он придумал всем прозвища, например Седьмую и Семнадцатую он называл Сема и Сеца. Не похоже на нормальные имена для взгляда обывателя, но тут понятие нормы было расплывчатым, и всех всё устраивало. И что было неотъемлемой частью Ориона, это его любовь. Он любил всех на корабле, от Жемчуг и веселых младших, до рассказывающих о Кристалле старших и даже строгой Первой, которая не раз со слезами на глазах выводила его из капитанского мостика, куда он пришёл с кучей синтезированной пищи. Панели компьютеров конечно были защищены от мусора, но техника безопасности была превыше всего. И было даже событие, от которого радость распространилась на весь корабль. Орион научился считать до двадцати! Невиданный ранее навык! Теперь он всех мог посчитать! Особенно он любил редкие моменты, когда всех удавалось собрать в одном месте и поиграть всем вместе, хоть старшие в это время часто любили болтать на свои важные темы. Счет, письменность, самоцветная и народа его отца, всё это давалось ему с трудом по меркам самоцвета. Так можно было бы подумать. Вот только многим лазуритам тоже было сложно осваивать человеческую письменность, хоть её устная составляющая и была очень похожа на их родную. Так что тут редко было такое, что Орион учился в одиночестве, пока взрослые уходили по своим важным делам. Наоборот, вместе было легче, ведь можно было помочь друг другу, объяснить непонятное. Причем нередко это делал сам Орион для лазуритов. И на свой пятый день рождения, Орион сделал всем приятный подарок. Он неумело, на белом фоне, но нарисовал картину где был весь экипаж корабля, с правильным расположением самоцветов на теле, прическами, и насколько получилось одеждой. Там был и он, стоящий возле Жемчуг, одетый в синюю юбку и голубую рубашку. Да, с человеческой модой ему тоже ещё предстоит познакомиться.

***

— Эх, сейчас бы белково-глюкозного соединения номер тридцать семь... — протянула Пятая, входя на капитанский мостик. — О еде будешь думать позже. У нас наконец-то загрузилось то видео, которое Розовый Алмаз начала пересылать полгода назад, — сказала Первая. — Серьезно, так ли надо было слать видеосигнал? Ещё и через зашифрованный канал, ужасно долго. — Такова Розовый Алмаз. Ну, предлагаю всем посмотреть. «Видео началось с того, что камера упала и начала показывать облака. После её подняли и она показывала перед собой вид со склона горы, внизу был лес, река и средневекового вида поселение с множеством столбов дыма от печей. — Хэй, привет всем лазуритам, Синей Жемчуг и Ориону! Это Розовая, я.. Ой, Жемчуг, держи камеру! Вот, хорошо. Итак, я тут, на Кристалле! Моей собственной колонии, где люди и самоцветы будут жить в мире! Я надеюсь. Ну, в общем позади меня находится город Роттенвуд. И это один из первых городов, где разрешили жить самоцветам. Ну, селиться к людям выгоняя и пугая их, знаете, не лучшая идея. Кое-кто пробовал. В общем, сейчас всё покажу, — Розовая взяла камеру вместе с ещё одним грузом, и видимо одним большим прыжком оказалась в городе, правда приземлившись с треском! — Ой, я всё починю, извините! Вот, это улицы города. Эх, свежий воздух! И это всё благодаря тому, что мы построили для человеческих отходов отдельный перерабатывающий комплекс под землей, раньше, эм, мусор валялся часто просто на дороге... О, смотрите, это моя подруга, Гранат! Хэээй, Гранат! — крикнула она в сторону высокого самоцвета в очках, возле которого столпились молодые дамы. — Пожалуйста, госпожа Гранат, погадайте и мне! — Я не гадаю и не угадываю, я лишь говорю о возможных исходах. Насколько они будут реальны, решать лишь вам. Например обучение грамоте повысит ваши шансы найти работу вне ферм и пахотных полей. — Ооо, какая мудрость! Эм, умела бы я писать, обязательно бы записала. — Ладно, не буду тебя отвлекать, подруга! В общем это Гранат, она крута, видит будущее, сражается огромными кулаками. А, кстати, дай камеру, — изображение сменило сторону. — Вот, это моя Жемчуг, она тоже крута. — Эмм, да, как скажете, мой Алмаз, — смутилась Розовая Жемчуг. — Да просто Розовая, мы же теперь все подруги! Тем более, что в управлении планетой ты пограмотнее меня будешь, — уже пробормотала под нос Розовая, но камера всё записала. Изображение вновь перешло на Алмаза. — В общем ладно, не буду вас утомлять, да и если сделать запись ещё длиннее, то смотреть вы её будете уже в моих покоях! Всем обнимашки! — сказала она и обняла камеру, и кажется не только её.» Лазуриты были под впечатлением. Самоцветы, живущие среди людей? Да, это определенно было то, что нужно Ориону. А уж когда ему показали запись, в его творчество добавилось множество красок помимо синего, особенно его вдохновил вид города и лесов. Его глаза горели тем, чтобы пролететь над этим пейзажем.