Морфий

Дверь в комнату захлопнулась с такой сильной, что кажется штукатурка на полке потеряла последние силы держаться и все-таки упала на кровать. Дилюк зашёл в свою комнату, которую даже комнатой назвать было нельзя, и положил спящего на кровать. — Твою же мать. — Все эти годы, он ненавидел его. ненавидел настолько что хотел убить. Дилюк винил Кэйю все эти чертовы 8 лет. а сейчас. вот так просто они встретились. У Дилюка никогда не было много друзей, ему хватало одного. Да, иногда они играли вместе, всей компанией детдомовцев, но для него они все были лишь пустышками на фоне одноглазого товарища. Они окрикивали его, предлагали дружить, и Дилюк соглашался, но ни тогда, ни уж тем более сейчас, дружбой он это назвать не мог. Дружба — это более глубокое и искреннее чувство, оно пробирает изнутри, вызывает бурю эмоций что уносит тебя в сладкую неизвестность, и ты рад этой неизвестности, потому что знаешь что там тебя ждут. Ждал его там Кэйя. После его ухода всё поменялось. Неизвестность перестала быть желанной, теперь она отторгала, а в душе зародилась пустота, которая с каждым годом заполнялась гневом. Пустышки, перестали существовать вовсе. Да, до Дилюка доносились странные голоса где-то извне, иногда они звали его гулять, иногда говорили «смирись», а потом и вовсе замолчали. Всё замолчало. Кажется он и вправду смирился. Первые три года он проверял почту, спрашивая у воспитательницы не пришло ли ему письмо. Первые три года в нём была надежда, а потом он понял. Писем не будет. — Почему ты не отправлял мне писем? — Дилюк задавал вопросы в пустоту. — Почему не навещал? — Его ярость, бурлящая внутри, сошла на нет. Он всё ещё ненавидел Кэйю.но теперь уже за то что он сотворил с собой. Как он только посмел? Альберих выглядел точно из ужастика. Весь исхудал, его лицо было грязным как и вся остальная одежда. Было больно на это смотреть. Дилюк встал, и пошёл к чемодану что стоял поодаль кровати, он достал оттуда чистую одежду намереваясь привести в порядок спящего. — Как? — Ещё один вопрос в пустоту. — До чего ты себя довёл? — Дилюк? — Хриплый голос доносится сзади. Кэйя проснулся несколько минут назад, он попытался встать. — Что ты.? Что? — Что я? Что ты, мать твою! Что произошло?! Фитиль на сердце снова загорелся. Дилюк повернулся на только что проснувшегося сжимая хлопковую ткань в руках, да так, что на них проступили голубые вены. Глаз Кэйи был с пять копеек. Кажется, ему нужна ещё минутка чтобы осознать происходящие, а лучше вовсе вечность. — Ты.? Как ты меня нашёл? — Парень никак не мог понять что происходит. Он только что лежал на полу в притоне, а сейчас лежит на кровати в комнате со своим другом детства, если его можно ещё так назвать. — Просто скажи. как. Как ты черт возьми до этого докатился. — Дилюк старается успокоится, его глаза заливаются Красной краской, как и всё лицо. — Скажи что это просто сон. — Злоба сменяется печалью. У Кэйи был шанс, был огромный шанс на нормальную жизнь. а он его взял, и выбросил. Дурень. Кэйя молчит. Дилюк тоже. Они просто смотрят на друг друга. Смотрят и пытаются найти ответы в молчании, в котором слишком много слов. Они изучают друг друга, и кажется стараются принять что происходящее — не сон. — Прости. — Тихо извиняется Дилюк опуская голову вниз. Дыхание перехватывает, посреди горла встаёт плотный ком из подавленных эмоций и переживаний, он не может больше выдавить и слова. — Прости. — В ответ говорит Кэйя. Он медленно встаёт с кровати, осторожно подходя к Дилюку. Тот обнимает его первым умывая слезы об чёрную ткань пропахшей сигаретами футболки. «Он ещё и курит.ха. » — В моменте думает Дилюк после чего отпускает старого приятеля. — Скажи что у тебя были причины. — Были. — Тогда я спокоен. — Я могу рассказать. — Замолчи. И он замолкает. Молчание в котором слишком много слов, продолжается еще минуту, после чего Дилюк протягивает белую хлопковую футболку в смуглые руки. — Прими душь, пожалуйста. — От меня так воняет? — Чувство юмора у Кэйи всё ещё хуже некуда. Может он вовсе и не поменялся. Может этот вид ничего и не значит? — Если это будет причиной, то да. — Как скажешь, Люк. «Люк» — Проносится по его ушным перепонкам тем же сладким и бархатистым голосом что и раньше. Кэйя называл Дилюка так в детстве. Он говорил что произносить его полное имя слишком долго, говорил что лучше придумать сокращённую форму, после чего предложил «Люк». Люку нравилось когда его так называл Кэйя.

***

В голову Дилюка лезло множество вопросов, множество мыслей. Чтобы было если бы тот пришёл позже, они бы тогда не встретились? Сколько уже Кэйя употребляет, раз выглядит так плохо? Почему он думает блять только о нём? Дилюк ведь обещал, обещал сам себе больше никогда никому не верить, не опираться на собственные чувства, а может и вовсе отказать себе в них, а тут. часа и не прошло как он притащил его домой и чуть ли не простил. Но, нужно для начала узнать, может, он не солгал, и у него и в правду были веские причины оставить друга одного? Или он врёт? Врёт чтобы найти себе дом, чтобы о нём позаботились. Удачно для него вышло однако, он в таком состоянии, встречает старого приятеля, тот его забирает, остаётся только придумать грустную историю и рассказать её пуская слезы по щекам. Врёт ведь. Всё он врёт. Кэйя вернулся из душа и присел рядом, он положил руки на колени образуя пальцами замок. — Прости. Мне жаль что так вышло. — Он не смотрел на Рагнвиндра. Ему стыдно? — Расскажи, и заставь меня поверить, тогда и прощу. Собеседник тяжело вздохнул потирая ладонью лоб. — Меня забрала семья хирургов, они жили поодаль Санкт-Петербурга. — Кэйя затруднялся, будто не мог найти нужных слов. — Я не мог отправлять письма. потому что мне не разрешали, говорили забыть о детдоме и забыть о своём прошлом, ведь теперь я живу в другом обществе. — Ты мог сбежать. — Не мог. За мной следили. Ты просто представь, у такой важной в округе семьи сбегает сын, как это бы отразилось на их репутации? Принятие детдомовца их коллеги и так не оценили, а тут ещё оказывается что они взяли какого-то хулигана. — На это Дилюк промолчал, как бы говоря ему продолжать. — Навещать я не мог по той причине. К концу фразы, Кэйя прокашлялся прикрывая рот рукой, он понизил тон а потом замолк на минуту другую. — Ты наверное спросишь «А в притоне ты как оказался?» — Сказал тот с усмешкой. — После развала СССР, всё как-то пошло под откос. Они выживали как могли, но вот, Надю кажется кто-то зарезал пока та с работы шла. Дело замяли, а у Жени начался тремор из-за которого он работать больше не мог, вот мужик и начал пить. — Кэйя сделала небольшую паузу. — А я, про меня на тот момент всё уж и позабыли, разве что Женя деньги из меня выкачивал и работать заставлял сутками, ведь они меня из такой дыры вытащили, а я неблагодарный. В таком темпе я прожил два года, потом сбежал, потом нашёл плохую компанию, потом начал употреблять, а потом ты меня на полу обнаружил. — Кэйя перевёл взгляд на Дилюка ожидая увидеть на его лице реакцию. — Ясно. Это правда, пожалуй, веская причина. — Я прощён? — Прощён. — Может быть, Кэйю он и простил, у него ведь попросту и шанса не было на контакт выйти. Но обиду Дилюк теперь держал на жизнь. За что она так с ним? Жизнь оставила его на 8 лет в полном одиночестве, заставила отгородться от всех, заставила больше никому не доверять, а потом сказала что всё это было зря, и доверять на самом деле можно было. А сейчас она преподнесла ему старого товарища, мол «держи, вскрой свои старые шрамы.». В тот момент ему казалось что эту детскую обиду он сохранит на всю жизнь. Скорее всего так и будет. — Когда ты в последний раз ел? — Вчера может, в любом случае я голоден, не найдётся чего перекусить? — Кэйя говорит это со смешинкой, будто ею он сможет заживить только что вскрывшиеся раны. Дилюк даже не стал спрашивать насчёт точной даты, было понятно что Кэйя ел вовсе не вчера. — Есть гречка. — Супер. А молоко есть? — А деньги есть? — Понял, тогда просто гречка. Дилюк слегка улыбнулся а затем встал с кровати. — Пойдём поедим. Кэйя послушно кивнул и пошёл следом за другом. Было уже поздно, всё жители общежития давным давно спали, и на кухню уж точно идти не собирались. Они были одни. Парни молчали, только перекидываясь взглядами, которые время от времени встречались. Они изучали друг друга, теперь уже не для поиска ответов, а просто, потому что хотелось. Тишина прерывалась лишь кашлем Кэйи. «Не мудрено что он простудился» — Подумал Рагнвиндр — Ты так возмужал, Люк. — Тихо, почти шёпотом, в шутку сказал Кэйя. — А ты на скелет похож стал. — Ответ был не шуткой, а скорее просто фактом. Причём грустным. — Вот тебе мотив чтобы накормить меня. — Всё таки юмор у него поганый. Кэйя воспринимал все эти фразы так, будто слышал их уже тысячу раз, от разных людей, вероятно так и было. За трапезой они всё так же продолжали глядеть на друг друга, теперь уже не стесняясь, казалось будто тех 8 лет что они провели порознь вовсе не было. Наверное они правда были хорошими друзьями. Только вот внутри Дилюка всё ещё таилось сомнение, а правду ли рассказал ему Кэйя?