Последние

Велета сладко улыбнулась, вдохнула полной грудью пьянящий аромат летних трав и, не в силах сдерживать радость, рассмеялась. Где-то в кронах берёз девушке вторили зарянки, выводя свои ликующие трели. Дрозд-рябиник высокчил на тропку и смешно повернул головку, с любопытством разглядывая незванную гостью. Велета тихонько шагнула вперёд и пичужка тут же скрылась в высокой сочной траве. Девушка улыбнулась, поудобнее перехватила туесок из бересты и пошла навстречу пышущему летом и жизнью лесу. Весна пролетела, пышным цветом расцвели травы, солнце щедро дарило своё тепло и на душе было радостно и легко. Велета уже третий день ходила в лес по ягоды и каждый раз приносила полный туесок сладкой спелой клубники: ягоды уродилось видимо-невидимо, благодатный год! В деревнях будет знатный урожай, коли не осерчают вдруг Велес да Ярило, наполнятся закрома зерном да хлебами… Велета зашла достаточно глубоко в лесную чащу, но заблудиться не боялась — виднелась вдалеке макушка кривой ели, а от неё уж до Нета-Дуна добраться ума много не надо. Наконец, девушка набрела на ещё не хоженую клубничную поляну и принялась собирать ягоды. Мысли лениво перескакивали с урожая на деревню Третьяка и Купалову ночь. Славомир сказал, гуляния будут такие веселые, а костры такие высокие, что ночью станет светло, как днём. Жар бросился Велете в лицо, когда она вспомнила, как Эйнар многозначительно поглядывал на неё, пока Славомир хвастался будущим кострами, и как подошёл потом, улучив минутку, и жарко прошептал на ухо, что у костра-де звёзд не видно, а он ей особую звезду показать хочет, только надо подальше отойти и ничего не бояться. — Не забоишься со мной пойти, голубка светлоокая? — прошептал он, обжигая Велету своим дыханием и касаясь губами ее ушка. — Ты слаще мёда хмельного, и в волосах твоих солнце пляшет, как мёд золотой сквозь пальцы течёт… И вдруг отпрянул и, как ни в чем не бывало, поспешил к остальным отрокам, собирающимся на стрельбы. Велета вспомнила угрюмый взгляд Славомира, совсем потемневшие его глаза… Девушка вздохнула, поставила туесок наземь и обхватила себя за плечи. Как же сладко, и как же тягостно… И сердце стучит пойманной в клетку птицей, и самой не понять, отчего. И Бренн… Про Бренна Велета додумать не успела — услышала треск веток, обернулась и с удивлением уставилась на незнакомого мужчину, одетого в ношенную рубаху и порты, заправленные в стоптанные сапоги. Сермяга подпоясана кожаным поясом, за который заткнут небольшой топор, солнечный лучик весело поблескивал на топорище. Лицо мужчины — загорелое, худое, с жидкой рыжеватой бородой, казалось каким-то хищным. — Здоровь будь, добрый молодец, — чистый голос Велеты звенел, как колокольчик. Позади раздался басовитый смех, девушка повернулась и увидела ещё одного мужчину: коренастого, с косматыми волосами, наскоро перехваченными простой повязкой из грубой ткани. Один глаз — чёрный, живой, довольно смотрел на Велету, на месте второго красовался белесый рваный шрам. Одежда была добротной и справной, за поясом висели такой же небольшой топорик да кинжал. Велета вздрогнула, покрепче прижимая туесок к груди. — Добрый, добрый, — раскатисто произнёс одноглазый и широко ухмыльнулся, — поди-ка ко мне, краля, ща тебе своё добро покажу. — Я... — Велета побледнела и тут же почувствовала, как первый незнакомец в мгновение ока оказался подле неё, схватил за руки — туесок полетел оземь, круглобокая сочная клубника весело поскакала по земле. Девушка вскрикнула. Большая горячая ладонь крепко сжала ей рот, Велета принялась вырываться, что есть сил, но тут уже подоспел одноглазый, быстро и ловко вдвоём они скрутили руки и ноги Велете верёвкой, и первый, по-прежнему закрывая ей ладонью рот, крепко прижал девушку спиной к себе. — Вяжи ей рот, Крив, — сипло молвил он, и одноглазый тут же выудил из поясной сумки грязную, всю в ржавых пятнах тряпицу. — Разомкни уста, краля, — насмешливо произнёс Крив, — не хочу личико твоё портить… Хотя, испортил бы тебя с радостью, ох, гладкая девка какая!.. Видать, по хозяйству не ходишь… — Вяжи уже, — жёстко выплюнул первый и больно сжал Велетино плечо. Девушка ахнула и вмиг большие грубые пальцы затолкали ей в рот грязную тряпицу. — Вот так, — довольно пробормотал Крив, завязывая второй отрез вокруг девичьего рта, — не петь теперь нашей пташке. Ты, Сновушка, давай мне кралю, в лучшем виде донесу. Первый (Велета, пусть и перепуганная вусмерть, дивилась его необычному имени) легонько толкнул связанную девушку вперёд, и та упала в руки Криву. Тот крякнул, закинул Велету на плечо, и вместе со Сновой они быстро зашагали вглубь чащи. Велета, до сих пор не верившая в происходящее, почувствовала, как из глаз катятся слезы. Где-то там, на полянке, сиротливо лежал перевернутый берестяной туесок. *** А в то же самое время в Нета-Дун пришла беда. Не пришла даже, а прибежала, в лице Клима — сына Третьяка. Весь взмокший, красный, с трудом дышавший, он налетел на первого попавшегося отрока и тут же затребовал вести его к Мстивою Ломаному. Ратибору, стоявшему в дозоре, одного взгляда хватило, чтобы понять, что стряслось что-то серьёзное, и вдвоём они ринулись к тренировочному полю. Дружинники тренировались с оружием разделившись по двое, тут и там раздавались бравые окрики, сверкало оружие. Ратибор наметанным глазом приметил Мстивоя — тот сражался с Данияром — и бросился к нему, ловко уворачиваясь от случайных ударов. — Воевода, беда! — крикнул он и махнул в сторону, указывая на согнувшегося пополам Клима, который пытался отдышаться. Бренн и Данияр замерли, переглянулись, и Вождь твёрдой поступью направился к юноше. — Что случилось, Клим Третьякович? — ровным голосом спросил он. Сражения затихали, отроки и кмети окружали их и прислушивались, вот показался Славомир, подошёл к брату и стал чуть поодаль. — Беда, Воевода! — выпалил Клим, — разбойники деревню жгут! Прямо сейчас! Мне вернуться надо, там отец, сестры!.. Меня за вами послали, как самого быстроногого. Бренн окинул взглядом дружину. — К оружию! Нета-Дун загудел и вскоре воины были готовы выдвигаться. Перед тем, как запрыгнуть на коня — велетиного любимца Мараха — Бренн отдал несколько приказаний остающимся в Нета-Дуне и быстро взглянул на Эйнара. Велета ещё не вернулась из леса, хотелось привести её в Нета-Дун, в безопасное место, но этот отрок достоин того, чтобы отправиться вместе со всеми… Воевода кивнул ближайшему отроку — Витошу, худенькому темноволосому парнишке, которого дружина приняла в начале зимы. Вот ему-то ещё рано было идти вместе со всеми в сражение. — Подойди сюда, отрок, приказ для тебя есть — важный. Ступай в лес по тропе до кривой ели, сестрицу мою отыщи и сюда приведи, глаз с неё не спускай. — Счастьем почту, Воевода, приказ твой выполнить! — тут же выпалил Витош, — беречь буду пуще… Пуще. — юноша так растерялся от того, что Воевода обратился именно к нему, что язык во рту не ворочался. — Ступай, — кивнул Бренн и вскочил на Мараха. — Вперёд, дружина! *** Бренн, Славомир и ещё трое кметей-всадников прибыли в деревню к Третьяку быстро, но недостаточно быстро — три дома пылали огнём так, что не потушить, последнее добро из закромов растащено, и двое мужей — кузнец да кузнеца сын — лежали раненые, а разбойников и след простыл. Бренн со Славомиром пустились по следу, но куда по глухой чаще на конях пробраться… Небо, до того светлое, вдруг заволокло тучами и грянул гром, пролилась гроза. Вожди вернулись в избу Третьяка промокши и несолоно хлебавши. — Слушай моё слово, Третьяк, — сурово молвил Бренн сокрушающемуся старосте. — Разберусь я с разбойниками. Добро твоё вернём. Избы отстроить поможем. — Так неясное тут, Воевода, — покачал головой Третьяк, — брать-то у нас особо нечего, страда ещё не завершена, хлеб да зерно не заготовлены. Зачем разбойники приходилт? Запугать хотели? — Может и запугать, — кивнул Бренн, — да только зря они в твою деревню сунулись. — Выдавим гниду с наших земель, — добавил Славомир, сжимая кулаки. Бренн взглянул на брата, чувствуя, что на сердце у того неспокойно, да и с Да и самому Бренну происходящее ой как не нравилось. — А теперь расскажите, сколько мужей было, чем вооружены да откуда пришли… *** Дружина вернулась в Нета-Дун под вечер. Дождь ещё лил, и то, что Велета не вышла братьев встречать, не должно было встревожить их, и, всё-таки, Славомир, нахмурившись, посмотрел на Бренна. — Где Велета? — спросил Бренн отрока, подошедшего отвести коня в стойлл. — Так это… — отрок растеряно оглянулся, — не ведомо мне, Воевода, я всё тут, подле конюшен… Вожди переглянулись и бросились к крепости. Навстречу им вышел Хаген, старик торопливо направился к братьям, безошибочно различая их приближение. — Что случилось, Хаген, где Велета?! — едва не срываясь на крик нетерпеливо воскликнул Славомир и схватил кметя за плечо. Хаген покачал головой. — Не возвращалась она… — А Витош? — от ровного голоса Бренна веяло холодом. — И тот не вернулся. Славомир круто развернулся и бросился было к конюшне, но Бренн с силой ухватил его за локоть. — На коне в чащу несподручно будет, — сказал он по-галатски, и серьёзно посмотрел брату в глаза, — пешим иди, так и следы искать проще будет. Если будут следы, — Бренн выразительно посмотрел на медленно светлеющее небо, которое только что разродилось густым ливнем. Славомир выругался. — Иди, Якко, — коротко сказал Бренн, и в которых раз Славомир порадовался, что именно Бренн стал их Вождем, а он, Славомир, волен бросить всё и бежать сквозь самую тёмную в поисках пропавшей сестрицы. Не успел Славомир выйти за частокол, как увидел промокшего насквозь Витоша. Юноша как мог торопился, но видно было, что он очень устал. — Где она?! — взревел Славомир, и тут же осекся под суровым взглядом подошедшего Воеводы. — Я пошёл… — задыхаясь от бега начал Витош, — до кривой ели дошёл — нет её, пошёл дальше, есть там одна полянка приметная, ягоды там не было уж… Славомир нетерпеливо сжимал и разжимал кулаки, но Бренн кивнул отроку, подбадривая его. — Продолжай. — Думаю, видать тут прошла. Пошёл я дальше, глубоко в чащу зашёл, вижу, туесок валяется, — тут Витош полез под плащ и вытащил знакомый берестяной туесок, сплющенный пополам, будто кто на него наступил. Славомир потянул его к себе, Витош почтительно склонил голову и продолжил. — Тут стал я приглядываться. Вижу, следы, тут на земле кто-то лежал, тут человек какой стоял, потом ещё след нашёл… Двое их было. — Откуда ты следы понимать учен, отрок? — спросил Бренн, внимательно глядя на Витоша. — Так дядька мой охотником был знатным, — парнишка вытер нос рукавом рубахи и тут же, засмущавшись, отвел взгляд, — я с ним жил, пока медведь его не задрал. А там к вам в отроки пошёл. — Рассказывай дальше! — перебил Славомир, — куда следы вели? — Пошёл я по следам, благо, гроза шла, земля ж мягкая, хорошо всё видно. Шёл, шёл, следов только от двоих человек было, стало быть, на руках её несли. — Благо, не волоком тащили, — пробормотал по-галатски Бренн. — А там увидел опушку. Ох, глубоко, в чаще. А там сруб, большой. И ещё один малый рядом. Ну, я подходить не стал, думаю, двое их, ну, может и больше, — тут Витош замялся. Славомир побагровел, хотел было напуститься на Витоша, что не вызволил в то же мгновение Велеты, но Бренн легко дотронулся до плеча брата. — Ты всё правильно сделал, Витош, разбойники — люди опытные: и тебя бы загубили и мы Велеты не нашли бы. Славомир мысленно нехотя согласился. Витош всегда был в числе отстающих даже среди отроков, чего от него требовать. И всё же… — Ну, я постоял там, в кустах, — неловко продолжил Витош, — троих видел. Один кривой, без глаза что ли, непонятно. Второй высокий, борода что у нашего Рудого. И третий выходил потом, вот уж детина, огромный, ручищи во, в плечах сажень косая, богатырем ходит. Ну, подождал я ещё, подождал, да в обратный путь пустился. — Славную службу ты сослужил, отрок, — кивнул ему Бренн, — иногда осторожность и хитрость важнее бравой силы. — Теперь ступай, поешь хорошенько да сил набирайся. Скоро ты мне понадобишься. Когда Витош ушёл, Воевода повернулся к Славомиру. — Теперь понятно, зачем на деревню разбойники напали — нас с тобой да дружину отвлечь, чтобы Велету выкрасть. — Но зачем им Велета?! — Славомир никак не мог унять ярость. Хотелось схватить оружие и бежать, бежать через лес, рубить головы противникам направо и налево и скорее спасти её, прижать к груди и никому не отдавать. — Выкупа от нас потребовать хотят, услуги ли какой, — Бренн качнул головой, — либо отомстить. Если выкупа хотят, то скоро гонца пришлют. — И чего ж теперь, сидеть, сложа руки?! — воскликнул Славомир. — Нет, — покачал головой Бренн. — Мы знаем, где их логово. И нужно взять его, прежде, чем Велета пострадает, но брать надо с умом, — Бренн посмотрел на темнеющее небо. — Ночи короткие, времени мало. Пошли за Плотицей, Данияром, Ружицей и Ратмиром. Каждый пусть возьмёт по двое лучших отроков. И сам выбери четверых, да Эйнара взять не забудь. Я буду ждать в трапезной. Мужчины разошлись, и яростная мрачная сила сияла в их глазах.