Кукушонок

      — Кейя не вернулся, а на улице тучи чёрные! — короткая ручка, на которой ещё остались въевшиеся в кожу пурпурные следы от сока плодов, дёргает тёмную ткань отцовского рукава.       Малыша настолько переполняли эмоции, порождённые самой первородной наивностью, что тот бросает дубовое ведро с собранным им же виноградом у самого входа, хотя обещался помочь с урожаем. Тёмные и сочные гроздьи глухо стучат друг об друга при падении и, к счастью, при этом ни одна из них не выкатывается       — Я уверен, что он скоро будет дома, если не хочет простыть под ливнем — Крепус пытался найти слова, касаясь плеча сына, — И ты заходи домой.       От Дилюка словно исходил невидимый огонь, для создания которого не нужен был и глаз бога       — А если Кейя заплутал?! Как он найдёт дорогу? — Мальчишка топнул сапожком, не желая заходить за порог, откуда на него падал приятный тёплый свет       Дилюк был не так уж и не прав: Кейя стал частью их семьи не очень давно, он не мог знать всю местность у винокурни. А сейчас же тут не то, чтобы гулять детям — тут и дойти до соседней лавки около дома было бы проблемой из-за внезапных порывов холодного ветра. Нет, это не шторм, это просто нелётная погода, но как же отцу не хотелось отказывать сыну в его благородных желаниях. Деревья гнулись, шумели молящими кронами, трава клонилась, небо чернело, словно беззвёздной ночью. А незаконченные рабочие дела приковали главу рода Рагнвиндр к дому.       — Ну, хорошо, мы пойдём поищем Кейю — Крепус звучал неуверенно. Он не думал, что с пропавшим Кейей могло быть что-то не то: дети нередко задерживались       От заботливых слов отца, как показалось Дилюку, невесомо сквозило мягкой и лёгкой, внезапно, небрежностью. Мальчик прищурился и сразу подумал о том, что, говоря так, Крепус сделает пару кругов около дома и пожмёт плечами. Папа даже в прятки плохо водит. О чём говорить с человеком, который не умеет играть в прятки?       — Нет! — Дилюк внезапно выкрикнул затоптал ножкой — Я сам его найду!       Крепус не успел удивиться, как рыжий развернулся и пустился прочь из дома так быстро, что уже через несколько секунд скрылся среди ровных рядов виноградника, а затем совсем перестали быть слышны и топот сапог Крепуса, и его безуспешные крики «постой!» да «подожди!». Движимый пылающим безрассудством, он не сразу понял, что убежал самым наглым образом, но ноги несли и несли его куда-то туда, где не проложены привычные дороги, прочь от тёрпкого виноградного аромата       А через пару минут Дилюк уже не видел крыши родной винокурни. В родной стороне только виднелись тёмные тучи. Тучи, что были вокруг, повсюду. И в воздухе витал тот странный запах, что всегда предшествует сильному ливню, словно нечто застывает перед моментом, когда всё покроет влага. Почуяв это, Дилюк укутался в своё пальто посильнее, но не замедлил неуклюжего шага. Если дождь скоро, то это значило лишь то, что Кейю нужно искать ещё быстрее, потому что Дилюк точно помнил, что у него не было ни пальто, ни куртки.       Теперь, когда он столь безрассудно сбежал, нужно было думать, куда он мог деться. Где может быть брат? Куда бы пошёл он, если бы был Кейей?.. Ни мысли об этом. Его сводный брат такой странный. То он отстранённый, то живой и первым ведёт куда-то за руку. В одни моменты он молчит подолгу, выглядя потерянным, а в другие рассказывает что-то, будто чарующий сказочник. Кажется, будто его названный брат имел много лиц и каждое из этих имело свою историю. Но совсем не так, как это бывает у плохих людей, это не про его Кейю!..       Мальчик просто пошёл наугад, не пытаясь угадать ход мыслей человека, что так близок и далёк от него в одночасье. И на его пути возникло целое озерцо средь неровных каменных склонов, к которому Дилюк редко когда подходил. Место близ его дома не было ознаменованно чем-то необычным. Наверное, эта вода заинтересовала бы только рыболовов с точки зрения их ремесла, а мальчишку не интересовало вовсе. Нужны ли ему эти ущелья, полные воды? Вода казалась более искристой и чистой близ Спрингвейла, там ему и играть интереснее. Дилюк бы ушёл, если бы не брат, без которого он не хочет никуда возвращаться.       В поисках, он приглядывается ко всему. К голубым соцветиям, к бликам на воде, к тенистым тучам, что тяжелели на глазах, к движениям кустов и веток. Эта настороженность заставила его вертеть головой, не оставляя без внимания всё, что привлекло взгляд. И даже первые падшие капли холодной воды, ударившие, как сталью, по носу, не останавливали безутешное расследование, следовавшее по призрачно ненадёжным сигналам. Даже когда дождь начался во всю силу, когда мир накрыла полутень от толстого слоя облаков, когда, Дилюк уже почти бежал, иногда спотыкаясь.       Пока Дилюку в действительности же не показалось, что Кейя тут. Он у берега, склонивший голову, пока вода уже тревожно лижет его ботинки. Брат ли это? Показалось ли? Нет?!.. Дилюк набирает больше воздуха в лёгкие, чтобы добежать поскорее до странной тени, что манила его, но этого мокрого воздуха будто не хватает, он задыхается и глотает то слишком много, то слишком мало. Дыхание рвётся. Не хватает кислорода, сами лёгкие кажутся слишком тесными. Но он хочет всматриваться в силуэт, но дождь застилал взор, и капли у самых век уже казались новыми тёмными фигурами, снова так похожими на Кейю. Кейя здесь! Здесь! Однако фигура не торопилась, не спешила, не шевелилась. То, что Дилюк принял за Кейю, словно ожидало кого-то со стороны холодных вод. Словно бы было готово зайти и нырнуть, как будто прыгнуть в чужие объятия глубины, но Кейя замер статуей в каком-то странном ожидании, невзирая на дождь. И с каждым шагом Дилюк видел всё больше и больше знакомых черт у того, кто сейчас был больше схожим на мрачную тень. Всё больше казалось, что не хватает воздуха добежать, пока его цель даже не замечала того, пока капли били по щекам сильнее, пока ветер начинал свистеть в ушах.       Задыхаясь, чувствуя спазм по ногам, точно узнавая родную спину с поникшими плечами, красная тень замедляет шаг только для того, чтобы, суетясь, снять с себя пальто, которое, никак не давалось, было уже влажное, всё никак не слезало с рук, чтобы, взяв одежду в руки с разбегу накинуть её на Кейю. Накрытый тканью Кейя пошатнулся, чуть взаправду не упав в холодные воды, но всё те же руки позади него уже схватили его за плечи, притянув к берегу, подальше от холодных вод       С новым глотком сырого ветра Дилюк почувствовал искру злости на брата. Его переполняла куча вопросов. Почему он пришёл сюда? Как он мог забыть о том, чтоб вернуться к обеду? Он не видит как начинался дождь? Он не мог не замечать! И ему совсем не страшно было блуждать в тумане? Он совсем не знает об осторожности?.. Дилюк хочет столько всего спросить у него, ему хочется накричать на этого идиота, но, развернув к себе брата, всматривается в его лицо. Кейя выглядел так словно недавно очнулся от короткой, но крепкой дневной дрёмы, и удивлённым так, как если бы от этой дрёмы его разбудила жестокая пощёчина. Дилюк не мог долго злиться на него, выглядевшего так. Так, будто не Кейя сам шёл сюда, а был неудачливым лунатиком. И задавать вопросы тоже больше не хотелось.       Дилюк, невольно и сам того не понимая, лишь закрывает глаза и тянется руками сильнее и сильнее, пока они не оплетают Кейю, который, стоя на улице, уже успел остыть и казалась, что сама его кожа стала холоднее. Стало сильнее слышно тяжёлое дыхание одного и тихое сердцебиение второго, пока Дилюк снова не ощутил покалывание от падающих капель, а Кейя — ободряющее тепло чужого пальто. Волосы, щекочущие щёки, шум дождя, холодный блеск воды. Только лишь ослабив руки, не открывая век, Кейя услышал невесомый шёпот:       — Пойдём домой.