Единственное спасение - море

— Какой же прекрасный запах у моря! — глубоко вздохнув, запуская в легкие побольше морского воздуха, поднял руки Дин. — Неужели ты закрыл сессию без единой четверки, всячески ублажая преподов, лишь для того, чтобы стоять на горячем песке? — подтянув солнцезащитные очки выше по переносице, повернул голову влево Кроули. Янтарные глаза наблюдали, как усыпанные веснушками руки нежатся под солнечными лучами. — И даже не окунешься пару раз? — Для того чтобы получить пять — не обязательно кого-либо ублажать, старик. Пора бы тебе это запомнить, может учиться бы лучше начал, — улыбнулся Дин, показывая клычки. — А не закрыл бы я ее на отлично, отец ни за что из-под своего надзора не выпустил. — Дин, тебе 20 лет, а ты все у папочки отпрашиваешься, — Кроули слегка помотав головой, вновь отвернулся, устремляя взор на солнечные блики на воде. Пенистые барашки разбивались о берег. В любой другой ситуации Дин бы отвесил что-то вроде «у меня хотя бы есть у кого отпрашиваться», не из злорадства, скорее по-дружески напомнив, как делал это много раз. У них так было заведено. Шутки — единственное, что позволяло держаться на плаву. На плаву. Дин усмехнулся. За два десятка лет он так и не научился плавать, однако любил море. За ласкающий слух шум разбивающихся о прибрежные камни волн. За жар, исходящий от песка. За морской бриз, позволяющий расслабиться и заполнить грудную клетку, уставшую от городского смога, чистым воздухом. За прекрасные и такие по-детски сказочные легенды. Дину нравилось думать, что где-то там, на горизонте, где от солнца остаётся лишь оранжевая долька, скрывается морское королевство. Отец любил рассказывать про морские водовороты, выбраться из которых живым не сумело ни одно существо, про гигантских кальмаров, утаскивающих одинокие лодки рыбаков на дно, про русалок, зазывающих глупцов в воду чарующим пением и питающихся далеко заплывшими детьми. Наверное, поэтому пока других детей невозможно было вытащить из воды, Дина нельзя было затащить. Но со временем страшные истории приобрели новый смысл. Дин все так же не заходил на глубину выше щиколоток, но теперь не от страха, а скорее нежелания разрушать иллюзии детства. Море вдохновляло его своей таинственностью, своей мощью. Именно поэтому юный Дин Винчестер поступил на океанолога. К шуму моря прибавилось завывание желудочных китов. Кроули, проведя полукруг по животу, вновь повернулся к закрывшему глаза Дину: — Обед мы и так пропустили в дороге, надо хотя бы к ужину успеть что-нибудь приготовить, а ты и дальше стой в романтичной позе и жди своего Питера Пэна, феечка Динь, — промурлыкал друг, направляясь в сторону автомобиля, в котором стояли сумки с продуктами. «ожидание так ужасно…» Дин поднял веки, тут же зажмурившись от тусклых, но все таких же метких солнечных лучей. Он напрягся, закрывая глаза козырьком из ладоней. Всматриваясь в морскую пучину, старался разглядеть источник звука. Дин был уверен, что слышал человеческую речь. Неразборчивый шепот, поднявший короткие волосы на шее. Он щурился от бликов на воде, активно переводя зрачки с одного места на другое, но так никого и не увидел, а звук больше не повторился. Отвернув голову от моря, Дин взглянул в сторону импалы, где с невозмутимым лицом, Кроули боролся с тяжелыми сумками. — Не надорви свои крохотные ручки, я уже бегу, — весело крикнул Винчестер, мысленно отмахиваясь от слуховых галлюцинаций. «доброе сердце. Действительно, достойный выбор…»

***

Возмущенный восклик Кроули вывел Дина из оцепенения. Еле оторвавшись от разглядывания ночного моря, Винчестер повернул голову на звук. Кроули старательно копался палкой в костре, бормоча: — Она вновь упала, Дин! Я не могу так. Это четвертая картошка! — прошипел тот, наконец выковыряв уже обуглившийся комочек. Дин усмехнулся, переведя взгляд на свой картофель, аккуратно нанизанный на тонкую коряжку. — Какой же из тебя король ада, раз ты даже один овощ нормально пожарить не можешь, а ведь в нашей группе еще 21 таких же. Кроули закатил глаза, как делал это, когда речь заходила о его посте старосты на их курсе. Дин в какой-то момент переименовал группу потока из «Утопленники 3 курса» в «Король Ада и его 22 мученика», с тех пор каждый третьекурсник обращался к Кроули только так. Винчестер до безумия гордился собой и даже присвоил себе звание Главный демо-помощник Короля Ада, но это как-то не прижилось. — Такой же, какой из тебя охотник, — Кроули скривился в гримасе, изображая Дина. — Нееет, старик, кролик такая же живая тварь, как и мы с тобой, он тоже чей-то брат, — он деланно уронил дымящуюся палку, как Винчестер ружье прошлой осенью, когда они вдвоем решили вступить в охотничий клуб. От упавшей коряги разлетелся пепел. Дин чихнул. Глаза заслезились. Свалилась и с его палки картофелина на встречу пламени. — Черт, — прохрипел он, закашлявшийся от проникнувшей в горло сажи. Единственное спасение — море. Дин уже зачерпнул руками воду, когда Кроули прокричал «она соленая». Глаза жгло от микроскопических сожжённых опилок. Плюнув на морскую соль, вода — есть вода, Винчестер окунул лицо в ладони, активно заморгав. То ли концентрация соли была мала, то ли растертые от пепла веки уже привыкли, но соленость воды не почувствовалась. Зато Дин ощутил тысячу легких касаний на своей коже, нежно разминающих напряженные мышцы лица. Неприятное жжение сменилось на расслабление, растекающееся по телу от ресниц до позвоночника. По мочке пробежались горячие мурашки, словно кто-то стоял рядом, так же наклонившись над морем, и дышал Дину в ухо. Мягкий шепот: «в просторах наших тебе выделено будет лучшее место среди охотников, обещаю я…« Вновь крайне неразборчивый, вновь не позволяющий разобрать слова, но такой обнадеживающе теплый.

***

Острый нож скользил, счищая чешую. Аккуратно разделывая рыбешку, Дин воображал, где могла побывать морская особа до попадания на деревянную доску под его опытные руки. Быть может она плавала на глубинах океана, неся почетную службу у Посейдона. И сейчас водяной повелитель в великой печали по своему верному компаньону. Прекрасные русалки поют ему восхитительные песни, но ни одна из них не способна утешить морского царя. А храбрый русал, прощаясь с матерью, отправляется на поиски маленькой, но такой важной для всего царства рыбки. Дин шикнул. Лезвие прошлось по пальцу, разрезая кожу. Ранка отдавала слабой, но неприятно ноющей болью. Отложив нож, Винчестер развернулся. На песок упали две алые капли. Закручивающиеся барашки пены окружили ноги Дина. Он окунул руку в воду. Море лизнуло кожу Винчестера, создавая небольшой водоворот вокруг него. На секунду Дину показалось, что кто-то потянул его за раненный палец. «никогда такой сладкой не пробовал я. Надеюсь, скоро это исправим мы, юный принц…» Винчестер покачнулся, пытаясь сохранить равновесие. Зелёные глаза метнулись за уходящей волной, уносившей бледно-кровавый след. Шепот. Только сейчас он был слышен четче, хоть Дин так и не смог полностью разобрать фразу.

***

Тучное тельце покачивалось на волнах. Темные воды жадно изучали сухопутного гостя. — Не утони, — стараясь придать тону радостный оттенок, пророкотал Дин. Кроули обернулся на голос стоящего на берегу. Обладатель медовых глаз прищурился, подмечая нервозность друга. Винчестер, сложив руки крест-накрест, теребил конец рукава футболки с рисунком Бэтмена. По началу их дружбы, Кроули был уверен в непоколебимости Дина, но сблизившись, увидел тревожность и потерянность, которыми был пропитан такой, на первый взгляд, суровый и сильный Дин Винчестер. — Не дождешься. Король Ада пока не собирается обратно. Кроули нырнул, а зеленые глаза, внимательно следившие за безмятежным морем, метнулись на точку, где пропал друг. «волноваться не стоит тебе за него. Не пал интерес мой на это создание. Чего не могу сказать о тебе…» Наконец над водой появилась голова, Дин машинально издал облегченный выдох. — Я видел голубое свечение, — Кроули плыл ближе к берегу. — В той стороне, — он резко встал в полный рост, указывая на линию горизонта, вода уже была ему по пояс. — Я хотел было проверить, что там, но ты вдруг начал кричать, и я вынырнул. Кстати, что ты говорил? — Не утони, — повторил Дин. — Нет же, после. Я нырнул, эта штука засветилась, и я услышал крик, у меня аж в висках загудело, — прочистил ухо «король ада». — Ничего я тебе больше не говорил, старик! — накрыл полотенцем мокрую спину вылезшего на сушу друга Дин. — Может я ошибаюсь, и ты не кричал, — Кроули провернул голову на Винчестера, интенсивно растирающего ему плечи. — Но тогда не уверен, какой вариант мне нравится больше. То, что я подвергся галлюцинации или что крик мог принадлежать не тебе, Дин, — Кроули по-кошачьи прищурился, обводя темный пляж карими глазами. Он вдруг ощутил, что Дин больше не обтирает его продрогшее тело. Винчестер стоял, устремив взор на воду. Он не мог пошевелиться. Полотенце выпало из разжатых пальцев. Сейчас Дин отчетливо слышал. Низкий шепот, исходящий от моря: «Дин…» — Ты никогда не думал о существовании морского царства? — прошептал Винчестер, словно не своим голосом. Зрачки Кроули расширились, уловив проблеснувшую лазурь в ярко-зеленых глазах. Лазурь, что привлекла его внимание под водой.

***

~— Прошу, не делай этого, Кас… — Дин сжал губы, не договорив. В его голове крутилось столько мыслей, столько слов, которые он так долго хранил. Но Винчестер молчал, бегая зрачками по лицу напротив. Он и забыл насколько яркие у Кастиэля глаза. Забыл, хотя смотрел в них каждый день. Но сейчас наполненные слезами радужки казались такими насыщенно голубыми. Как море. Море… Дин никогда не видел море, но, наверное, был бы не прочь побывать там с Касом. — Кас, — Дин замотал головой, наблюдая за черной слизью, ползущей по задней стене.~ Темнота. Дин вновь зажмурился, стараясь как можно скорее вернуться в сновидение. Ему снилось нечто важное. Настолько важное, что сердце больно отбивало, каждым стуком напоминая, что Винчестер упускал драгоценные минуты. Минуты, когда под его властью целая жизнь. Ворочаясь в потеплевшем от горячей кожи спальнике, Дин недовольно ворчал. Он должен уснуть. Его ждут там. Вспомнить, кто именно ждет не выходило, но ощущение собственной важности не покидало. Распахнув злые зеленые глаза, Винчестер расстегнул спальник. Справившись с молнией, которая долго не желала поддаваться копошащимся в темноте пальцам, Дин вылез из палатки. Успевший остыть песок приятно холодил ступни. Бредя вдоль тихого темного моря, Дин старательно настраивался на мыльные события сновидения. Он прошел немало, лагерь виднелся черной точкой на горизонте, но память Дина сумела воспроизвести лишь одно — лазурно-голубые планеты. Вернее, радужки чьих-то глаз. Вначале Винчестер сомневался, что глаза бывают настолько яркими, но предположение, что на него так повлияли морские просторы, полностью его устроило. Нога увязла в мокром песке, Дин, гадавший, как мог бы выглядеть обладатель столь завораживающих очей, потерял равновесие. Успев выставить локти вперед, Винчестер чудом не приземлился лицом в песок. Подошедшая волна осторожно облизала колени, подбираясь к животу. Дойдя до грудинной впадины, она отправилась обратно, вбираясь в море. Дину на мгновение показалось, что по его мокрой коже провели пальцами, задержавшись на бедерных косточках. Волна вернулась, определенно став мощнее, словно перед ней стояла задача — не оставить ни одного сухого места на теле лежащего. Дин чувствовал, как песчинки проносились по голеням, а морская вода неохотно покидала берег, разнося по бедрам Винчестера прощальные мурашки. Он и не заметил, как, подложив руки под щеки, опустил голову. Глаза машинально прикрылись. Но также из-под распыленного внимания Дина ушло то, что вода больше не касалась его кожи. Он позволил себе расслабить напряженные мышцы, привыкая к ночной температуре воздуха. В ту же секунду закрученная в пенистые барашки волна ударила о прибрежный песок и об его обитателей, пусть и временных. Волна накрыла Дина с головой лишь на миг, однако тот сумел различить, помимо водного вихря маленьких ракушек, прикосновение. И не одно. Невесомая ладонь прошлась по шее, скользя желейными подушечками пальцев по выступавшему кадыку. Приятные, ласкающие зону ключицы касания отчетливо зафиксировались в памяти. Нет, Винчестер не сошел с ума, рядом определенно кто-то был. Резко открыв глаза, он увидел голубой свет, больно отразившийся в зрачках. Дин вдохнул от неожиданности. В нос больно ударила соль. Он подорвался с места, вскакивая на ноги. Голова закружилась. Глотку раздирало. Два зеленых фонарика, словно наблюдательные прожекторы, сканировали поднимавшиеся волны. Нечто сверкнуло. Совсем близко. Дин заозирался в поисках того, что могло отразить свет на воде. Однако даже луна этой ночью была слишком тусклой и неполной, дабы создать такой яркий блик. Винчестер вновь опустил взгляд, ища глазами отблеск. Он шагнул, погружая ноги в море глубже, чем по щиколотку. Глубже, чем когда-либо. Морской бриз ворошил русые волосы. Дин глубоко вдохнул, делая еще шаг навстречу неспокойному морю. Тягучая вода билась уже на уровне коленей. Винчестер выдохнул, освобождая легкие для свежего ночного воздуха. Дин вновь шагнул, продолжая высматривать блики. Но сейчас море было темным, шумным и таким влекущим. Короткие волоски на шее зашевелились, когда до Винчестера донеслось. Тихое и властное: «тот, кто ищет — найдет, но будешь ли рад ты находке своей, юный Дин?..» Сейчас слова были более чем понятны. Дин расслышал их наверняка. Расслышал, если бы не отмахнулся от них, как от игры воображения, устремив все внимание на голубое поблескивание, переливающееся на расстоянии вытянутой руки. Не владея собственным телом, он присел, погружаясь в разволновавшееся море целиком. Прохладная вода заполнила уши, оглушая. Волны перебирали волосы. Дин поднял веки. Было крайне сложно сфокусироваться. Взгляд все сильнее замыливался с каждой секундой, проведённой под водой. Винчестер вертел головой в поисках того самого свечения, что привлекло его внимание. Легкие отчаянно нуждались в новой порции кислорода. Дин, осознавав, что нырнуть второй раз не осмелится, продолжил вглядываться в темноту морских вод. Сделал неаккуратный шаг вперёд, ногу прорезала острая боль. Винчестер потянулся к раненной ступне, когда взгляд зацепился за лазурный свет. Приятное свечение, содержащее в себе все оттенки, которые только могли использовать в своих картинах маринисты. Дин забыл про боль. Забыл про неумение дышать под водой. Забыл, что никогда прежде не нырял. Помнил лишь о шепоте. Шепоте, сопровождавшем его каждый выход на берег. Винчестер шагнул ближе. Шепоте, что низким тембром пробуждал тысячи ледяных мурашек. Еще шаг, на этот раз более уверенный. Шепоте… Дин замер. Взгляд сфокусировался, что казалось невозможным. Пальцы дрогнули, начав искать опору. Свет холодом обвил тело. Зрачки в зеленой радужке расширились, различая очертания свечения. Это были глаза, как две лазурные планеты. Голубые. Глаза. Вашу ж… Выпустив пузыри воздуха, Дин резко вынырнул. «пугает облик мой тебя, так же как и влечет?..» Он бежал по ракушечнику, песку и брусчатке. Бежал, коря себя за то, что так далеко ушел от лагеря. Бежал, лишь бы быстрее очутиться в палатке, в теплом спальнике, под надежной защитой храпящего друга. Бежал от тех голубых глаз. Бежал от мысли, что от него ускользнуло ощущение власти над чем-то невероятно важным из снов. Дин бежал, не осознавая, что больше не чувствует боли в ступне, а от ранки ничего не осталось. «бегать от желаний своих бессмысленно, ведь понимаешь ты это, Дин…»

***

Сделав глоток, Винчестер поморщился. Напиток был горьким и, к тому же, горячим. — Ты должен допить, старик, — не поворачиваясь к Дину, сказал Кроули. Прошло четыре дня с той ночи. Дин осознал, что совершил глупость уже на следующее утро, когда проснулся со звоном в ушах и сильной болью в горле. Желание вернуться во времени и не нырять пришло ближе к вечеру того же дня, когда к болям, которые еще можно было терпеть, прибавилась температура. Уже третьи сутки Винчестер сидел в палатке, укутавшись в спальник и пиджак друга, пил и ел все, что заботливо готовил для больного Кроули. Как и сейчас. Дин со страдальческой гримасой допивал лечебный отвар, наблюдая через сетчатый полог за брачными играми двух чаек в закатном небе. Недалеко шумело море. Природа готовилась к наступлению ночи. Кроули не спрашивал, как Винчестер сумел простудиться на юге, Дину казалось, что друг и так все понял. Или сам все и устроил. Решил таким образом завлечь Винчестера в море, помочь побороть установки детства. Шепот, как и свет принадлежал Кроули. Дин не сомневался в этом. По крайней мере, не желал думать иначе. Как бы его не увлекали легенды про морских созданий, принимать факт своего участия в чем-то подобном было перебором. Отдав пустую кружку другу, Дин лег на бок, накрываясь спальником с головой. Липкое, давящее чувство рывками то погружало, то выкидывало из сна, держа сознание в беспокойной дремоте. Дин с трудом открыл глаза. Горло пересохло, каждый глоток слюны отражался режущей болью. Разъединив слипшиеся губы Дин вдохнул. Прохлада проскользнула в переносицу. От холодного контраста с горячим, пульсирующим организмом, по коже побежали мурашки. Дин съёжился, скорее от неприятных ощущений, нежели холода. Тело было мокрым от вновь поднявшейся температуры. Сквозь боль в мышцах, Винчестер потянул собачку спальника вниз, насколько позволяли ослабевшие руки. Высунув одну ногу из жаркого укрытия, он снова провалился в бессознательность. ~Дин столько раз терял Кастиэля. Столько раз срывался на него за свои же ошибки. Не понимал. Винил. Прогонял. Но никогда не жалел, что ангел вошел в его жизнь. Кас занимал в душе Винчестера особое место. Как и Дин в его. Кастиэль всегда прощал, тратя всего себя на помощь дорогому ему человеку. Осознание каждый раз приходило к Дину после, когда его слова уже не имели смысл, не несли за собой важность. Винчестер год за годом обещал, клялся, что откроет Касу свои переживания. Позволит ему узнать, как сильно тот поменял жизнь Винчестера. Но Дин откладывал. Тянул. Слишком долго. Он устал скрывать. Устал. Винчестер зажмурился, замедляя собственное дыхание, готовясь.~ Веки, дрогнув, поднялись. Шум в голове сливался с шумом моря. Дин лежал, а рядом комком валялся спальник. Он лихорадочно удерживал обрывки воспоминаний из сна. В палатке скопился жар, исходящий от тела Винчестера. На трясущихся коленях, Дин выполз на улицу. Не меняя положения, Винчестер добрался до воды. Пересиливая себя, он опустил шею, окуная лицо в море. Холодная жидкость не освежала, наоборот пробуждала еще больший жар. Дин поднял голову, дабы сделать вдох, и вновь окунул ее, касаясь носом песка. Подбежавшая волна накрыла макушку Винчестера. Вместе с водой в уши проник уже не шепот, а голос: «очистились думы твои. Позволь же принять мне тебя, как подобается, юный принц…» Дин позволил. Позволил вспомнить, кому принадлежали голубые планеты. Вспомнить, по кому рвалось сердце в сегодняшнем сне. Над чьей жизнью он имел власть. Позволил. Ему позволили. Кроули не был причастен к тому, что произошло той ночью. Дин знал это, стоило лишь принять. Позволить правде существовать. Приятный холод окутал горящее изнутри туловище. Винчестер улыбался. Мысленно. Улыбаться физически не выходило, мышцы зудели. С каждым рывком ноющих от боли рук, в глазах темнело. Дин с трудом держался в сознании, так же как и на воде. Когда ступни уже не касались дна, море озарилось лазурью. Самой приятной и самой желанной лазурью. ~Дин наконец смог разжать губы. Смог. — Кас, я люблю тебя, — он улыбнулся. Теперь все изменится. Они будут счастливы. Вдвоем. Дин расслабленно вдохнул.~ В ноздри ударила соль. «важно уметь признаваться себе, ведь для окружающих прозрачно все, Дин…» Важнее голубого свечения был лишь голос. Родной сердцу, близкий душе голос такого любимого Дином Кастиэля. Прикладывая все оставшиеся силы, Дин улыбался, уже по-настоящему счастливо. «какой же прекрасный запах у моря», — прошептало сознание, пока лёгкие заполнялись водой.