Сосны. Море. Лагерь

      – Отдай!       – Что отдать?       – Сам знаешь!       – Я ничего не брал!       Девочка злилась, ее ноздри гневно трепетали:       – Это ты украл!!!       – Я ничего не крал у тебя, – мальчик упрямо сложил руки, плохо пряча в кулаке блестящую вещицу.       – Ты украл мое сердце, я взяла его из дома! – девочка сжимала кулаки.       К ним подошли.       – Мин-Мин, что случилось?       Девочка сердито смотрела на мальчишку, который тайком забрал ее фигурку, напоминавшую о доме, – простенькую игрушку в виде хрустального сердца, прозрачные грани которого были покрыты радужными переливами.        – Ничего, – ответила Мин-Мин вожатому.       Мальчик взглянул на нее удивленно, расслабив кулак с фигуркой.        – Возвращайтесь на площадку, – обратился второй вожатый к своему подопечному, подталкивая его ладонью в сторону остальных детей.       Девочка двинулась вперед, а мальчик помедлил.       – Подожди!        Мин-Мин обернулась.        Мальчик разжал второй кулак, в котором мятым клубком угадывались сорванные сиреневые цветочки.        – На, – он резко вытянул обе ладони, на одной – сердце, на другой – цветы. – Извини, что взял без спроса, я на время. Так красивее.       Мин-Мин схватила обеими руками сердце и цветы, ее щеки вспыхнули, она побежала за своим вожатым.              

***

      Лето никогда не ассоциировалось с работой, особенно август. В детстве лето всегда было беззаботным, легким, жарким. В детстве ты смотрел на взрослых с высоты своего маленького роста, смотрел вверх, и все проблемы были там, на уровне глаз мамы и папы. Любая, даже самая серьезная проблема, высказанная вслух, не долетала до тебя, испарялась под лучами солнечного детства. Над тобой всегда было безопасное облако, которое позволяло тебе даже после взбучки строгого отца бежать на улицу и гонять мяч до вечера, позабыв про недавнюю ссору. Чем выше становился, тем больше слышал, понимал, безопасное облако рассеивалось.       Сяо Чжань всегда думал, что повзрослел раньше, потому что он был высоким, он начал слышать раньше своих сверстников. И бурные ссоры с родителями оставляли тревогу на долгие дни. Только разговор с взаимными извинениями мог сгладить это неприятное чувство, но чем старше становился Сяо Чжань, тем меньше он впускал в свою душу тревог. Потому что ссоры и недопонимания не заканчивались, а чувствительное сердце могло пригодиться самому.       Сяо Чжань вырос. Из своего детского самоката, из старых футболок, которые всегда висели на нем балахоном, и вдруг – вырос. Вырос из родительского дома, махнув ему рукой и переехав в шумный современный Пекин. Теперь домом он считал свою съемную квартиру в северо-западном районе столицы. Родители, изредка навещавшие его, казались теперь маленькими и чужими здесь, в бесчисленных однообразных высотках. Они казались ему двумя пазлами, сбежавшими из другого набора, отличающимися по цвету и форме. От родителей пахло домом и любимым острым хот-потом. Они неизменно возвращали его мыслями в родной город. Но все это прошло, Сяо Чжань завел привычку не привязываться к месту и времени, чтобы они не тянули его назад. А новые места и возможности, наоборот, принимал с благодарностью и рвением, это был его личный способ совершенствования и саморазвития.       По этой причине Сяо Чжань практически не раздумывал, когда директор школы, в которой он трудился учителем начальных классов, предложил подработать в летнем детском лагере.        – Школа вожатых уже прошла, но внезапно выбыл из команды один человек, надо заменить. Возьмешься? Я уверен, ты справишься и без подготовки!       Сяо Чжань имел опыт работы в летнем лагере: пару раз отрабатывал смены на своей практике в университете.       – На море! – выложил главный козырь директор.       Сяо Чжань дал утвердительный ответ, не особенно веря в то, что середину лета он проведет в сосновом бору. Тут, в пыльном, блестящем Пекине, эти мысли походили на фантастику.               В начале июля всех будущих вожатых собрали на заключительную перед отъездом встречу в огромном актовом зале педагогического университета. Все, кроме Сяо Чжаня, уже были знакомы, а потому держались обособленными группками. За чтением нормативов и должностных инструкций Сяо Чжань быстро вспомнил, что от него требовалось. Он набрал кучу методичек, надеясь, что к концу июля успеет все проштудировать и подготовиться. В любом случае, у него будет напарник, который уже прошел недельное обучение.        На встрече присутствовало десять вожатых на пять возрастных групп. Сяо Чжаню достались самые младшие дети семи-восьми лет. Детей этого возраста разделили на две группы. Возможно, потому что с ними было сложнее управиться, возможно их разделили, чтобы не получилось несчастливых четыре отряда, кто знает.        Сяо Чжань с улыбкой оглядывал молодых людей, с которыми в скором времени он познакомится. Неужели он узнает каждого из них? Неужели, уезжая с летнего сезона, он будет по кому-то скучать? Или радоваться, что совместное пребывание наконец закончилось? Он навскидку определил, по кому будет скучать. Вон тот парень, который улыбается так же очаровательно, как он. По нему он будет скучать. Они и сейчас переглядываются и смеются, еще не зная друг друга, но нащупывая опору на будущее. И та девушка, которая больше всех записывает в тетрадь, меньше всех отвлекается, у которой слишком сестринский взгляд, Сяо Чжань любит таких.       Он оглядывал присутствующих. Выделялась группа “крутых ребят”, так обозвал их про себя Сяо Чжань. Они смеялись слишком низко, “гыгыкали”, смотрели нагло. Таких Сяо Чжань не переносил и даже обходил стороной. Он мысленно поморщился, глядя на их расслабленные позы. Три парня и одна девушка. Парень, тот, что посимпатичнее, весь в черном, оглядывал окружающих надменно, покачивая серьгой-крестом в ухе. Когда объявляли списки детей и распределение по отрядам, Сяо Чжань с ужасом узнал, что вторым вожатым в его группу семилеток назначили девушку из “крутых”. Парень с серьгой и девушка с тетрадью были вожатыми в смежной группе детей такого же возраста.        – Вы должны внушить детям, что все их пребывание в лагере – это соперничество без соперничества. Они должны выкладываться на полную, но в конце сезона победит дружба. Ясно? – напутствовала их старшая вожатая.       – Ясно, – хором вторили будущие наставники.       Сяо Чжаню предложили на выбор секции, которые он сможет вести. Практически все кружки были распределены между другими вожатыми, но ему повезло, был свободен кружок пения. Петь учитель любил, более того, в своей лагерной практике он всегда “забивал” за собой эту секцию.       После официальной части встречи, Сяо Чжань подошел познакомиться со своей напарницей. Чжао Лан, в черной кожаной юбке и коротком черном топе, выглядела дерзко, опасно. Она смотрела на Сяо Чжаня немного снисходительно и очень удивилась, узнав, что тот уже работает учителем.       – Ты выглядишь младше нас, ха-ха-ха, – она смеялась, оборачиваясь на своих друзей.       – Но, очевидно, это не так, – констатировал Сяо Чжань, мысленно готовясь к непростой смене.        Он не боялся таких вот дерзких, просто не переносил их шум и преувеличенный смех.        И он действительно выглядел в свои двадцать семь моложе своих лет. Его стройная фигура и свежий вид был результатом работы над собой: ежедневные тренировки, режим дня, крепкий ночной сон, полноценное питание. Отдохнуть он позволял себе только в выходные, но, как это часто бывает, просыпался всегда до будильника.        Улыбчивый парень, который приглянулся Сяо Чжаню, также работал в школе учителем начальных классов, вчерашний студент. Он услышал это случайно в его разговоре со второй вожатой и решил поговорить с человеком, который импонировал ему больше остальных.        – Меня зовут Сяо Чжань, я из одиннадцатой, – он протянул руку, чтобы познакомиться.       – Чжу Дэй, сто сорок четвертая школа, – улыбался парень. – Жаль, мы не в одном отряде, – он подмигнул коллеге.       – Согласен, тут столько студентов, – Сяо Чжань понизил голос и оглядел разбившихся по парам молодых ребят.       – У тебя совсем малыши, – сочувственно заметил Чжу Дэй.       – В школе я учу детей шести лет, – пожал он плечами. – Думаю, справлюсь.       – Мне достались совсем подростки, – уныло заметил Чжу Дэй.       – Параллельной группе семилеток тоже, – улыбнулся Сяо Чжань, поглядывая на парня с серьгой в ухе.       Тот заметил, что на него смотрят, и лишь смерил учителя безразличным взглядом.        Собрание закончилось, и компания вожатых распрощалась до отъезда.               25 июля       Сяо Чжань стоял на вокзале. Им предстоял двухчасовой путь на поезде до Бэйдайхэ, откуда микроавтобус отвозил их до лагеря “Дружба”, расположенного в лесу. Сяо Чжань сразу заметил своих коллег на эту смену, кивнул им головой. Они кучковались группами. Он также заметил старшую вожатую, которая суетливо проверяла списки. Будто они маленькие дети, которым предстоит отдохнуть в лагере.       Улыбчивый парень Чжу Дэй, выйдя на перрон, сразу подошел к Сяо Чжаню, протягивая руку для приветствия.       – Ну что, готов? – спросил он.       – Вроде бы, – кивнул Сяо Чжань, чувствуя, однако, мандраж.        Они приезжали за пару дней до открытия сезона, а потому у них было время подготовиться и обжиться на новом месте.        Поезд подъехал, новый, блестящий. Сяо Чжань напоследок оглянулся на стеклянно-бетонную глыбу вокзала, нагретую июльским солнцем, мысленно прощаясь с цивилизацией. Он был уверен, что их поселят в стареньких деревянных домиках, а туалет им придется обустраивать в лесу самостоятельно с помощью лопаты и хвойных веток. Его беспокоило также, что в домиках не будет возможности как следует зарядить телефон, и по ночам придется смотреть в темный потолок и слушать стрекот сверчков. Такой он был, Сяо Чжань, заведомо надеялся на худшее, чтобы потом это не стало сюрпризом.       Телефон будто услышал его мысли и, полностью заряженный, затрезвонил из недр глубокой дорожной сумки, перекинутой через плечо. Сяо Чжань пытался выудить его рукой наощупь, оттягивая режущий плечо ремень. Лямка не выдержала и выскользнула из пластикового фиксатора, из сумки вывалились дорожный органайзер и аккуратно завернутая в пакет обувь. Новый друг уже поднялся на лестницу поезда, поторапливая Сяо Чжаня, поглядывая на заходящих пассажиров.       К удивлению учителя, помог ему тот самый парень с сережкой, который, удерживая свой рюкзак, легко поднял тяжелую сумку и быстро зашел в поезд. Сяо Чжань поспешил за ним, прижимая к груди несессер и пакет с кожаными шлепанцами.       – Спасибо! – поблагодарил его Сяо Чжань, сдувая челку набок.       – Не за что. Давай помогу.       Парень придержал на весу сумку, пока Сяо Чжань укладывал свои вещи. Они прошли вглубь вагона, оглядываясь в поисках своего места.        – Сяо Чжань! – Чжу Дэй стоял в проходе, держась за мягкую спинку кресла. – Я поменялся, давай сюда.       Учитель нехотя поплелся вперед по проходу. С кем он поменялся? С кем должен был сидеть Сяо Чжань?       Мысленно он корил себя: “Черт, черт, черт! Сколько раз говорил себе не судить о человеке по его поведению, внешности. Хотя неизвестно, что скрывается за этим парнем с сережкой. Вон, Чжу Дэй тоже не особо… А впрочем, замолчи, Сяо Чжань, тебе никто ничего не должен”. Он выудил из сумки замолчавший телефон, закинул сумку в багажный отсек и пробрался к окну.       Когда контроллер проверял билеты, выяснилось, что Чжу Дэй попросил пересесть девушку-вожатую назад, чтобы Сяо Чжань смог сесть с ним. Девушка же теперь сидела с тем самым “крутым” парнем, позади них.        Поездка протекала мягко, учителя разговорились о своей работе, обсудили строгое начальство, еду в столовой, местные порядки. Сяо Чжань краем глаза видел в щели между сидениями взгляд темных глаз. Сидящий там парень не разговаривал, слушал музыку в наушниках или что-то смотрел, он не видел, слышал только приглушенный плоский звук.       Когда за окном все чаще стали мелькать колючие верхушки сосен, сквозь которые сверкало отблесками солнца синее море, Сяо Чжань понял, что их поездка завершается. Вопреки увиденному пейзажу, поезд прибыл на вполне цивилизованный вокзал. Здание ничем не отличалось от Пекинского: стекла и бетон. Только народу как будто было меньше, и одеты они были характерно для туристического местечка: шорты, шляпы, шлепки. Бэйдайхэ был излюбленным курортом местных, а также приезжих туристов. Многие вывески здесь дублировались на иностранном языке, а в толпе был слышен незнакомый говор. Сяо Чжань тут ни разу не был, хотя было в этом городке что-то ностальгическое, как будто он сюда вернулся.       Жаркое солнце, нагревающее асфальт и бетонные конструкции, и пыль дороги не внушали лагерного настроения. Солнечные лучи отражались от проезжающих машин и били точно в глаз, словно курортный снайпер.        Оставалось только дождаться транспорта, который отвезет вожатых до самого лагеря. Сяо Чжань забрался в микроавтобус первым и сел к окну, глядя в проход на остальных ребят. Увидев парня с серьгой, он дружелюбно улыбнулся, показывая, что не против, если в этот раз они все-таки сядут рядом. Ему хотелось как-то оправдаться за свои дурные мысли на его счет, хотя тот вряд ли вообще догадывался о них. Но парень прошел мимо, на самые последние места, где уже сидел кто-то из его шайки… компании. Сяо Чжань не чувствовал себя глупо, он ведь просто попытался. Тем более, к нему с радостью подсел его старый новый друг. Сяо Чжань натянуто улыбнулся Чжу Дэю, отмечая про себя, что уже сейчас не скучает по нему, а ведь они даже не добрались до места.       После непродолжительной поездки прочь от города, с открытой раскаленной дороги микроавтобус свернул на неприметную дорожку, утопающую в соснах. Из раскрытых окон в нос ударил мягкий хвойный запах, в салоне сразу потемнело от заботливых сосновых лап, которые аркой окружили путь до лагеря.       Свежевыкрашенные красным ворота празднично встретили молодых студентов и учителей. Выйдя на улицу и с удовольствием потянувшись, Сяо Чжань подошел к воротам и потыкал пальцем в краску, проверяя, сколько детей вляпаются в эту яркую историю. Но следов не осталось, а значит, обновили ворота задолго до заезда, а едкая вонь, исходящая от металлических створок, просто обманывала учителя, слишком восприимчивого к запахам, образам и звукам. Параллельно с Сяо Чжанем ногтем ковырял засохшую каплю парень с серьгой. И он, видимо, достиг успеха, потому что посмотрел с ухмылкой и показал палец, измазанный в красной краске. Сяо Чжань улыбнулся ему. Два идиота, кроме них никого не заинтересовали эти ворота.       Зайдя на территорию, они вступили на вымощенную серой плиткой широкую дорогу, ведущую до белого двухэтажного корпуса. Это было административное здание, а остальные жилые помещения, должно быть, располагались дальше. Выбеленное здание контрастировало с лазурным небом. Сяо Чжань поднял глаза вверх, белыми пятнами там мелькали чайки. Они напомнили, что прямо сейчас где-то рядом плещется море. Дорога до корпусов была окружена голыми стволами высоких сосен, их кроны начинались высоко, защищая территорию от прямых солнечных лучей.        Сяо Чжань огляделся и вздохнул полной грудью. Сладкий запах хвои наполнял нос, однако он не был душным из-за близости с морем. Как бы ни хотелось познакомиться с каждым уголком территории, пришлось зайти внутрь здания, чтобы получить дальнейшие указания и ключи от комнат. В приемной их встретил директор лагеря, поздоровавшись, пригласив всех вожатых чуть позже на первую планерку, которая пройдет в актовом зале. Сейчас же он ознакомился со списком, в то время как старшая вожатая выдавала ключи от комнат.       – Итак, первый отряд, Чжу Дэй и Ли Фан, ваши ключи. Ключи разные, комнаты тоже. Ваш отряд располагается в третьем корпусе, найдете по обозначениям.       – Ян Фа и Чжан Лин, ваши ключи. Ван Ксиа и Мао Рон, держите.       Сяо Чжань слушал поток имен, не в силах запомнить их. Он отлично запоминал имена детей, а вот взрослых слушал вполуха, все равно не запомнит с первого раза.       – …Ван Ибо, Сяо Чжань, ваши ключи, ваши отряды в первом корпусе. Девочки, Ли На и Чжао Лан, держите ключи.       Сяо Чжань оглядывался на коллег, он действительно будет жить с этим парнем с серьгой, Ван Ибо. Хотя это логичнее всего, их отряды смежные по возрасту, кого еще ему могли подселить? Ван Ибо, посмотрев на нового соседа, кивнул головой. Девочки подошли друг к другу, позвякивая ключиками. Чжао Лан, подруга парня с серьгой, поглядывала на него, улыбалась. Она одна из его компании будет жить с ним в одном корпусе. Двое других друзей, Ян кто-то там и Чжан понимающий чего-то там, жили не только в одном корпусе, но и в одной комнате.        Ключи были розданы, занятой директор наскоро пожелал всем удачи на смене и отпустил всех с миром обустраиваться.       – В четыре планерка в концертном зале, в шесть ужин. Старшая вожатая познакомит вас с остальным персоналом. Удачи! Идите, идите!       Вожатые, поправив сумки на плечах, вышли на улицу в поисках своих корпусов.       Большие таблички с номерами не давали запутаться. Сяо Чжань сразу нашел свой корпус, первый. Двухэтажное здание было меньше, чем административный корпус, но также выбелено. Ровная дорожка обрамлялась зеленым ковром свежестриженного газона. На траве строгим рядом красовались аккуратные кустики, а за корпусом виднелись изогнутые стволы непослушных сосен. Сяо Чжань слушал крики чаек, они приветствовали новую смену.        Комната парней находилась на втором этаже, сразу слева от лестницы. Несмотря на внешнюю свежую побелку, внутри корпус был заметно старым, хоть и чистеньким. Сяо Чжань лишь усмехнулся, он все равно настроил себя на самое худшее, теперь же просто радовался крыше над головой, чистым полам и запаху чего-то нового.        Спальня вожатых, в которую они зашли с Ван Ибо, предварительно разувшись у порога, была рассчитана на троих человек, о чем говорили три аккуратно застеленные кровати. Санузел находился тут же, в смежной комнате. Такое расположение было не редким для санаториев, встретить такое в лагере было удачей. Ибо первым делом приоткрыл створку окна и бросил свой рюкзак рядом, занимая дальнее место, Сяо Чжань расположился ближе к двери.        – Мы не знакомились официально. Меня зовут Сяо Чжань, – он протянул руку своему коллеге по смене.       – Ван Ибо, – тот протянул руку в ответ. – Ты учитель?       – Да. А ты студент? – спросил Сяо Чжань.       – Да.       Парень был не очень разговорчивый, а без друзей к тому же не казался таким крутым. Он плюхнулся на кровать, доставая телефон. Сяо Чжань в своей части комнаты присел на самый край, стараясь не помять разглаженное покрывало. Он не знал, что поделать до планерки, находиться в одной комнате было неловко. Поэтому, чтобы чем-то занять свои руки, Сяо Чжань начал раскладывать содержимое сумки в свою прикроватную тумбочку, потом тоже лег на кровать. В комнате стояла тишина, только из приоткрытого окна доносились звонкие неразборчивые голоса. Проглядев ленту в социальных сетях, он вспомнил, что на вокзале ему звонила мать, но перезванивать тут, при Ван Ибо, не хотелось.        Сяо Чжань не заметил, что задремал. Полдня в пути, без возможности поспать из-за разговорчивого Чжу Дэя, сделали свое дело. Он и не понял, что провалился в сон, но вдруг его похлопали по бедру. Сяо Чжань испуганно распахнул глаза и увидел склонившегося студента.       – Пойдем, Сяо-лаоши, время.       – А, что?       – Планерка, помнишь?       Сяо Чжань ничего не помнил. Он с трудом осознал себя в пространстве и не сразу узнал человека перед собой. Лагерь, он в лагере. Он провалился в сон, после которого не можешь вспомнить, как тебя зовут, и в каком воплощении ты очнулся.       Сяо Чжань резко сел на кровати, огляделся. Он пригладил пятерней волосы на затылке и поднялся на ватных ногах. Тело еще не вполне проснулось, голова кружилась, но учитель, окончательно вспомнив сегодняшний путь до места, вышел за дверь.        Все вожатые собрались в большом актовом зале, который выглядел значительно новее жилых корпусов. Каждое слово отдавалось гулким эхом, каждый вдох – привкусом чистоты с примесью хлорки.        Планерка больше напоминала первое знакомство с детьми, только тут взрослых парней и девушек усадили кругом и попросили назвать свое имя, хобби и свои ожидания от смены. Поскольку все ребята проходили вместе обучение, Сяо Чжань мысленно удивлялся, неужели действительно требовалась эта перекличка? Не устроили же ее специально для него?       Первым отчитывался Чжу Дэй, но про него Сяо Чжань и так знал слишком много за столь краткий срок.        – Чжу Дэй, учитель начальных классов. Увлекаюсь чтением, много гуляю! От смены жду… Найти новых друзей, – он широко улыбнулся Сяо Чжаню.       – А что-то конкретное про детей? – добавила старшая вожатая.       – Ну конечно, сделать эту смену незабываемой, – опять взгляд на молодого учителя, – чтобы дети уехали домой отдохнувшими!       Его напарница, миловидная Ли Фан, засмеялась очаровательно. Их улыбки на пару с Чжу Дэем отсвечивали синхронно.        – Меня зовут Ли Фан, я тоже работаю учителем. Люблю прогулки на свежем воздухе, – она также стрельнула взглядом в сторону Сяо Чжаня.       Он удивленно выпрямился и потупил взгляд в пол. Если каждый вожатый и дальше будет намекать на любовь к прогулкам, придется Сяо Чжаню сказать, что он это дело не переносит. Но, к счастью, на этом намеки закончились.        Следующим взял речь Ян Фа, один из друзей Ван Ибо и его студенческой группировки. Он сказал что-то стандартное, хотя его дерзкое лицо говорило о чем угодно, только не о желании “подружиться с ребятами из моего отряда”.       Мао Рон, напарница, на его речь закатила глаза. Она заявила, что прежде всего планирует научить детей дисциплине и уважению. И по ее виду было понятно, что дисциплине, возможно, научится и Ян Фа. Они стрельнули глазами друг на друга, но ничего не сказали.       Чжан Лин, второй друг Ван Ибо, очень симпатичный молодой человек, обводил всех девчонок оценивающим взглядом, от чего они скромно опускали глаза. Все, кроме Мао Рон, которая в принципе не смотрела на него, когда тот толкал речь. Он озвучил стандартный набор, добавив только, что любит танцевать, вместо “люблю гулять”.       Его коллега, Ван Ксиа, залилась румянцем, смотрела только на старшую вожатую. Она быстро представилась, наскоро сказала, что хобби ее рисовать, чем заинтересовала Сяо Чжаня. Он тоже любил рисовать, посвящал этому любое свободное время. Он даже набрал с собой скетчбуков, чтобы скоротать часы досуга.       Наконец, дошла очередь до Сяо Чжаня. Он не слишком волновался, но обращенные на него взгляды смущали.       – Меня зовут Сяо Чжань. Я работаю учителем младших классов. В свободное время люблю петь. Поскольку за мной закреплена секция по этому направлению, мне хочется научить детей в эту смену вокальным азам и разучить с ними несколько песен. Думаю, будет здорово! Спасибо.       Сяо Чжань улыбнулся и обвел взглядом присутствующих. Напротив его встретили две улыбки из первого отряда, Чжу Дэй и Ли Фан. Остальные девушки мило улыбались (кроме Мао Рон, она почему-то смотрела на своего напарника Ян Фа). Сосед, Ван Ибо, смотрел слишком пристально исподлобья. Сяо Чжань словил легкий приход мурашек от этого взгляда.       Дерзкая напарница Сяо Чжаня представилась:       – Чжао Лан, студентка последнего курса, учусь с Ван Ибо и ребятами, – зачем-то добавила она. – Я занимаюсь акробатикой, люблю активный образ жизни. Хочу подружиться с детками и научить их чему-то новому. Думаю, у нас все получится! – она взглянула на Сяо Чжаня.       Молодой учитель кивнул в поддержку.        Следующим представлялся его сосед.       – Меня зовут Ван Ибо, студент педагогического. В свободное время танцую. И, поскольку за мной закреплена секция танцев, постараюсь научить детей, – он задумался на секунду, что-то вспоминая, – танцевальным азам! Думаю, будет здорово.       Ван Ибо ухмыльнулся, глядя на старшую вожатую, но, похоже, только Сяо Чжань заметил, что тот повторил его приветствие практически слово в слово. Он поглядел на студента, с улыбкой покачав головой.       Напарница Ван Ибо, девушка с тетрадью, точнее Ли На, представилась бодро, хотя и немного отстраненно. Она повторила почти точь-в-точь речь Чжу Дэя, в том числе и про прогулки, и Сяо Чжань мысленно усмехнулся, они могли бы гулять вместе, но парень явно не собирался отставать от него.       Старшая вожатая озвучила еще раз обязанности вожатого, технику безопасности, распорядок дня, запрещенные действия. Сяо Чжань знал это наизусть, поскольку успел подготовиться. Среди запретов был один вполне резонный: запрещается всякая интимная связь с воспитанниками. Однако не сказано ничего про связь между вожатыми, а это было действительно странно, поскольку уже сейчас, на планерке, между вожатыми летали искры. Сяо Чжань посмотрел на Ибо, именно от него он ожидал такого подвоха. На самом деле, он боялся, что тот начнет водить девушек-вожатых в их комнату. Ибо был самым красивым из всех присутствующих парней, по скромному мнению Сяо Чжаня. Учитель поймал себя на мысли, что Ибо, возможно, был его идеалом: стройный, подтянутый, но не качок, никаких вздутых мышц под натянутой одеждой. Лицо, хоть и дерзкое, но по-детски милое, с пухлыми розовыми губами, зато глаза контрастировали, смотрели по-взрослому. Контрастировали, как крепкий кофе со сливками.        Еще эта серьга. Сяо Чжань никогда не мечтал проколоть уши, хотя большинство его друзей сделали это еще подростками. А теперь задумался, это сексуально. Скольких девчонок покорит на этой смене Ван Ибо? Его напарница Чжао Лан, похоже, уже запала на него, ей не составит труда торчать в их комнате целыми днями, тем более, они живут в одном корпусе. Пока Сяо Чжань раздумывал о предстоящей борьбе с соседом и его пассиями, тот разглядывал его в ответ. Так же дерзко, только уголок губ был приподнят в подобии улыбки. Когда Сяо Чжань, наконец, заметил устремленный на него взгляд, он перевел глаза на старшую вожатую.       В ходе планерки ребятам представили художественного руководителя и спортинструктора. Далее отпустили на ужин.       – Постойте! Забыла, – старшая вожатая подскочила с места. – Каждый отряд имеет свой цвет, сейчас раздам.        Всем вожатым выдали сумки с атрибутикой: две футболки, бейсболка, значок, блокнот и ручка, сама сумка на длинных лямках, все в цвете отряда.       Сяо Чжаню и Чжао Лан достался красный цвет. Он пожал плечами, красный так красный. Смежному четвертому отряду достался зеленый цвет. Красиво.       В столовую, которая находилась в том же здании, что и актовый зал, компания вожатых ввалилась плотной голодной толпой. Теплый запах еды ударил в нос с самого порога, перенося сразу в детство, в детский сад или школу, но непременно напоминая что-то родное и далекое. Интерьер был украшен в традиционном стиле, под потолком раскинулись россыпью красные дутые фонарики. Одна стена была украшена стилизованным изображением бамбука и сливы, дополненным иероглифом “友谊”.        Деревянные столики, накрытые белой скатертью, были рассчитаны на четверых человек. Сяо Чжань огляделся. Для них уже были накрыты три столика, в дальнейшем они должны будут есть со своим отрядом, но сейчас можно было сесть куда угодно. Он с грустью заметил, что Чжу Дэй и Ли Фан подошли к столу и выжидательно оглядывались на него, специально плетущегося в хвосте колонны.       Он сел к ним, улыбнулся и представился официально девушке, напарнице Чжу Дэя.       – Сяо Чжань.       – Ли Фан, – она очаровательно улыбнулась.       Ли Фан была красивой, вот только Сяо Чжань не очень разбирался в женской красоте, все девушки для него были красивыми цветами в саду, который щедро засеяли разными сортами. Каждая – уникальная, каждая – прекрасна по-своему.        Что до мужчин, то тут у него были более жесткие, гейские, так сказать, критерии. Чжу Дэй, по его мнению, был обычным. Если бы не его улыбка, он бы не обратил на него внимания, не как на человека, а как на мужчину. Как человек он был весьма… общительным.        К ним подсела Ли На, девушка с тетрадью, поскольку больше не с кем было сесть: четверка друзей уселись вместе, Ван Ибо оставил свою напарницу одну.       За ужином Сяо Чжань вдруг смирился, что эта их четверка так и будет вместе, на весь сезон. Четверка улыбчивых ботанов. В принципе, не самая плохая перспектива. За соседним столом противно ржали Ван Ибо и компания. Что или кого они обсуждали, было все равно, просто Сяо Чжаня раздражал этот шум.        А после ужина произошло то, чего он боялся. К ним в комнату ввалились все друзья Ван Ибо. Сяо Чжань к этому времени спокойно принял душ, переоделся и наслаждался чтением книги, в то время как приближающийся шум на лестнице оповестил, что к ним идут. Ян Фа, Чжао Лан, Чжан Лин – все они завалились в комнату, не поздоровавшись. Просто огляделись и плюхнулись на свободную кровать, громко галдя, как школьники.       Гнев потихоньку закипал. Ему это не нравилось, он предвкушал, что, если эта борьба за тишину продлится до конца сезона, Сяо Чжань уедет вымотанным донельзя. Он встал с кровати и демонстративно вышел из комнаты, прихватив с собой книгу. На пороге хаотичной кучей лежала обувь гостей, которые не потрудились даже аккуратно разуться. Недовольство жгучей волной наполняло грудь и разгоняло сердце.        Он вышел на улицу и огляделся. Самое время найти себе “место”, свой укромный уголок, в котором он будет коротать свободные минуты. Сяо Чжань обогнул корпус, отправляясь по тропинке вниз, к морю. Хотя их лагерь находился в отдалении от пляжа, сквозь теплые стволы сосен блестела водная гладь. В тени деревьев он нашел непонятно зачем расположенную беседку. Тут явно не играли дети, потому что тропинка уходила далеко от спальных корпусов, а деревья смыкались плотным рядом и удерживали прохладу и спасительную тень. Может, тут прятались влюбленные? Из беседки открывался вид на море, на его кусочек. Ничего лишнего, ни людей, ни пляжа, только синяя волна, освещенная уставшим за день солнцем. Оно уже было близко к горизонту, а заботливое море ждало его в свои объятья. Стало быть, из беседки открывался вид на закат.        Сяо Чжань забрался внутрь и стряхнул пыль со скамейки, чтобы присесть. Его уединение окружали молодые сосны, их колючие лапы заглядывали под крышу, будто придерживали ее. Он вдохнул запах. Вечером сосна отдавала прохладой и древесиной. Но что-то копошилось в груди. Что же сейчас произошло? Определенно неприятное. Ах, да. Ван Ибо. Не в правилах Сяо Чжаня было устраивать перепалки, истеричные разборки, но обозначить свои границы было необходимо. В конце концов, шумная компания могла собираться в корпусе тех двух друзей, что жили вместе. Если только их целью не было вывести Сяо Чжаня. О, тогда они встретят достойный отпор. И вот опять гнев клубился в груди, кулаки сжимались решительно, книга лежала забытая, непрочитанная. В такие моменты Сяо Чжань всегда заставлял себя делать дыхательные упражнения. Он глубоко вдохнул, постепенно наполняя терпким вечерним воздухом грудь и живот, затем, после небольшой задержки, он медленно выдохнул, начиная с живота и выдавливая капли воздуха из груди. Повторив практику пару раз, он заметил, что ярость поутихла, освобождая место волнению перед неизбежным разговором. Надо бы прогнать воздух еще раз, но тут краски на море поменяли цвет. Солнце дарило воде золото, постепенно опускаясь и охлаждаясь. Яркий закат, там, далеко, контрастировал с темными остывшими соснами, в которых прятался Сяо Чжань. Рядом зажглись фонари, которые обрамляли дорожку, от чего стало уютнее. С появлением электрического света пришло ощущение ночи. Так всегда, как только в сумраке комнаты зажигается хотя бы одна лампа, всё, день простился до завтра.        Сяо Чжань сидел, не в силах оторвать взгляд от края солнца. Закат не был красным, он постепенно окрашивался в янтарный цвет, подсвечивая спокойную воду.        – Вот ты где прячешься?       Незаметно к беседке подошли, Сяо Чжань подпрыгнул от испуга. Это был Ван Ибо.       – С чего ты взял, что я прячусь? – он забыл про свой боевой настрой.       Ван Ибо зашел в беседку, чуть склоняясь, чтобы не стукнуться головой о крышу. Неизвестно, кто вынес эту низкую, предназначенную для детей беседку к самой границе лагеря, здесь она явно была неуместной, но Сяо Чжаню нравилось.        Ибо развалился рядом на скамейке.       – Извини, ребята сильно шумели.       Сяо Чжань окончательно растерял свой пыл.       – И ты пошел меня искать? – с сомнением спросил он.       Ибо усмехнулся:       – Нет, я был уверен, что ты у своего улыбчивого друга. Ребята ушли, я захотел пройтись перед сном.       Сяо Чжань ничего не ответил. Он с тоской заметил, что пропустил закат, миг, когда край солнца тонет в море.       – Тут красиво, – заметил Ибо.       Сяо Чжань кивнул.       – Я пойду, – только и сказал он, но Ибо поднялся тоже.       – Пойдем.       Они молча шли по дорожке. В высоком небе мелкой россыпью зажглись звезды. Тишина не тяготила, хотя, может, дело в том, что Сяо Чжань не хотел разговаривать: ему не дали поругаться. Ибо снова поступил иначе, не оправдал ожиданий.        В комнате парень с серьгой включил свет и с облегченным “ох” плюхнулся на кровать. Небо совсем потемнело, комнату освежал воздух из приоткрытого окна. Сяо Чжань рад был бы наладить контакт с парнем, он это умел. Улыбка и внимательность к мелочам делали его отличным собеседником и другом. Но сейчас хотелось просто лечь спать. Они по очереди почистили зубы и приготовились ко сну.       – Выключать свет? – спросил он у Ибо.       – Я, ммм, ты не против, если мы оставим свет в туалете и приоткроем дверь?       – Против. Ты что, боишься?       – Я привык спать со светом, – уклончиво ответил он.       Это что-то новенькое. Такой крутой, но боится темноты. Дверь от санузла располагалась как раз напротив кровати Сяо Чжаня, что определенно мешало бы ему спать.       Поэтому учитель спросил:       – А что, если ночью ты проснешься, а свет выключен? Ты не испугаешься того, кто его выключил? Или дверь внезапно окажется закрытой?       – Ну это можешь быть только ты?       – Это буду не я.       Сяо Чжань вдруг заметил возню на кровати Ибо. Поспешно встав, он резко распахнул покрывало на соседней койке и улегся на нее.        – Ты перелег поближе? – изумился Сяо Чжань.       – А зачем ты пугаешь перед сном?       – Я не думал, что ты всерьёз боишься.       – Мне не комфортно.        – Если придёт призрак, первым он сожрет меня, – успокоил его Сяо Чжань.       – Ой, заткнись, пожалуйста, – попросил Ибо и завернулся в одеяло по самые уши.        – Ну, я выключаю свет, – предупредил учитель, и в комнате враз потемнело. – Спокойной ночи, Ван Ибо.       – Просто Ибо.       – Спокойной ночи, просто Ибо.       – Спокойной ночи, Сяо-лаоши.       – Можно просто Сяо Чжань.       – Спокойной ночи, Сяо-лаоши.       Лаоши, накрытый одеялом, цокнул и закатил глаза.        В вечерней темноте над лагерем ещё носились чайки, изредка бросая тоскливый клич, где-то возле самого окна стрекотал сверчок. Сяо Чжань впитывал в себя эти звуки, запоминая на всю жизнь. Что унесет он с собой после этого приключения? Новых друзей, новый опыт?       – Ты спишь? – внезапный вопрос в тишине.       – Боже, зачем так пугать?! – сердце Сяо Чжаня гулко отбивало ритм, вторя сверчкам.       – Извини, не спится.        – Так и пяти минут не прошло! – возмутился Сяо Чжань.       – Ты просто задремал, уже минут десять я слушаю, как ты сопишь.       – И ты решил меня разбудить? – Сяо Чжань развернулся, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза, но наткнулся на жалостливый взгляд блестящих в темноте глаз. Брови Ибо поднялись вверх, выпрашивая включить свет в туалете.       – Ладно, включай свет.       – Включи ты? Пожалуйста!       – Боже мой! Какой ты ребенок! – заворчал Сяо Чжань.       – Моей бабушке девяносто, она до сих пор спит с включенным светом, – возразил Ибо обиженным голосом.       – Признайся, сейчас только придумал? – покачал головой Сяо Чжань, поднимаясь с кровати.       – Возьми мой телефон и позвони ей! Она быстро возьмёт трубку, потому что при свете легко искать мобильник.       Сяо Чжань засмеялся, глядя на мягкий рулет из одеяла, начинкой которого был крутой парень.       – Слушай, при первой встрече я подумал, что ты весь из себя такой, – он сделал надменное выражение лица, поковыряв ногтем мизинца между зубами. – А ты оказался… такой, – Сяо Чжань указал ладонью на всего соседа.       – Я очень крутой, если ты об этом, просто я признаю свои слабости, – Ибо выпутался из одеяльного убежища.       – Давай спать, – Сяо Чжань снова улегся на кровать.       Он повернулся посмотреть на лицо Ибо перед сном и встретился с его взглядом. Серьезным, не надменным, но каким-то пробирающим, от этого взгляда мурашки побежали по коже.       – Спасибо, Сяо-лаоши, – его низкий голос послал вторую волну дрожи.       – Не за что, – Сяо Чжань с трудом сделал голос ровным. – Спокойной ночи.       Он отвернулся и закрыл глаза. Перед внутренним взором все еще стояло серьезное лицо Ибо. Этот контраст, от испуганного ребенка до соблазнительного красавца, определенно сделал засечку на сердце Сяо Чжаня.       Комнату быстро наполнило сонное дыхание. Причем спал не учитель, теперь он лежал без сна. Но будить Ибо в отместку не стал. Он клял себя за то, что так быстро позволил себя зацепить. Да, ему хватало одного лишь взгляда, чтобы потом мучиться от неразделенной влюбленности. Но пока все было на уровне электричества, его просто немного ударило током. Он оправится.              26 июля       Утро, тихое и свежее, началось рано. Сяо Чжань проснулся по привычке в пять, хотя для детей предусмотрен подъем в семь часов, невиданное блаженство. Он потихоньку пробрался в ванную, чтобы не разбудить своего соседа, укрывшегося одеялом до самого носа.       Ванная комната состояла из небольшой душевой кабины, поддон которой был просто врезан в плитку, а от брызг защищала хлипкая занавеска. Рядом располагался унитаз и широкая раковина, и небольшая тумба для ванных принадлежностей. О большем нельзя было и мечтать, учитывая стандартное для детских лагерей расположение общего санузла на этаже. Умывшись, Сяо Чжань решил быстро переодеться, пока сосед спал. Он разделся перед открытым шкафом и услышал за спиной хриплое: “Вау”.       Оборачиваться не стал, достал спортивные штаны и футболку и молча проследовал в ванную.       Сяо Чжань уставился на себя в зеркало.        – Надо было попроситься жить с девушкой, – констатировал он.       В комнате все в той же позе, только с телефоном в руках, лежал Ван Ибо.       Сяо Чжань, будучи одетым, поздоровался вежливо:       – Доброе утро, Ибо.       – Доброе утро, красивый Сяо-лаоши, – Ибо глянул на него и ухмыльнулся уголком губ. Выглядело неоднозначно.        Смущенный учитель прокашлялся.       – Я пойду позанимаюсь, где-то должна быть спортивная площадка.       И он ушел, подальше от своего соседа.       Он нашел площадку с тренажерами, обходя территорию по широкому кругу. Как оказалось, их корпус находился к ней ближе всего, но Сяо Чжань этого не знал. Хвала богам, там никого не было. Оглядевшись по сторонам, приветствуя место и далекие сосны, которые скопились густым леском на самом краю лагеря, Сяо Чжань начал разминаться.        Июльское утро радовало теплым воздухом, дышалось легко от присутствия моря. Уже сейчас чувствовалось, что день будет жарким, на светлом голубом небе не было ни облачка. Только чайки будто не ложились, носились белыми галками в вышине. Сяо Чжань нисколько не пожалел, что не взял с собой наушники с музыкой, его устраивали звуки этого места. Он таким образом слушал и запоминал лето.       Размявшись и сделав свою стандартную программу на пресс, ноги и руки, он уселся на деревянную скамью, чтобы немного отдохнуть. Но тут над территорией разнеслась песня. Сяо Чжань оглядывался, силясь понять, что за гигантская машина с открытыми окнами пронеслась по территории. Но это был всего лишь общий подъем. Из колонок на главном здании играла песня, название которой учитель никак не мог запомнить. Значит, сейчас семь утра, а значит, все соберутся на общую зарядку. Что ж, Сяо Чжань как раз не успел остыть. Как им объяснил спортинструктор, зарядка будет проходить для всех в половину восьмого, на футбольном поле.        Туда действительно лениво стеклись все вожатые, сонные, помятые. Ибо, зевая, шел к своим друзьям. Он заметил Сяо Чжаня и даже немного затормозил, но тот, улыбнувшись, прошел мимо к Чжу Дэю, который тут же зажег улыбку на заспанном лице.        – Привет! Как ночь? Как твой сосед? – шепотом добавил улыбчивый учитель из первого отряда, поглядывая на Ван Ибо.       – Привет. Да вроде не кусался, все нормально, – Сяо Чжань тоже оглянулся на студента.       Ван Ибо поглядывал на них, улыбаясь своим друзьям. Сяо Чжань с неприязнью смотрел, как его соперница… тьфу, напарница, Чжао Лан, крутилась перед Ибо в своих обтягивающих леггинсах и спортивном топе. Они пришли на зарядку или на соревнования в Олимпийских играх?        – А я живу один. Хотя в комнате три кровати. Если будут проблемы, можешь переселиться ко мне, – с надеждой сказал Чжу Дэй.       Сяо Чжань с трудом оторвал взгляд от четверки друзей и непонимающе посмотрел на друга.       – В каком смысле, переселиться? Мой отряд в первом корпусе, я не могу ночевать не рядом с ними.       – Да-да-да, точно. Ну это я так, – он улыбнулся.       Сяо Чжань пожал плечами, размышляя, что, если бы не Ибо, он мог расстроиться, что они не живут с Чжу Дэем в одном корпусе.       “Причем здесь Ибо?” – мысленно стукнул себя по лбу учитель.       Он улыбнулся своему коллеге и сосредоточил все свое внимание на нем и подошедшей Ли Фан.        Коллективная зарядка, которая сопровождалась бодрыми криками инструктора “раз- два-три, раз-два-три” и убойной музыкой из колонок, больше походила на ускоренную версию тай-чи, с постукиваниями, прыжками и резкими выпадами. Вожатые сначала тихо хихикали, поскольку не поспевали за энергичным тренером, потом смеялись, после того, как пару человек завалились на землю.       Сяо Чжань, уставший после своей тренировки, кое-как передвигал ноги и хватался за живот от смеха. Он встречался взглядом с Ван Ибо, который комично подпрыгивал, стараясь поспеть. К слову, он один выполнял все движения синхронно с тренером, но так смешно, что скоро на него смотрели все.        Спортинструктор, мужчина средних лет, был очень бодрым и поджарым, он даже не замечал нестройные ряды вожатых, которые разве что тренировали пресс смехом.       После веселой зарядки следовало время завтрака. Мокрый потный Сяо Чжань бегом отправился в корпус, чтобы быстро ополоснуться и переодеться.        Он долго ждал, пока разгонится горячая вода, и дергал ногой в нетерпении, лезть в холодную воду желания не было.        На душ ушло ровно полчаса. К столовой Сяо Чжань шел быстрым шагом. За ними не было пока строгого контроля, но молодой учитель по природе своей был пунктуальным и слишком обязательным. Войдя в столовую, он пригнулся под удивленными взглядами коллег. В тишине помещения раздавался лишь стук палочек о тарелки.        – Чжань-Чжань, ты где был? – голос Чжу Дэя разрезал тишину.       Сяо Чжань немного удивился обращению, но подошел к столу. Он заметил, что на него, приподняв удивленно бровь, смотрел Ван Ибо.        – В душ надо было, – он уселся за стол, принимаясь за жареную лапшу с мясом.       – У нас сегодня море по плану, – радостно произнесла улыбчивая Ли Фан.       – У вас? – уточнил Сяо Чжань.       – У нас всех, вожатая объявила перед завтраком, – добавила обычно молчаливая Ли На, которая не брала тетрадь разве что на зарядку, потому что вот она, уже лежала тут же на столе.       Сяо Чжань сглотнул и почему-то покосился в сторону Ибо. Ещё не хватало разглядывать на пляже этого красавчика. А, кстати, какой он?        Сейчас Ибо, низко наклонившись к тарелке, набивал рот лапшой, заедая все это мясной булочкой.       Так жадно и так аппетитно.        Сяо Чжань с грустью подглядел в свою тарелку, аккуратно подхватил лапшу и втянул ее с мягким причмокиванием. Он не мог позволить себе есть слишком быстро, не пережевывая, это всегда отражалось на его фигуре. Сяо Чжань не понял, что он такого сделал, что Чжу Дэй завороженно смотрел за его действиями. Учитель признал, что завтрак для него получился весьма провальным.        – В десять идём на море! – напомнила Ли Фан, когда компания выбралась на свежий воздух.       – Да-да, хорошо, спасибо!       Сяо Чжань поклонился и поспешил в свой корпус.       В комнате сосед уже развалился на кровати, вперив взгляд в телефон. Опять неловкое молчание.       – Значит, Чжань-Чжань? – вдруг спросил Ибо.       Сяо Чжань взглянул на соседа удивленно и немного виновато. Ему самому странно слышать такое обращение от парня, которого он знал пару дней. Но есть такой тип людей, которые не стесняются. Смелые? Самонадеянные?       – А мне предложил называть так официально, – продолжил Ибо обличительным тоном, не отрываясь от телефона.       – Он сам провозгласил себя моим другом, – зачем-то оправдывался учитель, усаживаясь на свою кровать.       – Я думал, ты просил его об этом. Может, даже умолял.       – Умолял? – переспросил Сяо Чжань.       – На коленях, – серьезно подтвердил Ибо, но в глазах плясали огоньки.       – Если честно, если бы он не назвал меня так, я бы упал перед ним на колени прямо в столовой, – подыграл он студенту.        Ибо беззвучно засмеялся.       – Значит, мне нужно пасть ниц, чтобы звать тебя хотя бы Чжань-гэ, гэгэ? Прости, я не обладаю такой улыбкой. Мне никогда не попасть в ваш закрытый клуб “Кто шире улыбнется”, – он горестно покачал головой.       Теперь хохотал Сяо Чжань, потому что Ибо говорил это таким смешным голосом, что невозможно было слушать его всерьёз.        – Сегодня на зарядке у тебя отлично получалось улыбаться, я думаю, ты мог бы стать нашим предводителем, – успокоил соседа Сяо Чжань.       – Меня сожгут на костре, если я попытаюсь низвергнуть вашего главного лидера.       – Ты про Чжу Дэя?        – Я про тебя, красивый лао Сяо.       – Боже, прекрати, – красивый учитель закрыл лицо руками.       – Скажи, все ли в вашей секте умеют так есть лапшу? Я не успел разглядеть, смотрел только на лао Сяо.       – Как “так”? – не понял Сяо Чжань.       – Так соблазнительно.       – Я… – он не мог вспомнить, как он ел, и почему Чжу Дэй и, как оказалось, Ван Ибо, смотрели на него. – Не понимаю, о чем ты.       – Ты и не должен. Позволь простым смертным иногда наблюдать за этим священным действием.       – Я потерял нить разговора, – признался Сяо Чжань.       – Нам надо собираться на море, – сменил тему Ибо.       – Для этого нужно всего лишь раздеться.       Ибо смерил его взглядом, разобрать который Сяо Чжань не смог.       – Собираешься купаться голышом? Не слышал, что в детских лагерях практикуют нудизм.       – Ибо, – Сяо Чжань рассмеялся. Хотелось чем-то швырнуть в соседа, но под рукой не было ничего маленького, только кровать.       – Советую взять хотя бы плавки, иначе даже мои друзья-натуралы переметнутся на темную сторону.        Сяо Чжань все-таки дотянулся до подушки и бросил ее в Ибо, который, смеясь, ловко увернулся.       – Ау, за что?       – Прекрати меня смешить, – шикнул Сяо Чжань.       – Я на полном серьезе, – улыбнулся Ибо.       – Не переживай, я надену плавки, вы с друзьями будете в безопасности.       Ван Ибо только усмехнулся, глядя в телефон. Сяо Чжань завис на его лице, вспомнив, что не только он будет в одних плавках, но и Ибо.              На море пошли строем, почти по парам, насколько позволяла узкая дорожка, ведущая через сосновый бор. Сборы не заняли много времени, Сяо Чжань надел плавки сразу под широкие шорты, обратно можно было вернуться и завернутым в полотенце. Взбудораженные девчонки щурились на солнце, кто в кепках, кто в широкополых шляпах. Они виляли перед парнями бедрами, предвкушая долгожданную встречу с морем и возможность покрасоваться. Друзья Ибо, Ян Фа и Чжан Лин, особенно последний, смеялись с девчонками, заигрывали. Они даже забыли про своего друга, которого взяла в оборот Чжао Лан. Сяо Чжань оглядывался на них, идущих в конце строя, они весело болтали. Чжао Лан, имевшая стройную атлетическую фигуру с выдающимися формами, накинула на спортивный купальник только легкий сарафан. Сяо Чжань вздохнул, да против нее у него не было никаких шансов: там, где должно выпирать, было ровно, а там где не должно, наоборот выпирало. В какой-то момент он услышал по голосу девушки, что она тащит Ибо в начало строя, где были их друзья. Проходя мимо Сяо Чжаня, Ибо обратился к ней “Что за обгон?” Он сказал это, чтобы слышал сосед? Он услышал и пониже надвинул кепку на глаза от поднимавшегося солнца.        Дорога до пологого пляжа занимала минут десять, с детьми выйдет явно больше. Тут не было большого наплыва туристов, как на центральном пляже, но все же он не был нелюдимым. Песок был мягкий и теплый, пока не обжигал голые ступни, солнце светило им в спины. По линии берега ровным рядом торчали зонтики на металлических ножках. Под свободные сразу нырнули девчонки. Старшая вожатая всю дорогу размахивала руками, объясняя вожатым старших отрядов, на что нужно обратить внимание, когда они придут сюда с детьми. Наставникам самых младших отрядов необходимо будет следить за детьми, а не за дорогой.        После инструкций ребята начали располагаться, осматривая пляж. Море было спокойным, оно ласково набегало на песок, оставляя темные влажные следы. Чайки прогуливались по берегу и срывались в вышину. Пляж простирался длинной ровной дугой, по краям серповидного берега древними изваяниями возвышались каменные глыбы. Гористая местность позади пляжа спасала от обжигающих солнечных лучей до полудня, поэтому до обеда находиться тут было вполне сносно, без страха обгореть. Высокие сосны, которые заканчивались где-то на подходе к песочному берегу, также бросали спасительные тени.       Сяо Чжань медленно оглядывался, щуря глаза, вдыхал морской воздух, зарывал ноги в прохладный песок. Некоторые девчонки побежали к кабинкам, чтобы переодеться, Чжао Лан не отходила от Ибо, только легко скинула с себя полупрозрачный сарафанчик. Тот улыбался той самой ухмылочкой, прикрывая глаза от солнца, как самый довольный в мире кот.        Сяо Чжань подошел к очаровательной Ли Фан, возле которой теперь терлись оба друга Ибо, поскольку та оказалась тоненькой и стройной, с белой кожей. Она прятала лицо под очками и соломенной шляпкой, оливкого цвета купальник подчеркивал ее нежную светлую кожу.       – Ли-лаоши, будешь купаться? – Сяо Чжань вложил в свою речь максимум очарования, подкрепив ее солнечной улыбкой.       – Конечно, Чжань-Чжань! Составишь мне компанию?       – С удовольствием!       Сяо Чжань скинул шорты, кепку, нацепил только солнечные очки и, улыбаясь, придерживая очаровательную девушку за талию, отправился к морю. Он был стройным как кипарис, никогда не сутулился под воздействием своего высокого роста. Его тело было поджарым и спортивным, благодаря ежедневным тренировкам. Он преуменьшал свои прелести, все же помимо фигуры он мог похвастаться крепкой задницей, которая сейчас была вплотную обтянута лишь одними тонкими плавками.        Друзья зашли в море, пробуя волну пальцами, постепенно погружая ноги в воду. Ли Фан визжала и ежилась, Сяо Чжань просто смеялся. Зайдя по пояс, девушка все еще не могла привыкнуть к воде, поэтому учитель помог ей – плескал в нее капли воды. Он поглядывал на берег, замечая, что довольного кота будто облили водой – Ван Ибо, отвернувшись от подруги, смотрел на них, скрестив руки на груди. От этого захотелось смеяться еще больше, что Сяо Чжань и делал с большим успехом.        Чжао Лан потащила Ибо в воду, тот наскоро избавился от штанов и футболки и отправился за подругой.        Они проделали практически тот же ритуал, находясь рядом с Сяо Чжанем и Ли Фан. Они плескались, смеялись, и в какой-то момент Ван Ибо направил пригоршню воды в Сяо Чжаня, попав ему прямо в лицо.       – Ибо, ты охренел?! – возмутился он.       Ребята удивленно захохотали.       – Сяо-лаоши, какие выражения! – притворно покачал головой Ибо.       – Ты прав, ты прав, – Сяо Чжань покачивался на волнах, и внезапно прямой ладонью направил четкую струю на своего соседа.       Ибо откашливался, смотря ошалелыми глазами. Сяо Чжань очаровательно улыбался.       – Чжань-гэ, не ожидал от тебя, тебе конец, – он поплыл к нему настолько быстро, насколько позволяла вода. Сяо Чжань погреб в обратную сторону, стараясь не попасться, смеясь и отплевывая воду.       Девушки остались на месте, мило улыбались, глядя на эту игру. Когда силы гоняться друг за другом у парней закончились, они вернулись к своим подругам. Ибо первым подплыл к Чжао Лан:       – Не хочешь поплавать? Или пойдем в тень?       – Да, Бо-ди, пойдем на берег, – она улыбнулась.       Сяо Чжань окунулся с головой, чтобы немного освежить голову.        – Чжань-Чжань, может, тоже пойдем? – попросила Ли Фан.       – Да, конечно.       Они отправились под зонтик к Чжу Дэю, который сидел одиноко в тени.        – Ты почему не пошел купаться? – спросил у него Сяо Чжань, расстилая полотенце рядом.       – Что-то не хотелось, – отмахнулся он.       – Дети приедут, не покупаемся уже, давай!        – Ты пойдешь со мной? – спросил Чжу Дэй.       – Дай обсохнуть.        Сяо Чжань нашел глазами Ибо, который искал глазами его. Он сидел с Чжао Лан, уложив руки на колени. Сяо Чжань загляделся: у Ибо была подтянутая фигура танцора, на животе, спине, руках, ногах выделялись упругие мышцы. Что особенно привлекало в нем, так это уверенная походка, расслабленные движения, им хотелось любоваться.        Заметив на себе взгляд Ибо, Сяо Чжань обеими руками взъерошил влажные волосы, брызгая каплями на друга.        – Чжань-Чжань, – засмеялся Чжу Дэй, закрывая лицо.        Уворачивалась от капель даже сидящая по другую сторону Ли Фан.       Время шло к обеду. Друзья искупались еще раз, они затащили в воду друга. Но в этот раз Сяо Чжань плавал один, разрезая волны широкими взмахами рук. Обратно шли до лагеря уставшие, на ватных ногах. Соленая вода обсыхала на коже белыми крупинками.        – Устал, Чжань-гэ?        Ибо снова обгонял своего соседа.       – Благодаря тебе, – недовольно ответил Сяо Чжань, сдерживая смех.       Ибо широко улыбнулся и последовал за Чжао Лан, которая постоянно его куда-то тащила.       – Не нравится мне этот Ван Ибо, – вполголоса проговорил Чжу Дэй, обращаясь к Сяо Чжаню и своей напарнице.       – Почему? – спросила Ли Фан.       – Потом расскажу.       Сяо Чжань молчал. Он подумал, что тот явно знает какую-то надуманную историю, не подкрепленную фактами. Но в душе закралось подлое сомнение. Что там натворил Ибо?       – Чжань-Чжань, приходи сегодня к нам после ужина? У меня есть чайник, я взял с собой сладости. Поболтаем?        Ли Фан просяще заглянула в глаза учителя.        – Хорошо, – согласился Сяо Чжань, поскольку хотел вызнать, что там за история. Чжу Дэй вряд ли выдаст ее тут же за обедом.        Лагерь встретил их звуками из рупора.       – Боже, эта песня не осталась в две тысячи двенадцатом? – Ян Фа громко озвучил общую мысль.       Над лагерем носилась одна из самых назойливых песен “Gangam Style”. Возможно, дети любят этот надоедливый мотив либо местный диджей, если такой имеется в штабе, но эта песня всегда есть в арсенале курортных отелей, санаториев и лагерей.       Ребята разошлись по комнатам, чтобы переодеться и выйти к обеду. Весь вечер им предстоит разбирать списки детей, распределять их по комнатам, поскольку на следующий день начиналась смена.       Сяо Чжань прибежал в комнату, надеясь на душ, но его занял быстрый Ибо. Мокрые плавки холодили зад, поэтому Сяо Чжань быстро снял их, чтобы завернуться в полотенце.        – Вау…        Очевидно, быстро переодеться не получилось. Учитель, застуканный врасплох, усмехнулся и выпрямился. Он не стал закручивать на бедрах полотенце, просто закинул его на плечо и пошел в душ мимо застывшего Ибо.       – Кажется, нам скоро вообще нечего будет скрывать, Бо-ди, – сказал он вдогонку и скрылся в ванной.       Выйдя из душа, Сяо Чжань обнаружил, что Ибо уже ушел. Что ж, ожидаемо. И без того неловкое сосуществование теперь было и вовсе под угрозой.        В столовой Ибо на него не смотрел, молча сосредоточенно ел, друзей не слушал.       Сяо Чжань не знал, как исправить ситуацию, но извиняться за это было глупо. Просто один парень увидел второго голым. Ну и пусть тот, что был обнаженным, гей, ориентация второго пока под вопросом.        Как и было заявлено, после обеда вожатые занялись списками детей и распределением. В каждом отряде было по двадцать-тридцать человек. Самый большой отряд был первый. Чжу Дэю и Ли Фан досталось тридцать подростков.        Сяо Чжаню с напарницей и смежному четвертому отряду досталось по двадцать пять детей семи-восьми лет. Вожатые расселяли мальчиков и девочек, считали ключи, раскладывали футболки с цветами отряда по размерам и цветам.        После ужина Чжу Дэй и Ли Фан увлекли Сяо Чжаня на вечерние посиделки.        Они были фактически королями в третьем корпусе. На первом этаже располагалась спальня Ли Фан, которую та делила со старшей вожатой. Чжу Дэй жил один на втором этаже.        Они и комнаты распределили соответствующим образом: комнаты первого этажа отданы девочкам, мальчики расположились на втором.       Сяо Чжань вдруг ощутил себя ребенком в лагере, хотя у него был один смутный опыт в детстве, кажется, тоже лет в семь. Он практически ничего не помнил из той поездки, да и лагерь был в родном Чунцине, а не на море.       Все эти посиделки с друзьями с чаем и сладостями отзывались в сердце теплотой.       – Что ты хотел рассказать про Ван Ибо? – Ли Фан первая не выдержала, она хлопала ладонями по коленям в ожидании сплетен.       – Да вот что, – начал рассказывать Чжу Дэй. – Говорят, что на одной из смен он крутил романы с воспитанницами, их ловили несколько раз, каждый раз с новой.        Сяо Чжань покачал головой. Слабо верилось, что Ван Ибо был настолько озабоченным, чтобы нарушать одно из основных правил. И когда он успел? Но в сердце поневоле закралось подозрение, и, что более важно, беспокойство.        – Ты выдумываешь, друг, откуда такие сплетни? – решил он все-таки защитить соседа.       – Да ты посмотри на него, такой хитрый взгляд! Боюсь, нам с тобой придется смотреть за подопечными с удвоенной силой, – обратился Чжу Дэй к Ли Фан.       – Да-да-да, – согласилась она.       – Вы зря так нагнетаете. Я живу с ним, он совсем не такой, каким его все видят. Веселый, забавный.       Сяо Чжань некстати вспомнил его пробирающий взгляд, но умолчал об этом.       – И последний аргумент, если бы за ним был такой грешок, неужели бы его допустили до смены?! – убедительно сказал он друзьям.       – Ну в общем да, такие просчеты не прощают, – неуверенно согласилась Ли Фан.       Чжу Дэй просто пожал плечами.       Сяо Чжань начал подозревать, что Чжу Дэй просто связал услышанную существующую историю с именем Ван Ибо, чтобы хоть как-то очернить его перед ним. Но ничего не сказал.       Трое учителей проговорили до темноты. Пора было возвращаться, чтобы завтра встать пораньше перед важным днем встречи с воспитанниками.       Сяо Чжань выбежал на улицу, освещенную фонарями, и отправился к своему корпусу. Спал ли Ван Ибо? Может, он остался у друзей, пока еще была возможность?        Он встретил его на улице, прогуливающегося медленным шагом возле второго корпуса, где жили его друзья.       – Ты чего здесь так поздно? – спросил он, поравнявшись с Ибо.       – Ничего. Идем?       – Боялся идти один в корпус? – догадался Сяо Чжань.       – Ну.       – А Чжао Лан?       – Брось, не буду же я сидеть у нее.       Сяо Чжань пожал плечами:       – Вы друзья.       – Она девушка.       – Она тебе нравится? – прозвучало немного обреченно.       Ибо посмотрел на Сяо Чжаня так неопределенно, может даже сонно, в свете фонарей было не разобрать.       В комнате Сяо Чжань все же решился спросить.       – Ибо…        – А?        – Давно ты подался в вожатые?       – Это первая смена. Первый раз. А что?       – Ничего.        Но на самом деле, совсем не ничего, с беспокойной души упал огромный камень.        Поэтому вдогонку он спросил еще:       – Ибо, между нами нет неловкости?        Сосед ухмыльнулся и покачал головой:       – Какие неловкости, Чжань-гэ, за мной долг. Теперь ты должен увидеть меня голым.       Сяо Чжань рассмеялся:       – Мне стоит бояться?        – Там не все так страшно, надеюсь, тебе понравится так же, как понравилось мне.       Сяо Чжань прикусил губу и опустил лукавый взгляд.       – Ибо, – обратился он с улыбкой, – я не боюсь увидеть тебя обнаженным. Но искренне прошу не делать из этого скример: не выпрыгивать из-за угла со спущенными штанами.       Ибо захохотал, схватившись за живот.       – Обещаю, – кивнул он, успокоившись.       На ночь свет в ванной оставили включенным и заснули с улыбками на лице.               27 июля       Утро перед заездом началось с зарядки, хотя Сяо Чжань проснулся раньше, успел позаниматься и даже принять душ, чтобы не опоздать в этот раз на завтрак. На зарядке Чжу Дэй переглядывался с другом, пытаясь задать немой вопрос: ну как, оправдались слухи? Чего он ждал, что, придя вечером в комнату, Сяо Чжань обнаружит там неведомо откуда взявшуюся школьницу? Он боролся с желанием рассказать Чжу Дэю, что Ибо поехал в лагерь впервые, но с другой стороны, не лишним будет, если тот на всякий случай будет пристальнее следить за своими подопечными. Сяо Чжань ничего не сказал, но нарочно искал взглядом Ибо и улыбался ему как ни в чем не бывало. Тот улыбался в ответ, делая очередное движение “журавль хлопает крыльями” в ускоренном темпе.        Сегодня они должны были встретить основную массу школьников на вокзале, те, что приезжали организованно из Пекина. Остальные дети добирались с родителями самостоятельно до самых ворот лагеря. За вожатыми, одетыми в разноцветные футболки, снова прислали микроавтобус, чтобы отвезти на вокзал Бэйдайхэ.       Сяо Чжань уселся возле окна, ожидая, когда к нему подсядет кто-то из его улыбчивых друзей. Но внезапно, почти оттолкнув у входа остальных вожатых, в автобус забрался Ибо и уверенно плюхнулся рядом с ним. Сяо Чжань улыбался вопросительно. Ибо, в зеленой футболке, смотрел в проход на друзей, которые молча пробирались мимо, на недовольную Чжао Лан. На крайне недовольного Чжу Дэя. Сяо Чжань встретился с ним взглядом и пожал плечами “Это ж Ибо, сам говорил”.       – И что ты делаешь? – шепотом спросил он у Ибо.       – Решил спасти своего соседа, – также тихо ответил он. – Ты против?       – Попробуй только пересесть, – шикнул Сяо Чжань.       Ибо засмеялся.        – Как же твои друзья? – Сяо Чжань обернулся.       – Им есть чем заняться и без меня.       Действительно, Ян Фа ожесточенно спорил со своей напарницей Мао Рон как два прелестных голубка. Дерзкий Чжан Лин, низко наклонившись к Ли Фан, что-то рассказывал ей с улыбкой. Недовольных осталось только двое: друг Сяо Чжаня и подруга Ибо. Ли На, напарница Ибо, и скромная Ван Ксиа непринужденно болтали впереди салона. Кажется, эти девушки не замечали разряды электричества между своими коллегами.        – Можешь поспать, я не буду донимать тебя разговорами, – ухмыльнулся Ибо и похлопал Сяо Чжаня по бедру.        Учитель опустил взгляд на чужую руку. Она пересекала на бедре невидимую границу, находившись там, где начинаются мурашки.        Сяо Чжань положил свою ладонь сверху и немного сжал руку своего спасителя.       – Разве теперь уснешь? – спросил он, заглядывая в глаза Ибо.       Он переложил чужую ладонь на чужое бедро, за что получил недовольный взгляд.       – Ты всегда такой бесцеремонный? – наехал Ибо.       – Только с чужими руками на моих ногах, – с вызовом ответил Сяо Чжань.       – Так все-таки мы чужие, – притворно-обиженно отвернулся Ибо. – Мы спим вместе, я думал, это что-то да значит.       Сяо Чжань засмеялся и стукнул его в плечо.       – Ты можешь потише? А то действительно подумают, что мы спим вместе!       Ибо потирал плечо с выражением величайшей боли.       – Тебе даже мысль противна? Боже, как я мог так влипнуть.       – Бо-ди, прекрати, – зашипел Сяо Чжань, ущипнув того за бедро.       – Оу, – вскрикнул Ибо. – Это было приятно.        Сяо Чжань закатил глаза.        – Ты невозможный, тебе это говорили?       – Мне редко делают комплименты, – ответил Ибо.       – Уверен, твоя девушка делает их постоянно, – проговорил Сяо Чжань, откидываясь на мягкое сидение.       – У меня есть девушка? – Ибо начал оборачиваться по сторонам.        – Ты человек вообще? – смеялся парень. – Я про Чжао Лан.       – Не переживай, мы просто друзья.       – С чего это я должен переживать?       – Не должен, о том и речь.       Сяо Чжань, смеясь, отвернулся к окну.       Было странно выезжать за территорию лагеря. В проплывающих мимо полях, деревьях и линиях электропередач он видел неосознанный страх, что все закончилось. Но это иллюзия, вот, Ибо сидит рядом с ним, они еще вернутся и две недели будут жить в одной комнате. Ибо и остальные ребята. Он смотрел на оголенные горы и радовался, что все еще впереди. Это начало путешествия. Оно закончится, как все хорошее, но сейчас он не вправе грустить об этом.              Суматоха вокзала, крик детей, возня с чемоданами ознаменовала новый этап их нахождения в лагере: детский. Теперь начиналась работа. Неожиданно пришло осознание, что те два дня были для них настоящим отпуском. Сяо Чжань подумал, что и с Ибо, возможно, они не смогут теперь так поговорить и посмеяться. Их шутки останутся там, в тех двух днях.       Уже сейчас на вокзале им некогда было даже отыскать друг друга глазами. Сяо Чжань выцеплял в толпе зеленый цвет футболки, но тут же отвлекался на маленьких детей.       На трех туристических автобусах дети с вожатыми добрались до лагеря. Из Пекина приехали два подменных вожатых и начальник смены, руководители некоторых кружков и психолог. Вожатых – парня и девушку, подселили в первый корпус к Чжу Дэю и Ли Фан соответственно.        Оставшаяся часть дня была посвящена масштабному расселению. Знакомство с детьми планировалось на следующий день, поскольку воспитанники стекались в лагерь на протяжении всего дня. А пока решались наиболее важные вопросы: не подошел ключ к замку, не включается горячая вода, потерялись сандалии, потерялась любимая игрушка. Вечером на ужин, согласно спискам, в столовой собрались все дети. Вожатые немного выдохнули, когда маленькие отдыхающие уселись за свои столы и застучали палочками по пиалкам.       Отныне вожатые одного отряда ели вместе по парам, чтобы контролировать своих подопечных.        – Боже мой, это только первый день, а я уже так вымоталась! – жаловалась Сяо Чжаню Чжао Лан.        – Потом будет легче.       – Думаешь?       – Я был вожатым, скоро все обживутся, привыкнут к ритму. И мы привыкнем.       – Я не знала, хорошо, что у тебя есть опыт, – Чжао Лан заметно выдохнула.       Сяо Чжань не понимал, почему его напарница так переживала. Школьники вообще очень дисциплинированные, а им достались второклассники. Шумные, активные – да, но с этим можно было справиться. Конечно, он уже сейчас определил несколько потенциальных бунтарей, но и это дело решалось разговорами, играми, посещением кружков и всякого рода занятий, которые отвлекают и дают ощущения нужности в целостном коллективе. Он заметил пару боевых детей, причем, в их с Чжао Лан отряде девочка что-то не поделила с мальчиком из отряда Ван Ибо. Если бы не вмешательство вожатых, они дрались бы всю дорогу до лагеря.        Вечер они решили посвятить экскурсии по территории. Прошлись с детьми по всем тропинкам, посмотрели, где будет проходить зарядка по утрам, в каком здании детей ждут секции, а где пройдет их первая дискотека. Сяо Чжань мельком увидел тропинку до своей беседки и ему страсть как захотелось пойти туда вечером. Может быть, после отбоя? Повезло, что младший отряд ложится спать на час раньше.        Сяо Чжань видел издалека отряд зеленых, возглавляемый Ибо и Ли На. Они строем отправились на площадку перед уличной сценой. И под песню “Gangam Style”, которая играла, вероятно, двадцатый раз за день, играли в “Голову дракона”. Дети встали в ряд, и каждый положил правую руку на правое плечо впереди стоящего товарища. Тот, кто стоял первым, был головой, а последний – хвостом дракона. Голова должна была достать хвост, при этом не расцепляя общего “тела”. Дети заливались хохотом, кричали и шумно подначивали друг друга. Ибо с широкой улыбкой на лице кружил вокруг и подбадривал детей, контролировал, чтобы “дракон” не распался. Чжао Лан, похоже, тоже залюбовалась своим другом, потому что они встали как вкопанные, пока кто-то из их отряда не спросил, куда идти дальше.       Вечером после отбоя вожатые прохаживались по коридорам, прислушивались к голосам, постукивали в двери к особо шумным. Иногда какой-нибудь ребенок выбегал с очередной проблемой, которую спешили решить их наставники. Наконец, через полчаса на коридоры опустилась тишина, а значит, можно было идти в спальню. Это не гарантировало спокойную ночь, но можно было официально прилечь.        – Слушай, не против, если я приду к Ибо? – обратилась к напарнику Чжао Лан, когда они минут десять ходили по безмолвному коридору.        Сяо Чжань помолчал.        – Если он не против, то приходи.       – Он не против. Спасибо! Ты можешь пойти к друзьям. Я тут как раз покараулю детей.        – Думаю, это не обязательно, они знают, что твоя комната этажом ниже. Но хорошо, если так.       Он постоял немного и пошел в комнату за скетчбуком, может, удастся порисовать под светом фонаря.       На лестнице он встретил Ван Ибо, поднимавшегося наверх.       – Хорошего вечера, Ибо, – сказал он отстраненно и спустился.       В беседке было тихо, сосны молчали. Солнце, конечно, уже давно село, но на море виднелась светлая полоска луны. С детства Сяо Чжань не мог понять, как луна умудряется следовать за ним повсюду. Вот и сейчас он видел полоску и думал, каким же волшебством она светит лично ему с далекого моря? В детстве казалось, что он уникальный, весь мир создан, чтобы он мог прожить свою яркую жизнь. С возрастом эти мысли затерлись тысячами встреченных людей, миллионами забот, своих и чужих, миллиардами слов и фраз. Лагерь навеял мысли о детстве. Какой он был? Кем он вырос? Куда он движется? Что изменится после этой смены? Сяо Чжань ко всем жизненным этапам относился как к очередной ступеньке к своему развитию и совершенствованию. Он всегда был в пути. И этот лагерь – лишь опыт. Может, чуточку больше.        Воздух был чистым и теплым, дышалось легко. Темные сосны заботливо окружали беседку, приглашали остаться гостя подольше, не уходить так рано. Сяо Чжань хотел в комнату. Не спать, хотя он устал. Оказывается, он ждал весь день, чтобы остаться в спальне, развалиться на кровати и просто посмеяться с Ибо, а может поговорить. Но сейчас он там лишний. Сяо Чжань сделал глубокий вдох. Чайки кого-то искали в небе, кричали жалостно. Ранний подъем дал о себе знать, он почувствовал, что сосны убаюкивают его своим мерным шумом и касанием иголок о металлическую крышу беседки. Сяо Чжань сидел без движения минут пятнадцать и решил-таки пойти в комнату. Придется выгнать голубков, он даже знает, куда их послать. В его беседку, конечно.       Но в комнате было тихо, свет горел только из приоткрытой двери ванной.        Сяо Чжань на цыпочках пробрался туда, чтобы умыться, и так же тихо вернулся. Рядом на кровати, укрытый с головой, спал Ибо.       Не успел Сяо Чжань улечься и закрыть глаза, как услышал:       – Ты дурак, Чжань-гэ.       Это не было вопросом, да и какой ожидался ответ?       – Я тебя разбудил? – догадался Сяо Чжань.       Ибо развернулся к нему и лег на локте.       – Я весь день ждал, когда начнется долбанный отбой, и дети заснут. Ждал как дурак, а ты предпочел пойти к друзьям?       Сяо Чжань для убедительности сел на кровати.       – Постой, не злись. Чжао Лан попросилась к тебе, сказала, ты не против, отправила меня к друзьям, – сказал он с расстановкой. – Я сидел в беседке, пока не начал засыпать.       Повисла тишина.       – Я не знаю, что у вас за отношения, не хочу лезть и мешать, – добавил Сяо Чжань.       – Ты совсем придурок, – недовольно ответил Ибо.       – Можно узнать, почему меня оскорбляют в собственной же комнате?        – Потому что я гей.       – Оу, – ответил Сяо Чжань через несколько секунд. – Скажешь это еще раз на диктофон? Чтобы я мог включить это Чжао Лан. Раз уж ты не можешь сам ей сказать.       Ибо молчал, опустив глаза.       Расценив это как конец разговора, Сяо Чжань улегся, отвернувшись лицом к входной двери.        – Прости, Чжань-гэ, – только и сказал Ибо.       Ему никто не ответил.              28 июля       Сяо Чжань сидел на деревянной скамье, шаркая кроссовком по прорезиненному покрытию тренажерной площадки. В груди неприятным воспоминанием засел вчерашний вечер. Плюс в том, что у них с Ибо схожие мысли. Кажется, ему тоже было приятно находиться в его обществе. Минус в том, что Ибо не определился с остальным.        Время было раннее, несмотря на то, что Сяо Чжань уже закончил тренировку. Он глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Нужно было вернуться в корпус раньше подъема, теперь в его ответственности дети.        Он нашел дверь своей спальни закрытой на ключ. Значит, Ибо уже ушел. Что ж, одной неловкой встречей меньше.        Сяо Чжань достал свою красную футболку и джинсы и раскинул на кровати, чтобы, выйдя, сразу переодеться. Не успел он рывком открыть дверь в ванную и зайти туда, как врезался в абсолютно голого Ибо.        – Блять! – выругался тот.       – Блять, Ибо, блять, Ибо, – Сяо Чжань ошарашенно смотрел на обнаженного соседа, против воли останавливая взгляд внизу. – Блять, Ибооо, – проговорил он многозначительно.       – Закончил? – спокойно спросил парень.       Сяо Чжань смахнул наваждение, отвернулся и отправился обратно в комнату. Ибо поймал его за плечи и развернул в сторону ванной.       – Ты хотел в душ, – напомнил он ему.       Смущенный учитель закрывал глаза козырьком из пальцев и шел туда, куда его направили. Опомнился он где-то перед зеркалом.       – Вау, – сказал он своему отражению. – Мы не готовы к такому стрессу.       Выйдя из душа, он, естественно, никого не обнаружил. Дверь, к счастью, снова была заперта на ключ. Что за система такая?! “Надо бы расспросить Ибо, что значит эта хитрая система закрытых и открытых, блять, дверей”.        После подъема Сяо Чжань нашел свою напарницу в комнате для вожатых, которая располагалась тут же на их этаже, только справа от лестничного проема. Чжао Лан поздоровалась с ним немного прохладно, но ему было плевать. У него был приятный стресс. Дети потихоньку просыпались и выходили из комнат. Вожатые стучали в двери, призывали всех умыться и строиться на зарядку. Самые дисциплинированные, с чистыми зубами, уже стояли в коридоре, ожидая остальных. Через пятнадцать минут ровный строй, во главе Чжао Лан и с Сяо Чжанем в хвосте, отправились на стадион.       Они неминуемо столкнулись с отрядом Ван Ибо, не так, как накануне в ванной, но учитель отводил взгляд.        – Чжань-Чжань, привет! Ты призрака увидел? – обеспокоенно спросил его Чжу Дэй, когда они построили детей на торжественный подъем флага.        – Если бы, – сказав это, Сяо Чжань украдкой обернулся, нашел взглядом Ван Ибо, спустился чуть ниже зеленой футболки, покраснел, заметил взгляд и ухмылку Ван Ибо, покраснел еще больше.       – На тебе лица нет. Как первая ночь?       Сяо Чжань не понял, что за ночь, не было никакой ночи, а потом вспомнил.       – Да ничего особенного, дети спали. Как ты?       – О Боже… – начал было рассказывать Чжу Дэй, но из колонок зазвучал национальный гимн. – Потом расскажу.       Но когда потом, было не ясно. После они отправились на футбольное поле, попрыгать от души с заводным тренером, а затем в столовую.        За своим столиком Сяо Чжань спокойно ел рисовую кашу. Он заметил, что уже сейчас некоторые вожатые заметно нервничали. Скромная Ван Ксиа, Ли Фан, Чжу Дэй даже не присаживались, постоянно подходили к столам, чтобы угомонить озорников.       Ван Ибо и Ли На, которым достались дети такого же возраста, тоже контролировали ситуацию. И это было еще одним потрясением. Ван Ибо, наглый дерзкий студент, с детьми становился другим. Строгим и твердым, когда требовалось послушание и дисциплина, веселым и дружелюбным, когда они играли или гуляли. Заметно было его спокойствие за столом. Ли На, которая, как отметил Сяо Чжань еще на первой встрече, имела сестринский взгляд, действительно мягко относилась к детям, но в остальном полагалась на своего напарника и свою тетрадь.        В собственном отряде Сяо Чжань не чувствовал такой гармонии, но, возможно, за две недели они найдут с Чжао Лан точки соприкосновения помимо Ибо.       После завтрака произошло официальное знакомство с детьми и выбор кружков. Почти весь отряд записался к очаровательному вожатому Сяо Чжаню, как только узнали, что за ним закреплена вокальная секция. Учитель немного опешил от такой популярности, но обрадовался, так он сможет больше находиться со своими детьми.        Облегчение принес только послеобеденный отдых. Когда дети улеглись и заснули, Сяо Чжань без сил развалился на кровати. Зашел Ибо и упал рядом на соседнюю койку.       – Чжань-гэ, ты в курсе, что мы сейчас идем на планерку?        – Конечно, дай полежать немного, – Сяо Чжань прикрыл глаза, чтобы на десять минут отключиться.       Вечером планировалось первое мероприятие с визитными карточками. Поэтому во время отдыха необходимо было подготовить для детей праздник.        – Ибо.       – Ммм?       – Мне понравилось.       Ибо повернулся в сторону расслабленного соседа.       – Что именно?       – Голый ты.       Ибо захохотал:       – А я думал, что ты все-таки испугался.       – Не без этого, – усмехнулся Сяо Чжань. – Только объясни, какого черта ты запер входную дверь, когда мог просто закрыться в ванной?       – Ну тут же наши вещи, разве мы не должны закрывать комнату, когда уходим?       – Ммм, звучит логично.       Их уединение прервала Чжао Лан, которая резко открыла дверь. Ибо поднялся на локтях.       – Сяо-лаоши, идешь? – грубовато спросила она.       – Да, конечно! Прости, прилег на минуту.       – Я с вами, – поднялся Ибо.       Что-то все же произошло вчера вечером. Сяо Чжань смотрел на спокойного Ибо и его обиженную подругу и не мог понять, что он пропустил.       – Вы о чем-то поговорили? – спросил он шепотом у Ибо, когда Чжао Лан ушла вперед.       – Да, еще вчера, она пришла ко мне, а я сказал, что хочу спать. Ты меня взбесил тем, что ушел.       – Ты забыл? Я просидел в беседке.       – Попробуй еще раз так уйти, я расскажу твоему улыбчивому другу, что ты шепчешь его имя по ночам.       – Что ж, умно, – усмехнулся Сяо Чжань. – Тогда я и ночевать буду у него, он от меня не отцепится.       Ибо отстранился.       – Я пошутил, ты чего? – обеспокоенно спросил его учитель.       – Он меня бесит, – ответил он через какое-то время.       – Ты тоже его бесишь, – успокоил Сяо Чжань.       – Оу, ну это логично, – усмехнулся Ибо. – Не ему же повезло спать с тобой.       – Бо-ди, прекрати!        На их шушуканье обернулась Чжао Лан и смерила парней рассерженным взглядом.       Всем вожатым предстояло украсить уличную сцену, декорации имелись с прошлых смен, оставалось все развешать и определиться с концертной программой.        Вожатых обязали подготовить номера для ознакомления. Сяо Чжань вызвался спеть, Ван Ибо и Чжан Лин – станцевать. Чжу Дэй обещал показать чудеса баланса, благо, для этого годились любые предметы, даже камни под ногами. Девочки, Ли На и Ван Ксиа, тоже вызвались петь, а Чжао Лан обещала показать акробатический номер. Ян Фа и Мао Рон решили исполнить песню под гитару.        Подменный вожатый, которым оказался высокий студент Чэнь Цзе, немного пугал своим высоким ростом и объемными мускулами. Его назначили диджеем на дискотеке, и именно с ним предстояло готовить номера, подбирать музыку и регулировать микрофоны.        – Я его боюсь, – признался Чжу Дэй Сяо Чжаню, улучив минутку.       – Кого?       – Чэнь Цзе.       Сяо Чжань поглядел на огромного парня. Лицо не выражало опасности, но весь его вид был мощным.       – Мы живем в одной комнате, он меня пугает!       – Да чем же? – не понимал друг.       – Смотрит как-то жадно на меня, – поежился Чжу Дэй.       Сяо Чжань рассмеялся.       – Ну, это не так уж страшно.        – Теперь Ван Ибо не кажется мне таким уж плохим.       Сяо Чжань отыскал глазами своего соседа, тот не то что не был плохим, он был таким родным и знакомым. Он был своим.       Церемония открытия смены в итоге началась более чем торжественно. Старшая вожатая произнесла приветственную речь, пожелала удачной смены, отличного отдыха и незабываемых впечатлений. На последнем пожелании Сяо Чжань непроизвольно взглянул на Ибо и быстро опустил глаза, как только Ибо посмотрел в ответ.        Как и в любом лагере, вожатые с детьми придумали названия своих отрядов и нарисовали флаг. Счастливые дети представили по очереди на большой сцене свои творения.        Зеленый отряд Ибо именовался “Яблочко”, на флаге дети изобразили смешного ежика с зеленым яблоком на иголках. Третий отряд под руководством Чжан Лина и Ван Ксиа назвались “Солнышки”, имели желтый отрядный цвет и яркий летний флаг. Фиолетовый отряд Ян Фа и Мао Рон вполне логично назвались “Сливовый джем” и нарисовали аппетитный флаг с фиолетовыми кляксами. И, наконец, первый отряд, в котором руководили Чжу Дэй и Ли Фан, получили синий цвет и назвали себя “Роботы”, изобразив символ на своем флаге. Самый красивый флаг получился в красном отряде Сяо Чжаня, поскольку он помог детям с композицией, фигурками. Их отряд именовался “Крольчата”. Сяо Чжань решил изобразить белых кроликов с налобной повязкой красного цвета. И вот на флаге россыпью расположились всевозможные зайчики: с кисточкой, со скакалкой, с книгой в лапке. Их отряд победил и заслужил первую медаль. В конце сезона все медали подсчитывались, и в итоге объявлялась дружба.       Представление отрядов плавно перетекло в концерт вожатых. Каждый показывал свои таланты. Начали с Чжу Дэя, который показывал чудеса баланса. Он раскопал среди реквизита прозрачные бутылки, керамический корабль, деревянный куб и мастерски сбалансировал все на тонких гранях. Дети были в восторге, аплодировали ему неистово.        Затем свою песню спели вожатые второго отряда – Ян Фа и Мао Рон. И спели отлично. Они выбрали мелодичную песню про наивного мальчика. Сяо Чжань слышал ее не раз, но под звуки акустической гитары она звучала так трогательно, вызывая щемящее чувство в сердце. Ребята отлично спелись, их голоса впервые не спорили, звучали в унисон. Жесткая Мао Рон имела, однако, мягкий голос, и было ощущение, что теперь она сама смягчится. Ян Фа, переставляя очередные аккорды, поглядывал на нее иначе, не так дерзко. Сяо Чжань с улыбкой наблюдал за чужими чувствами.        Следующим номером выступала Чжао Лан, которая показала чудеса гибкости и растяжки. Серьезно, против нее у Сяо Чжаня не было ни единого шанса. При впечатляющих формах двигалась она действительно легко и изящно. Чжао Лан выступила блестяще, Сяо Чжань аплодировал ей искренне, восхищаясь ее упорством и достигнутыми результатами.        После выступили девочки Ли На и Ван Ксиа, они исполнили вдвоем заглавную тему одной из самых слащавых дорам, чем вызвали неподдельное восхищение у девочек всего лагеря, включая и старшую вожатую.        Сяо Чжань подобрался. На сцену вышли Ван Ибо и Чжан Лин. Под красивые традиционные мотивы они начали двигаться, сначала медленно, затем резко и энергично. Они танцевали, надо признать, горячо. Сяо Чжань даже немного покраснел, потому что вместе с ним смотрели танец притихшие дети. Но, кажется, только у него движения вызвали такой особый интерес. Да и смотрел он в основном на Ибо, некстати вспоминая его обнаженного. Ибо тоже стрелял на него глазами со сцены, ухмылялся, двигал губами, повторяя слова трека. Они кончили танец, Сяо Чжань не сразу вспомнил, что следующий номер его. Он взял у вожатой микрофон и приготовился петь. Его выбор пал на песню про любовь с первого взгляда. Сяо Чжань решил, что детям, которые в лагере часто влюбляются впервые, песня понравится. Учитель немного волновался, но даже по своим строгим меркам, спел неплохо. На безмолвную публику старался не смотреть, пользуясь проверенным приемом – смотреть поверх толпы, чтобы не сбиваться. Допев, он получил свою порцию аплодисментов, поклонился и ушел со сцены.       Когда волнение немного утихло, Сяо Чжань оглянулся на заполненные детьми ряды скамеек. Его пронзил взгляд Ибо, долгий, серьезный. Что-то встрепенулось в душе, будто током ударило. Сяо Чжань даже не смог улыбнуться, губы ему не повиновались. Он с трудом перевел взгляд на сцену, где старшая вожатая произносила заключительную речь.        Дети потихоньку разбредались по корпусам, вожатые подгоняли их на вечерние посиделки перед сном. Каждый отряд проводил свои ритуалы: игры или разговоры. Сяо Чжань предложил вариант “Вечернего огонька”. Для этого детей рассадили в круг и поставили в центр большую зажженную свечу. Еще во второй день на море Сяо Чжань подобрал на берегу камень размером с ладонь. Волны отшлифовали его края, он был круглым и черным. Когда отряд рисовал флаг, учитель, улучив минутку, нарисовал на камне кролика, спокойного, улыбчивого, с закрытыми глазками. Этот камень и решено было передавать по кругу, чтобы каждый ребенок и взрослый смог поделиться своими впечатлениями о прошедшем дне. Дети слушали друг друга, затаив дыхание. Рассказчик заметно волновался, ведь все внимание было уделено ему. А еще и взрослые, вожатые, слушали, не перебивали. Этот миг был особым, дети разбрелись по комнатам под впечатлением.        – Мы справились, Лан-Лан.       – Да! – выдохнула напарница. – Кстати, ты здорово поешь, – добавила она.       – А ты просто невероятная! – восхищенно произнес Сяо Чжань.       Чжао Лан смутилась, но похвала ей понравилась.       – Спасибо! Пойду вниз, если что, зови, – кивнула она и отправилась к лестнице.       Сяо Чжань тем временем спокойно лег почитать. Ибо еще не вернулся, дети спали, только бы не задремать самому. Когда веки начали тяжелеть от усталости, Сяо Чжань отправился умыться, чтобы взбодрить себя хотя бы зубной пастой.       Ибо пришёл чуть позже.       – Мальчишки расшалились, – объяснил он Сяо Чжаню. – Я без сил.       – Ложись, полежи.       – Я сейчас, – Ибо все-таки отправился в душ.       За окном слышны были только тихие голоса, раздающиеся где-то у других корпусов, да крики чаек, которые упорно не соблюдали режим дня. Сяо Чжань начинал привыкать засыпать под эти звуки. Как забрать их с собой в Пекин? Скрип сосен на ветру, плач чаек, стрекот сверчков, мерное дыхание соседа. Ибо не позволил разрастись щемящей тоске в сердце Сяо Чжаня, он вышел из душа и уселся на край его кровати.        – Почему ты так смотришь на меня? – смутился учитель от пристального взгляда Ибо.       – Где ты научился так петь? – спросил он, слегка пихая Сяо Чжаня в бедро.       – Я пою довольно посредственно, – признался он, качая головой.       – Ты поешь просто охрененно, Чжань-гэ, – серьезно сказал Ибо.       – Это ты охрененно танцуешь, Бо-ди! – воскликнул его сосед.       – Согласен, – ухмыльнулся Ибо.       – Ты невозможный! – Сяо Чжань замахнулся на него в шутку, но Ибо поймал руку и, держа на весу, погладил ее большим пальцем. Они посмотрели друг другу в глаза, пронзенные в эту секунду взаимностью. Никаких шуток или же тайных разглядываний. Оба чувствовали, и от этого ощущения земля стала уходить из-под ног.       В этот миг дверь приоткрылась, и заглянула Чжао Лан.       – Сяо-лаоши… – она вдруг увидела перед собой сцену, нет, она подглядела что-то личное, что повергло ее в шок.        Как в замедленной съемке она наблюдала, как парни нехотя расцепляют зрительный контакт, как бережно Ибо кладет руку Сяо Чжаня на кровать, как испуганно смотрит на нее напарник, Ибо же, ее друг, смотрит на нее безразлично.        Она выскользнула за дверь, оставив парней один на один.       – Боже, Бо-ди, что она подумает? – занервничал Сяо Чжань, глядя в глаза парню.       – Какая разница? Иди, спроси, что она хотела, – спокойно ответил Ибо.       Сяо Чжань вышел за дверь, где все еще стояла напарница.       – Лан-Лан, извини… – начал он.       – Это ты извини, я даже не постучалась, – быстро сказала Чжао Лан. – Поможешь? Мин-Мин, плачет, не могу успокоить.       Они отправились успокаивать бойкую девочку из их отряда. Кажется, она потеряла свою игрушку. На это ушло минут пятнадцать. Она успокоилась, получив обещание на следующий день поставить на уши весь лагерь и отыскать пропажу.        Вернувшись в комнату, Сяо Чжань с грустью обнаружил, что Ибо уже спит. Он тихонько включил свет в туалете и погасил в комнате. Перед тем как лечь, не смог отказать себе в искушении подойти и легонько погладить руку Ибо, проверяя, такая же она теплая, гладкая, нечужая.              29 июля       Сяо Чжань начал привыкать к тому, что, что бы не произошло между ними с Ибо, неловкости не было. Не нужно было спрашивать, бесконечно рефлексировать и вопрошать себя, как же мы доживем до конца смены? Хотелось дожить до конца вечера, чтобы поболтать с Ибо. С самого утра у них не было ни минуты.        Подъем, зарядка, завтрак – как фильм на перемотке.       Сегодня состоялся первый поход на пляж, который требовал исключительной концентрации. После сна начинались кружки, в которых вожатые также были задействованы по полной, так что весь сончас они провели в подготовке.        Эта занятость мыслей и рук действовала бодряще, хотелось бежать, творить, помогать. Сяо Чжань в такие моменты тотальной загруженности чувствовал себя как нельзя лучше – он был нужен. Не просто нужен, он работал с людьми, маленькими воспитанниками, которые заглядывали в его глаза, ждали указаний, советов и похвалы.        Первый поход на пляж прошел гладко, однако вожатые даже не присели, им некогда было раздеться. В их ведении было двадцать пять человек, приходилось буквально раздвоить взгляд, чтобы углядеть за всеми.        После полного впечатлений похода на пляж и сытного обеда, дети, наконец, заснули. Те вожатые, у которых были кружки, отправились готовиться в корпус, где располагался актовый зал и столовая. Сяо Чжань заглянул к Ибо в его танцевальный зал.       – Вау, Бо-ди, шикарный!       Под секции определили обычные кабинеты, где-то были парты, где-то просто один большой стол и много скамеек. Но в танцзале по всему периметру были широкие зеркала. Ван Ибо пока устанавливал колонки и хитрой системой проводков подключал телефон, чтобы к началу кружка все было готово.       – Я шикарный, Чжань-гэ? – ухмыльнулся он, глядя на своего соседа в отражении зеркал.       Сяо Чжань с улыбкой покачал головой:       – Ты тоже шикарный, ты это знаешь.       – Какими ухищрениями мне приходится выбивать себе комплименты? – Ибо поднялся, улыбаясь Сяо Чжаню.       – Я бы подошел тебя стукнуть за это, хитрый Бо-ди, но нам опять кто-нибудь помешает.       – Жаль, что мы не познакомились на необитаемом острове, – вздохнул Ибо и присел снова, потому что аудиосистема упорно игнорировала подключенный телефон.       И они простились до самого вечера. До первой дискотеки.       Возбуждение носилось между детьми с самого ужина, когда вожатые объявили, что целый час дети смогут потанцевать. Особенно взбудоражены были отряды с подростками, старшим из которых было по пятнадцать. Где, как не в лагере, они могли оторваться? За ними и здесь был пристальный контроль, появляющиеся формы девочки прятали за широкими футболками отрядных цветов, но никто не мешал им подкрашивать глаза и губы, улыбаться мальчикам, кучковаться с другими девчонками и сладостно выдумывать себе влюбленность.        Под яркие огоньки цветомузыки Чжу Дэй и Ли Фан постоянно пересчитывали по головам своих выросших “детей”. Младшие отряды присутствовали только час на этом веселом мероприятии, но им хватило. Под те же хиты, что носились над территорией целый день, они теперь отплясывали, не жалея ножек. Чэнь Цзе, подменный вожатый, который по совместительству был диджеем, добавил в плейлист и новых песен, но и они в рамках дискотеки повторялись по кругу. Хитом среди детей был “Gangam Style”. Все накопленное за день рвалось наружу неистовыми криками. Откуда столько силы под конец вечера в этих маленьких созданиях?       – А сейчас все девочки, которые хотят потанцевать, приглашайте мальчиков! – объявил в неожиданно появившийся микрофон Чэнь Цзе и включил песню, ту самую, что пели Ян Фа и Мао Рон на приветственном концерте.       Они и сейчас пошли танцевать вместе под одобрительные возгласы своих воспитанников. В их отряде были дети от девяти до двенадцати лет, они уже всё понимали.       К Сяо Чжаню неожиданно подкралась Ли Фан.       – Чжань-Чжань, потанцуем? – улыбнулась она очаровательно.       – Конечно, милая, – Сяо Чжань не успел ничего придумать, только почему-то начал искать в толпе Ибо.       Но того уже взяли в оборот. Он танцевал с Чжао Лан.        “Я просто наивный мальчик”.       Сяо Чжань танцевал, но даже не чувствовал, кого держит за талию, не чувствовал запах нежных духов Ли Фан, то, как она поглядывает на него своими прекрасными глазами. Он смотрел сквозь толпу и видел Ибо, его крупные ладони на чужой талии, серьезные глаза, когда они пересекались взглядами. Они о чем-то переговаривались с Чжао Лан, это вселяло беспокойство. Когда Ибо поворачивался спиной и Сяо Чжань видел свою напарницу, он просто опускал глаза.        “Скучаю по тебе сейчас”.       Сяо Чжань хотел бы, чтобы на месте Ли Фан был Ибо. Он бы прижал его крепче, чтобы почувствовать тепло. Он бы не стал держать руки напряженными как сейчас, боясь сделать хоть одно движение. Он бы осторожно гладил Ибо по спине, ощупал бы крепкие мышцы через ткань футболки, коснулся щекой его щеки. Повернул бы лицо слегка и вдохнул аромат его волос. Никто бы даже не заметил этого, только он и, может, Ибо.       “Любовь – это то, чего не избежать”.       Чувствовала ли Ли Фанг, как стучит сердце бедного учителя? Она улыбалась. Видела ли она взгляд Ибо, когда Сяо Чжань поворачивался к нему спиной в танце? Было неизвестно. Пророческие слова в песне нагоняли волнение и предчувствие неизбежного. Становилось плохо и хорошо одновременно.       Сяо Чжань поблагодарил Ли Фан за танец и отвел ее к их с Чжу Дэем отряду. Последний, надо сказать, выглядел еще хуже Сяо Чжаня. Чжу Дэй не смог бы пригласить его, как и Сяо Чжань не смог бы пригласить Ибо. Не было танца, в котором парень мог пригласить парня.        Сяо Чжань видел также, как Мин-Мин, девочка из его отряда, пригласила мальчишку, Чен-Чена, из отряда Ибо. Еще утром они ссорились, чуть не дрались, поскольку потерянную игрушку обнаружили у него. Но теперь они неловко танцуют, подражая взрослым, не смотрят друг на друга, краснеют. После танца они разбежались в разные стороны, напуганные и довольные.        Дискотека для младших отрядов закончилась, дети отправились в корпус. Уставший вымотанный Сяо Чжань с трудом передвигал ноги и зевал. После традиционной “свечки” дети, находясь под впечатлением дня, быстро заснули в своих кроватях. В итоге, в комнату они вернулись с Ибо одновременно.        – Тебе не стыдно? – с порога наехал на Сяо Чжаня сосед.       Тот устало усмехнулся:       – Я ждал от тебя этого. В чем я опять виноват, Бо-ди?       – Ты танцевал с девушкой.       – Как и ты! – возмутился Сяо Чжань.       – Она моя подруга, это другое.       – Для меня все девушки – другое.        – Откуда мне знать? Я признался тебе, что гей. Вдруг ты из этих – и нашим, и вашим.       Сяо Чжань схватил подушку с кровати и зашвырнул в Ибо.       – Я из ваших, из наших то есть. Девушки меня не интересуют, да и парни не все, – на этих словах уши его покраснели.        – Можно подробнее? – заинтересовался Ибо.       Сяо Чжань молча ушел в ванную, слушая в спину “Кто тебя интересует?” “Это я, ты про меня?”.       Вернувшись после теплого душа, Сяо Чжань обнаружил Ибо уткнувшимся в телефон с наушниками в ушах. Брошенную им подушку он аккуратно вернул на кровать.       – Доброй ночи, Бо-ди, – Сяо Чжань погасил свет и лег, утомленный длинным напряженным днем.       Ибо вдруг подошел к нему, не снимая наушников, и протянул руку.       – Что? – не понял он, рука с одеялом застыла на полпути.       Ибо снова поманил его рукой, приглашая встать.       Сяо Чжань повиновался, взяв руку Ибо.       Из наушников не было слышно звуков, но, как только Сяо Чжань встал, Ибо вставил ему наушник в левое ухо, себе же в левое вставил неудобный правый.        – Сейчас, – он нажал на какой-то трек, отрегулировал громкость и засунул телефон в карман.       – Это же… – понял Сяо Чжань по первым звукам вступления на фортепиано.        Играла “Nán hái”.       – Потанцуешь со мной? – спросил Ибо, обнимая соседа за талию.       – Бо-ди, вдруг кто зайдет?       – Я запер на ключ, – ответил он, закрывая глаза.        Сяо Чжань тоже закрыл глаза, его грудь вздымалась, от волнения, наслаждения и  близкого тепла. Это было слабо похоже на танец, скорее, объятия в движении. Он аккуратно, чтобы не смахнуть провод, положил руки на плечи Ибо, тот одной рукой прижал его за талию, второй поднялся выше по спине. Они легко поглаживали друг друга руками, прикасались щеками, между которыми чувствовались микроразряды электричества. Песня тихо лилась в их уши, отдаленно напоминая лагерную дискотеку. На самом деле, с закрытыми глазами было похоже, что они скорее на необитаемом острове, на котором их никто и никогда не побеспокоит. Щеки были близко-близко, Сяо Чжань губами ощущал близость гладкой кожи. Он не заметил, как Ибо повернулся к нему, задевая щеку приоткрытым ртом. Их губы встретились, прижались горячо, отдаваясь во власть долгожданного поцелуя. Ибо через рваный вдох обхватил губами губы, проник горячим языком, ласкал, мягко исследовал рот. Сяо Чжань отвечал, не чувствуя своего тела, все его нервные окончания работали только в одних этих жаждущих губах. Он пропустил пальцы в волосы Ибо, прижимая его к себе, грудь часто поднималась, пытаясь словить немного больше воздуха, которого не хватало на двоих. Этот миг, длился бы он вечно, но, кажется, песня уже заканчивалась, ускользала. Но не губы Ибо, которые целовали настойчиво, в то же время так мягко и бархатно. В наушниках были слышны аплодисменты, Ибо в это время покрывал губы Сяо Чжаня нежными поцелуями. Почему тогда, в актовом зале с Ли Фан, песня была мучительно долгой, а сейчас она закончилась за несколько секунд?       Когда мелодия затихла, Сяо Чжань открыл глаза и посмотрел в спокойные глаза Ибо.       – Понравилось? – спросил он, вытаскивая наушники и бросая телефон на кровать.       – Я мечтал об этом, – улыбнулся Сяо Чжань.       – О поцелуе? Мог бы попросить, я бы поцеловал тебя в самый первый день.       – Ван Ибо, ты невозможный! Я про танец! – Сяо Чжань ущипнул его за щеку.       – Я невозможный наивный мальчик, – пропел Ибо, переделывая слова песни.       – Как бы не так, – учитель снова прижался к нему поцелуем, запуская руки в волосы.              30 июля       Сяо Чжань давно проснулся и смотрел в потолок. За окном было тихо и безветренно, только одинокая чайка кричала далеко за лагерем. Сосны молчали, давали выспаться после шумной дискотеки.       Сяо Чжань каждое утро разглядывал трещинки на белой штукатурке потолка, но сегодня они были другими. Вчерашний вечер казался ему сном. Он повернулся влево и долго вглядывался в черты лица Ибо. Тот почему-то всегда засыпал, поворачиваясь в его сторону. Каким он был в их первую встречу, на собрании вожатых? Этот красивый студент был дерзким, надменным, смеялся низко, раздражал. Учитель с удивлением разглядывал расслабленное по-детски мягкое лицо с полными губами, он не узнавал его. Такой необычный, талантливый, смешной, прямолинейный. И красивый, чертовски красивый. И они поцеловались.        Вставать на тренировку не хотелось, хотелось дождаться пробуждения Ибо. Но до подъема еще два часа, поэтому Сяо Чжань заставил себя встать и умыться. А потом уже и поход на тренировку не казался таким непосильным делом.       Упражнения на свежем воздухе прояснили его мысли. Что-то неприятное скреблось в душе, черная мысль, сокрытая пока временем, о том, что все хорошее должно закончиться. Он всегда настраивал себя на худшее, чтобы не ожидать большего. А потому в голове сам собой выстроился сценарий: они с Ибо проведут две (возможно!) потрясающие  недели, наполненные влюбленностью и поцелуями, а потом вернутся в город, и ветры Пекина разметут их по сторонам, две пылинки в огромном мегаполисе. Он не грустил и не сожалел, он не хотел тут влюбиться и там разочароваться. Он хотел быть готовым ко всему.        Сяо Чжань вернулся за сорок минут до подъема, чтобы успеть принять душ. Ибо уже не спал, улыбнулся соседу, глаза смотрели нежно.       – Чжань-гэ, доброе утро.       – Доброе утро, Бо-ди, я сейчас.       Он побежал в душ, чтобы смыть с себя и пот, и неприятные мысли.       Нашел Ибо в том же положении на кровати, быстро подошел и, поставив руки по обе стороны от его бедер, приник к губам поцелуем.        – Я соскучился, – проговорил он, отстраняясь.        – И я, гэгэ, хочу тебя обнять, – ответил Ибо, оборачиваясь на дверь.       – Не стоит, кто угодно может зайти.       – Ты вроде такой взрослый, но иногда такой несообразительный.       Ибы рывком поднялся и за руку увлек Сяо Чжаня в уборную, которая запиралась.        – Стукнуть бы тебя за шуточки про возраст, но ты такой молодой и смышленый. Смышленый мальчик, – улыбнулся он, вспоминая вчерашнюю песню.       – Это ты смышленый, молодой, красивый мальчик, – ухмыльнулся Ибо и прижал к себе Сяо Чжаня.       В маленькой комнате некуда было приткнуться, поэтому целовались “на весу”. Ибо снова покрыл легкими поцелуями губы Сяо Чжаня, который приоткрыл рот, обнажая свои заячьи зубки.       – Настоящий предводитель отряда “Крольчат”, – Ибо горячим языком облизнул красивый изгиб губ и зубы, милую родинку под губой и проник глубоко в рот, обхватывая ладонью затылок своего соседа.       Сяо Чжань просто молча позволял Ибо целовать, как тот хотел, ласкать руками, он просто наслаждался, не смея двигаться. Только руки непроизвольно сжались на его заднице, подталкивая к себе.       Ибо уже спустился к шее, обдавая горячими поцелуями чувствительную кожу.       – Не переусердствуй, пожалуйста, – попросил Сяо Чжань с придыханием. – Я в жизнь не объясню, откуда у меня засосы.       – Не буду, оставлю это на последний день, – прошептал в шею Ибо.       Сердце екнуло, Сяо Чжань открыл глаза. “Последний день” – даже звучит траурно.       – Бо-ди, пойдем, скоро подъем, – он немного отстранился.       – Я сказал что-то лишнее? – в недоумении спросил Ибо.       – Все в порядке, просто время, – натянуто улыбнулся Сяо Чжань.       Ибо отпустил его и вышел, заметно замкнувшись. Но и об этом некогда было размышлять, потому что через пять минут над лагерем заиграла одна из тех бодрых песен с высоким женским голосом, упакованная в энергичный ремикс, которая будила своим приставучим электронным проигрышем.        Сяо Чжань уже ходил по коридору, постукивая в двери тем детям, которые не проснулись. На душе было тяжело. Он не хотел так, не хотел отстраняться или давать понять, что его что-то не устраивает. Просто в сознании после конца смены начиналась какая-то черная дыра в мыслях, а он не хотел так быстро в нее погружаться.        Ибо, как назло, избегал его весь день, что и логично. Но когда было нужно, Сяо Чжань мог быть настойчивым. После сончаса, когда все дети крепко спали, Ибо направился куда-то на улицу. Сяо Чжань повлек его с собой, к его беседке.       – Чжань-гэ, мне нужно идти готовиться к кружку.       – Мне тоже, давай, пять минут.        Ибо повиновался, разве можно не повиноваться, когда тебя крепко держат за ткань футболки.        Сосны встретили их радостно, зашелестели в приветствии, пропуская в беседку. Парни пробрались внутрь.       – Ты избегаешь меня? – спросил Сяо Чжань, глядя на лицо соседа.       – Я не люблю недоговоренность, – ответил тот, глядя на белое море.       Сяо Чжань тоже повернул взгляд на бликующие волны.       – Тогда не говори в следующий раз, что скоро все закончится.       Ибо взглянул на грустный профиль.        – Иди сюда, – он обхватил ладонью его лицо и поцеловал в губы.       А дальше снова можно было вздохнуть свободно и жить до самого вечера.        Но вечером парней снова ждало наказание под названием “дискотека” и отдельная ее пытка “белый танец”. Снова беспощадный Чэнь Цзе включил “Nán hái” и наблюдал, как девушки брали в оборот парней. Сяо Чжань даже хотел отказаться, он с удовольствием потанцевал бы с маленькой девочкой из отряда, превращая все в игру, но настойчивая Ли Фан была слишком быстрой, к тому же хитрые дети, похоже, решили, что они отличная пара, смотрели на них блестящими глазками. К Ибо снова подошла Чжао Лан, но тот, видимо, планировал отказать. Согласился только, завидя танцующего Сяо Чжаня.       Друг Ибо, Ян Фа, танцевал со своей напарницей Мао Рон, они не разговаривали, просто улыбались. Это был не первый их медленный танец, приглашал в основном парень. Второго друга, Чжан Лина, пригласила также его напарница – скромная Ван Ксиа. Сяо Чжань в шоке смотрел на образовавшиеся пары, которые сейчас возвышались над детьми. Над детскими макушками творилась настоящая химия, вот только два парня, он и Ибо, не могли сейчас обняться, но их горящие глаза смотрели через весь зал и неизменно находили друг друга.       Ночью они снова включили в наушниках “Nán hái” и танцевали, обнимались, восполняли нереализованное желание. Они целовались, сразу начали целоваться, прикасаясь пальцами к груди, рукам, спине.        – Мой мальчик, – повторял Ибо с закрытыми глазами, целуя щеки, мягкие губы, шею Сяо Чжаня.       – Боже, погоди, – Сяо Чжань не мог перевести дыхание, он дрожал от возбуждения.       – Чжань-гэ, я хочу тебя, – горячо шептал Ибо куда-то за ухо своему соседу.       – Ты разве не видишь, что меня сейчас разорвет от желания?        – Так в чем дело?       – Мы в детском лагере, Бо-ди, – тихо усмехнулся Сяо Чжань.       – Ты вообще знаешь, откуда берутся дети?       – Как это связано с нашим гейским сексом? – удивился Сяо Чжань.       – Наш гейский секс, ты что вообще делаешь? – жарко засмеялся в ухо Ибо.       – Стой-стой, давай остановимся, я не хочу перебудить весь этаж.       – А ты громкий? – все больше распалялся Ибо, целуя в шею.       – Не знаю, расскажешь мне потом, – улыбнулся Сяо Чжань и тут же прикусил язык.       Он на всякий случай отстранился, но Ибо сгреб его в кучу и насильно поцеловал, выдавливая из него непроизвольный стон.       В дверь постучали.       – Классика жанра, – покачал головой Ибо. – Чжао Лан пришла проверять, переспали мы или нет, – тихо добавил он.       Но там была Ли На, она пришла за Ибо.       – Там Тин-Тин тошнит, пойдем, Ибо? Надо отвести ее в медпункт.       Сяо Чжань, оставшись один, лег на кровать, заложив руки за голову. Кажется, он о чем-то думал, о том, что счастлив. Но в какой-то момент уставшее тело провалилось в сон. Сяо Чжань почувствовал только, как в темноте ночи Ибо тихо накрыл его одеялом.               31 июля       Кажется, выдался самый жаркий день лета, на улице уже с утра было душно, в обед прогноз обещал чуть меньше сорока градусов жары.        На пляж отправились всем лагерем даже раньше положенного времени, чтобы вернуться к обеду раньше и спрятаться за играми в тени. С собой набрали ведер и водных пистолетов, чтобы обливаться, пока одна группа детей купается.        Вожатые, кажется, резвились больше детей, смеялись, брызгались, пока набирали воду. Для похода привлекли подменных вожатых, пара лишних глаз не помешает.       Страшный в своей любви к медлякам Чэнь Цзе оказался парнем веселым и очень даже игривым. Сяо Чжань отметил, что он действительно смотрел жадным взглядом на Чжу Дэя, обливал его из пистолета, целился в основном в задницу. Было в этом что-то неприятное, потому что Чжу Дэю это не нравилось.        А затем Чэнь Цзе обратил внимание на Ибо. Сяо Чжань с бьющимся сердцем наблюдал, как он обливает его соседа со спины из ведра, вызывая веселый смех и улыбку. Кажется, учитель стоял без движения несколько минут, потому что дети из отряда начали окликать лао Сяо и дергать за руку. Он отвлекся, но глаза теперь то и дело следили за парнями. В груди жгло, веселое настроение исчезло без следа. Кажется, Чжао Лан злорадствовала в сторонке, но Сяо Чжаню было плевать. Они ничего не обещали друг другу.        Но Ибо, кажется, не замечал ничего странного. Он разговорился с парнем, долго обсуждал что-то, щурясь, пока часть детей из его отряда не отправили купаться следующей партией. Тогда он, кажется, заметил смену настроения Сяо Чжаня, но тот уже больше не смотрел в сторону соседа.       – Слушай, ты видел его? – обратился красный от солнца Чжу Дэй к Сяо Чжаню.       – Кого? – безучастно спросил он.       – Да моего соседа, Чэнь Цзе. Он какой-то дикий, – голос парня был немного испуганный.       – Согласен, – раздраженно кивнул Сяо Чжань. – Как с ним живется?        – Ужасно. Постоянные грязные шуточки. Ты не смотри, что он так веселится с Ван Ибо, это сначала, потом просто пошлые намеки и прочее, – Чжу Дэй поежился.       Они молча смотрели на море. Чэнь Цзе вызвался помочь отряду Ибо и отправился с ними наблюдать за детьми.       – Ты знаешь, что тебя взяли на его место? – продолжил Чжу Дэй. – Он прошел с нами школу вожатых, потом сказали, что он отказался. Но вот видишь, взяли его на ставку подменного.        – Ммм, – протянул Сяо Чжань, представляя, что вместо него в комнате с Ибо жил бы этот качок. Возможно, судьба свела-таки их вместе, пришла ему обреченно-фатальная мысль.       Сяо Чжань старался отвлечься и не смотреть в сторону моря, в котором, помимо волн, блестела улыбка Ибо.       Все дети по очереди искупались группами, ребята были пересчитаны по головам и построены в шеренгу. Вожатые тоже все стояли со своими отрядами. Лагерь “Дружба” отправился в родные стены.       Детям дали время смыть песок и летний жар. В это время и вожатые побежали по очереди принять душ, чтобы устроить до обеда веселые игры.       – Чжань-гэ, эй, Чжань-гэ! – кричал Ибо, догоняя соседа на лестнице.       Сяо Чжань шел в комнату, подгоняя своих ребятишек.        – Полчаса на душ! Ждем вас с Чжао-лаоши в холле! – напутствовал он, не обращая внимания на окрики.       Они молча зашли в комнату.       – А ты, я смотрю, опять развлекался с Чжу Дэем? – ухмыльнулся Ибо.       Сяо Чжань, чувствуя нарастающий гнев, повернулся к соседу. Его лицо выражало крайнее удивление, граничащее с отвращением. Он показал Ибо фак и скрылся в ванной, громко хлопнув дверью.        На встречу с детьми Сяо Чжань вышел, даже не посмотрев на своего соседа, который не успел сказать ничего вдогонку.       “Блять, надо ж было так влипнуть”, – думал про себя Сяо Чжань, мило улыбаясь детям, которых построили в две шеренги.        Вслух же он сказал:       – Сейчас поиграем в “Шарик в ладони”. Одна команда со мной, одна с Чжао-лаоши. Готовы?        Сяо Чжань огромным усилием воли заставил себя сосредоточиться на игре, потому что сейчас в нем нуждались эти заинтересованные дети. Вдох-выдох, улыбка.       Сяо Чжань выбрал двух ведущих и вложил им в ладонь по маленькому шарику. Дети в шеренге, стоя плечом к плечу, по его указаниям спрятали руку за спину с раскрытой ладонью. Им нельзя оборачиваться назад. Выбранный ведущий проходил сзади каждого ребенка и делал вид, что кладет шарик в его ладонь, но в итоге шарик оказывался только у одного человека. Тот ребенок, у которого в руке лежал шарик, должен выбежать из строя, а его соседи быстро схватить его или задеть рукой, но не сходить с места. Проигравший становился ведущим, если же его не успели поймать, он безопасно возвращался в строй.        Игра в двух разных шеренгах началась. Сначала было тихо, вожатые с улыбкой переглядывались, потом же начинался веселый крик и споры, успели поймать ребенка с шариком или нет. До обеда успели сыграть раз пять, дети готовы были пропустить прием пищи, только бы каждый смог стать ведущим. Но строгие и голодные вожатые не смогли допустить этого и погнали свой отряд в столовую.       Солнце пекло нещадно. Небо от жары было ярко-синим, сосны плавились, распространяя на территории сладкий аромат смолы и хвои. Жар солнца опускался в траву, поднимаясь душным облаком. Сяо Чжань отгонял горячий воздух, будто это были надоедливые мошки. Тень в столовой немного остудила пыл ребят и вожатых, дети лениво принялись за обед, хотя от жары не было аппетита. Сяо Чжань и вовсе не стал есть, только выпил чашку зеленого чая, чтобы охладиться. Он чувствовал, что Ибо сверлит в нем дыру глазами, но ему было плевать. В мозгу от солнца и перегрева пульсировала одна мысль: “Мы не встречаемся. Все к лучшему. Не привязывайся к нему”.        Чжао Лан чувствовала напряжение, отвлекала Сяо Чжаня разговорами о предстоящем конкурсе талантов, хотя ей это, возможно, было и неприятно. Но учитель действительно отвлекся, они с ребятами готовили песню, о чем он поделился со своей напарницей.        После обеда уставшие дети разбрелись по комнатам, а вожатые – готовить концерт.        Самое отвратительное, что Сяо Чжаню необходимо было передать музыку Чэнь Цзе, поскольку он занимался программой.        Он нашел его в актовом зале с ноутбуком. Подменный вожатый, со вздутыми мышцами под обтянутой футболкой и блестящими губами, улыбался приветственно.       – Ну и жара сегодня, правда? – доброжелательно спросил он у учителя.       – Да уж, – ответил Сяо Чжань, поджимая губы. – Мне нужно скинуть тебе минусовку.       – Давай! Ты правда работаешь учителем? – улыбнулся Чэнь Цзе.       – Да, это так удивительно? Нас тут много.       – Ты выглядишь младше меня, отличная фигура, кожа, – он коснулся руки Сяо Чжаня. – Боже, что ты такого делаешь?       – Принимаю душ, – улыбнулся он.       – Ха-ха-ха, ты очень смешной, – рассмеялся вдруг Чэнь Цзе и посмотрел поверх головы учителя. – А, Бо-ди, заходи!       Сяо Чжань обернулся, увидев в дверях своего соседа. Но тот не спешил заходить, смотрел напряженно.       – Чэнь Цзе, скинь минус, и я пойду.       – Конечно, давай.        Он подключил телефон, скидывая композицию на ноутбук. Сяо Чжань хотел обернуться, но не было сил. Он улыбнулся коллеге и поблагодарил его как можно дружелюбнее.        – Спасибо за помощь, приятно иметь с тобой дело.       – Приходи еще, поболтаем!       – Непременно, – ответил Сяо Чжань, отворачиваясь. Он прошел мимо застывшего Ибо, даже не взглянув на него.       Но, вопреки ожиданиям, Ибо догнал его в пустом коридоре.        – Чжань-гэ, стой!       Сяо Чжань остановился.       – Это что, блять, такое?       – Где именно? – спокойно спросил учитель.       – Сначала Чжу Дэй, теперь Чэнь Цзе? Скажи, для тебя это по приколу?        Хотелось послать нахрен и уйти. Сяо Чжань поглядел по сторонам. Никого.       – Ибо, тебе это неприятно?       – Да, неприятно! – зло ответил он.       – Тогда представь, каково мне, когда ты все утро на пляже не отходил от этого, – он указал головой в сторону актового зала.       – Мы просто разговаривали, – удивился Ибо.       – А я, блять, им язык в глотку засунул? – зло прошептал Сяо Чжань.       – Ты знаешь, что меня раздражает Чжу Дэй.       – А меня раздражают все, кто к тебе подходит. В любом случае, мы ничего друг другу не обещали, ты волен общаться и смеяться с кем хочешь, Ибо. Я пойду, надо сменить Чжао Лан.       Сяо Чжань вывалил речь на своего соседа и ушел, видя, что отвечать ему не планируют.              Мысли о ревности часто посещали Сяо Чжаня, он считал это своим недостатком в отношениях, точнее, его убедили в этом. Ревновать было постыдно. Ревность – это патология. Только вот тот человек, который заставил так думать, изменял. Он давно исчез из жизни Сяо Чжаня, а привычка заглушать это неприятное и неконтролируемое чувство осталась.        Он шел в корпус и мысленно усмехался. Чтобы заставить себя не ревновать он должен не влюбляться. Нет чувств – нет проблем. “Подавлять оба этих чувства – заранее провальный вариант”, – обреченно думал он.       Чжао Лан встретила его в вожатской с задумчивой улыбкой, но ничего не сказала, просто поблагодарила и ушла готовиться. Конкурс талантов не предполагал борьбу отрядов, каждый ребенок или группа детей выступали со своими номерами, которые подготовили на кружках или просто привезли из дома. Сяо Чжань даже немного выдохнул, поскольку вечером не было танцев.        И, как оказалось, вечер принес облегчение.        Конкурс закончился, довольные дети разбредались по корпусам. Всем участникам раздали сладкие призы, поскольку жюри, в лице старшей вожатой, художественного руководителя и спортинструктора, не смогли определиться, кто выступил лучше. Они для виду очень долго и напряженно совещались, но в итоге объявили победителями всех.       На сцене выступали и ребятишки Сяо Чжаня, которые спели хором красивую патриотическую песню. Были танцы под руководством Ибо, к нему на кружок записались подростки. Их хип-хоп был еще неловким, но все же очень динамичным. Сяо Чжань боролся с желанием одобрительно посмотреть в сторону тренера этих юных танцоров, но он сдержался, покусывая нижнюю губу.       После традиционного вечернего разговора дети заснули. Сяо Чжань еще прогуливался по коридору. Возвращаться в комнату не хотелось, но и оставлять одну Чжао Лан тоже было некрасиво. Кажется, он все время мотается по своим делам.       – Хочешь сбежать? – будто прочитала его мысли напарница.       – Нет, ты отдыхай, я покараулю, посижу в вожатской, вдруг дети проснутся.       – Иди, отдыхай, куда ты там обычно сбегаешь, – отмахнулась она, подталкивая Сяо Чжаня к лестнице.       – Лан-Лан, ты серьезно? Я и так тебя всегда бросаю.       – Дети спят, я пойду вниз, спать не буду. Не беспокойся!       Но было так заманчиво пойти в беседку и освежить мысли. Он несколько раз поблагодарил проницательную напарницу и сбежал по лестнице вниз.       Дорожка до беседки была освещена теплым светом фонарей. Сосны отдыхали после жаркого дня, даже чайки притихли. И хотя прохлада так и не опустилась на лагерь, теплый воздух был успокаивающим. В беседке было темно, Сяо Чжань вглядывался в спокойное море. Темное небо заволокло туманной дымкой, отчего взошедшая луна светила как большой фонарь, окрашивая темно-синие волны широким желтым мазком. Сяо Чжань различал на море силуэты лодочек. Кто плавает там в это время? Влюбленные пары?        Его уединение прервали покашливанием.       Сяо Чжань и во сне узнал бы этот голос, принадлежащий его соседу.       – Чжань-гэ, давай поговорим?       Ибо стоял на дорожке, не решаясь забраться в беседку.       – Давай, – пожал плечами учитель, не оборачиваясь.       Он сел рядом на скамейку.       – Я дурак.       – Вот это новость.       – Чжао Лан мне все объяснила.       Сяо Чжань удивленно повернулся:       – Чжао Лан? Тебе?       Ибо утвердительно кивнул и добавил:       – Про то, как это выглядело на пляже, про то, как ты страдал.       – Я не страдал, – отрезал Сяо Чжань, отворачиваясь.       – Не страдал, ревновал.       – Я не ревновал! Мы ничего не должны друг другу.       – Да что плохого в ревности? Я чуть не убил этого Чэнь Цзе, когда увидел, что он просто гладит твою руку. И я все понял.        – И тем не менее, ты сам этого не замечаешь. Тогда, на пляже, это было неприятно, – сбивчиво произнес Сяо Чжань.       – Не замечаю, о том и речь. Мы обговорим то, что неприятно, чтобы не допускать этого. Только говори, не молчи, не уходи. Я терпеть не могу недоговоренность. Лучше накричи в лицо, только не отворачивайся.        – Я очень ревнивый, – покачал головой Сяо Чжань, пытаясь отпугнуть Ибо.       – Я тоже. Будем стараться не делать друг другу больно.       – Это неизбежно. Мы же не можем изолироваться от людей.       – Мы можем попробовать доверять друг другу.       – Как? Если я даже не знаю, откуда ты? Где ты живешь? Чем ты живешь? Кто твои родители? Я ничего о тебе не знаю, как и ты обо мне. Это просто факты, а что творится в твоей голове на самом деле? Какие у тебя принципы? Может, ты приверженец свободной любви? Откуда мне знать.       Ибо незамедлительно ответил:       – Я живу в Пекине, рядом с универом в общаге с друзьями, ты их знаешь. Кроме учебы танцую, мы занимаемся в студии с Чжан Лином. Родители остались в Лояне, оттуда я родом. У меня нет домашних животных, но я бы хотел себе собаку. Про голову: я собственник, поэтому ни о какой свободной любви не может быть речи. У меня было несколько парней в универе, но мы не встречались дольше года. Я их не любил, они меня тоже, так, баловство. Когда увидел тебя впервые, охренел и боялся смотреть в твою сторону, не ожидал, что на замену найдут такого юного бога.        – Ты не разговаривал со мной! Смотрел надменно!       – Это мое лицо в расслабленном режиме! А не разговаривал, потому что стесняюсь незнакомых людей.        – Как-то мало вяжется с тобой, – усмехнулся Сяо Чжань.       – Доверие между нами, – Ибо показал рукой планку, которая со свистом опустилась вниз.       – Я постараюсь верить тебе, – Сяо Чжань легонько стукнул его в плечо.       – Теперь твоя очередь, гэгэ. Расскажи о себе.       Сяо Чжань вздохнул, припоминая, что вообще он может о себе поведать.        – Я живу в Пекине, работаю в школе учителем младших классов. Переехал из Чунцина, поэтому люблю острую еду. Готовлю себе сам, только в воскресенье устраиваю себе выходной и обедаю в ресторанчике рядом с домом. Там готовят очень острую еду.       – Как называется?       – Ресторанчик? “Огненный дракон”, естественно, – засмеялся Сяо Чжань.       – Давай дальше.       – Дальше… У меня нет животных, я тоже хотел бы собаку, конкретную породу.       – Какую?       – Сиба-ину.       Ибо кивнул одобрительно.       – У меня были серьезные отношения, но закончились они печально.       – Ты убил своего парня?       – Ван Ибо! – Сяо Чжань толкнул его, смеясь. – Он мне изменял все то время, когда мы встречались. Я что-то подозревал, а он издевался, называя патологическим ревнивцем.        – Придурок. Как можно изменять, когда есть ты?        – Да что удивительного?       – Ничего. Когда изменяют, чаще всего находят кого-то хуже. Уверен, у твоего парня был страшный любовник.       Сяо Чжань смотрел на него круглыми глазами.       – Так и было!       – Он просто пытался самоутвердиться. Ты лучше того любовника, не сомневайся.       – Может, он был космонавтом или кандидатом наук?        – Как будто среди них все порядочные люди. Ты как маленький, Чжань-гэ.       – Ты невозможный, Ван Ибо, с тобой невозможно спорить.       – Не надо со мной спорить, со мной можно просто целоваться. Если ты захочешь.       Сяо Чжань засмеялся.       – Есть дурак, который не захочет?       – Ловлю тебя на слове, гэгэ.        Ибо повернулся к парню, ладонями ловя его лицо и прижимаясь теплыми губами. Они будто заново узнавали друг друга после их первой ссоры. Целовались осторожно, словно на губах еще остались сказанные слова.        – Ты потрясающий, – разбавлял Ибо поцелуй, – ты не видишь, какой ты, – поцелуй, – а я вижу.        Сяо Чжань аккуратно сцеловывал эти комплименты, не веря, что их говорит ему этот парень.        – Бо-ди, ты невероятный, – проговорил учитель, отстраняясь и глядя в глаза Ибо. – Талантливый, красивый. Я счастлив, что узнал тебя и узнаю до сих пор.        – Ты счастлив, я счастлив, поцелуй меня.       Они поцеловались, горячо и очень крепко, наверстывая упущенное за весь день.       Сосны одобрительно шумели.              1 августа       – У тебя день рождения в воскресенье? Почему ты молчал? – обеспокоено спросил Сяо Чжань.       – Ты не спрашивал.        – Как я должен был спросить: слушай, у тебя день рождения не в воскресенье, случайно?       Ибо засмеялся:       – Ты узнал про мой день рождения, потому что я спросил у тебя про твой.       Сяо Чжань ошарашенно хлопал ресницами.       – И что мне подарить тебе? – в панике спрашивал он. – Ракушку с моря?       – Подари мне себя, – ухмылялся Ибо.       – Я весь твой, каждый вечер, – цокнул Сяо Чжань.       Но он лукавил. Уже несколько дней их грубо прерывали на том самом месте, после которого можно с уверенность сказать, что они действительно принадлежат друг другу. Они ни на что особо не рассчитывали, в детском лагере-то, но попыток не прекращали. С жарой пришли проблемы: у детей кружилась голова, появлялась тошнота, надо было быть начеку.       – Я знаю, что ты можешь мне подарить! – вдруг воскликнул Ибо. – У нас двоих выходные на этой неделе, мы можем попросить отпустить нас вдвоем пятого августа, как раз двое подменных вожатых заменят нас? Что думаешь?       Сяо Чжань сначала отмел этот вариант. Они с одного корпуса, их не отпустят. Тем более, вдвоем. А потом закралась мысль: а вдруг? Все-таки, отряды разные, с детьми останутся по одному родному вожатому. Может рискнуть? Он посмотрел на Ибо глазами, полными надежды.       – Попробуем?       – Да, проведем весь день в городе?       Звучало фантастически, парни при первой возможности отправились к директору и написали заявление, сославшись на то, что очень сдружились в одной комнате и хотели бы познакомиться с Бэйдайхэ вместе.       Директор обещал подумать и обсудить вопрос со старшей вожатой. В итоге, на следующий день заявления были согласованы и подписаны.               5 августа       Ценные вещи решили сложить в рюкзак Ибо, ничего лишнего, только телефоны, документы, сменную одежду и полотенца, вдруг найдут в городе пляж. Сяо Чжань встал даже раньше своих внутренних часов, поскольку был взбудоражен предстоящей поездкой. Он сходил в душ, умылся и ждал пробуждения Ибо, впервые наплевав на тренировку.        Они с вечера посмотрели, куда можно сходить в городе. Сяо Чжань голосовал за познавательные экскурсии, такие как поездка на “Голову Дракона”, где край Великой Китайской стены уходит в море, или на лазурное озеро Янсай в горах, на которое можно любоваться с фуникулера. Ибо же голосовал за парк развлечений или экстремальные виды отдыха: баджи-джампинг, дайвинг, рафтинг. Решено было доехать до центра и там решить, чем заняться.        Сяо Чжань с трудом пролежал час с книгой и решился разбудить Ибо. В шесть начинали ходить рейсовые автобусы, поэтому можно было выходить. Не верилось, что целый день был в их распоряжении.       – Ибо, Ибо, – тихонько позвал Сяо Чжань, присев на корточки возле кровати.       Тот разлепил глаза и, облизнув губы, улыбнулся.        – С днем рождения, Бо-ди! – произнес он нежно и поцеловал в губы. – Почистишь зубы, я поздравлю тебя нормально.       – Спасибо, Чжань-гэ, я сейчас.       Ибо потянулся, широко зевнул и сел в кровати, взъерошенный, сонный.        – Надо идти, мне кажется, если мы не свалим до подъема, наши заявления отзовут, – засмеялся он, поднимаясь.       – Да, у меня тоже такое чувство, – нервничал Сяо Чжань.       Они отправились в свое путешествие. Перед выходом Ибо получил свой поздравительный поцелуй, такой горячий и долгий, что у них появился план запереть дверь в комнату и просто не выходить целый день, занимаясь самым тихим в мире сексом. Но здравый смысл (хотелось хотя бы позавтракать) победил. Они с трудом поднялись с кровати, в которой обнимались, и побежали прочь из лагеря, пока не начался подъем.        На рейсовом автобусе они добрались до Бэйдайхэ, решили погулять тут. В маленьком городке не было больших торговых центров, но зато был рынок и маленькие лавочки для туристов.       Сяо Чжань не сразу привык к такому потоку людей, шуму со всех сторон. За неделю в лагере он привык к шуму сосен и детскому крику. Поэтому поначалу он вжимался в Ибо, боясь, однако, брать его за руку. Они бродили по торговой улочке в поисках кафе, которые уже давно открылись.       – Погоди! – вдруг остановился Сяо Чжань. – Бо-ди, постой здесь, только не подглядывай!        Он заприметил небольшую лавочку с жемчугом. Стол и все подставки были увешаны перламутровыми изделиями. Сяо Чжань на удачу подошел к пожилой женщине, которая улыбчиво выглядывала из белых и черных бус, и спросил, есть ли у нее серьги.        Ему приглянулись самые первые: маленькая неровная жемчужинка в виде капли, которая крепилась к металлическому кольцу. Он аккуратно поскреб ногтем жемчуг, проверяя его натуральность. На нем остался небольшой след, поэтому он попросил завернуть их и расплатился.        Ибо нетерпеливо дергал ногой в ожидании парня, но не оборачивался.       – Бо-ди, с днем рождения! – счастливо произнес Сяо Чжань, вручая ему сверток.       Ибо развернул и улыбнулся:       – Чжань-гэ, они идеальны! Спасибо! – он повис у него на шее, благодаря.        За спиной Сяо Чжаня Ибо случайно увидел этот самый ларек с жемчугом и удивленное лицо женщины за прилавком. Видимо, она думала, что подарок предназначался для девушки. Увы.       Ибо тут же нацепил новые серьги, радуясь, как ребенок.       Солнце поднималось, обещая обратить маленький городок в пепел. Бетонные здания впитывали тепло и возвращали его жителям в тройном размере. Не было спасительных сосен, которые охраняли небо над лагерем “Дружба”. Парни отыскали подходящее кафе с китайской кухней.       – Ты что делаешь? – глаза Ибо округлились.       Он смотрел, как Сяо Чжань посыпает жгучим перцем рис с мясом.       – Я же говорил, что люблю острую пищу, пресной я не наедаюсь.        – У меня от одного вида твоей красной тарелки жжет в… в глазах.       “Что же я буду тебе готовить?” – слова буквально слетели с языка Сяо Чжаня, но тот вовремя прикусил язык. Он отогнал непрошенную мысль. Есть “сейчас”, не надо думать о “потом”.       – Я надеялся, что ты закажешь лапшу, гэгэ, – сказал Ибо, дожевывая свои жареные креветки.       – Расскажи, что не так со мной и лапшой? – вспомнил Сяо Чжань.       – Ты ел слишком соблазнительно, так втягивал щеки, – Ибо завис, вспомнив это зрелище. – Я должен увидеть это снова. С детьми совсем отвлекаюсь от красивого лао Сяо.       – Я могу сделать это персонально для тебя, и, возможно, не с лапшой, – Сяо Чжань лукаво улыбнулся, проводя языком за щекой.       Ибо напротив тяжело сглотнул, кадык дернулся под гладкой кожей.       – Планы меняются, никаких культурных программ, мы идем искать какую-нибудь съемную квартиру, оплачиваем весь день, и ты показываешь мне все, что умеешь.       Сяо Чжань рассмеялся.       – Боди, на это не нужен весь день! Сейчас только восемь утра!       – Ты меня недооцениваешь, – Ибо ухмыльнулся и покачал головой. – Мне и дня не хватит.       Сяо Чжань выторговал обзор хотя бы одной достопримечательности – Парка Ляньфэншань. Он находился тут же в городе, поэтому парни без труда добрались до него на автобусе.       Парк имел огромную территорию, наполненную реликтовыми деревьями и огромными валунами, с высеченными на них иероглифами. Основу достопримечательности составляли пять горных вершин. По заверению местных жителей из пятого автобуса, которые взялись шумно рассказать двум симпатичным мальчикам о парке Ляньфэншань, на одном из пиков располагалась беседка, с которой открывался вдохновляющий вид на море. Сам Мао Цзэдун встречал там рассвет!       Туда и решили забраться, попутно разглядывая редкие древние деревья. Сначала читали каждую табличку, но потом нетерпеливый Ибо потащил Сяо Чжаня за руку по направлению, как утверждали указатели, той самой беседки.       Многовековые деревья парка удерживали прохладу, на ухоженной территории часто встречались небольшие пруды. Но парни поднимались выше и выше. Наконец, они достигли беседки, врезанной в камень. В кронах деревьев заливались голосами птицы, ветер шелестел в листве, а впереди шумело море. Небо было на несколько тонов светлее воды, но из-за размытой градиентом границы, оно практически сливалось с морской гладью.        – Смотри, Бо-ди, запоминай, когда еще мы увидим море вот так, – Сяо Чжань обвел рукой вид, ради которого люди приходят в Ляньфэншань.        Ибо же смотрел не на море, а на своего соседа.       – Наша беседка лучше, – проговорил он.       – Наша? – удивился Сяо Чжань. – Это моя беседка, ты просто наглый варвар!       – Вот, значит, как. Знал бы, не приглашал бы тебя провести свой день рождения вместе. Ничего в тебе святого, хотя выглядишь как бог.       Сяо Чжань напал на него с тычками и ударами, пока находившиеся в беседке туристы не посмотрели на них испуганно.       – Слушай, я ж тебе соврал, – вдруг сказал Ибо.       – И в чем же?       Сяо Чжань подобрался, приготовившись услышать самое страшное.       – В первый день я тебя действительно искал, когда ребята ушли. И нашел в беседке.       Учитель облегченно рассмеялся:       – А я-то думал, какой смелый Бо-ди, боится темноты, а сам гуляет перед сном в темных соснах.       Ибо поежился.       – Да, я тогда не подумал об этом. Но уж очень хотел вернуть тебя обратно.        Сяо Чжань взял его за руку. Туристы потихоньку покидали беседку, оставляя парней наедине друг с другом и далекими волнами.       Ибо вдруг достал телефон и щелкнул их сплетенные руки.       – Сфотографируй хотя бы море, – Сяо Чжань указал ему на горизонт.       – Нахер мне море, Чжань-гэ?       Он включил фронтальную камеру и направил телефон на них. Глядя в экран, Сяо Чжань широко улыбнулся, щуря глаза, Ибо же ухмыльнулся, наклоняя голову к плечу своего соседа. Они сделали в итоге несколько селфи, хохотали и дурачились, позабыв про море и беседку, в которой некогда находился сам Мао Цзэдун.       – Мы выполнили твои требования? – уточнил Ибо, держа крепко запястья Сяо Чжаня, перекрещивая его руки.        Как они дошли до этого положения в ходе дурачеств, было не ясно, но Ибо смотрел жадно и нетерпеливо. В такой позе безоружного Сяо Чжаня хотелось поцеловать.        – Я могу уже получить свой подарок?        – Бо-ди, ради всех святых, прям в этой беседке? – спросил тот, сдувая набок непослушную челку.       – Тогда пойдем, я уже насмотрелся. И на море, и на сосны. Остался ты.       И глаза его не врали. Сяо Чжань чувствовал, что от медленного горячего взгляда нетерпеливого соседа на нем будто бы растворяется одежда. Когда глаза Ибо остановились между его ног, там, где джинсы обтягивают пах, Сяо Чжань почувствовал себя полностью раздетым.       Он сглотнул.       – Идем, диди, будем искать, где бы…        – Идем.       В итоге, они нашли недорогой хостел на берегу моря. Пляж рядом был непопулярным даже среди местных жителей, вход в море был усеян огромными плоскими камнями.        Одноэтажный хостел утопал в соснах. Было ощущение, что они снова в лагере, только без детей и других вожатых. Номер состоял из двух объемных кроватей, тумбочек, маленького холодильника и шкафа. Парни также по очереди оценили совмещенный санузел, который по размерам напомнил им их собственный в комнате, но более новый.        Оглядевшись и осмотревшись, они теперь гипнотизировали друг друга взглядом. Ибо смотрел хищно.       – Берегись, предводитель кроликов, я поймал тебя.       Он медленно подходил к Сяо Чжаню, изнывая от нетерпения. Учитель изобразил на лице страх и на ощупь подошел к ближайшей кровати, как бы неловко падая на нее и при этом пошире раздвигая ноги, что вполне логично для загнанного кролика.       Ибо припал сверху, задевая бедром член. Он расположил руки по обе стороны от головы Сяо Чжаня и сначала просто водил носом и губами по щекам, шее, задевая уши, разгоняя возбуждение. Затем начал легко целовать глаза, брови, щеки, скулы, все, куда только прикасались его губы. Сяо Чжань прикрыл глаза и положился полностью на желания Ибо, став настоящим подарком, игрушкой под ним.        Ибо целовал его уже настойчиво, шаря руками по телу, комкая в ладони одежду, поднимаясь к горлу и сжимая выступающий кадык.       – Бо-ди, мне нужно в душ. Я себя подготовлю, ты подождешь? Все для тебя сегодня.       – Раз для меня, я сделаю все сам, пойдем вместе.       – Бо-ди… Это необязательно, тебе не нужно это делать.        – Если тебе неприятно, я не буду, примем душ по очереди.       – Мне приятно, мне все приятно с тобой.       – Тогда пойдем, хватит уже разговоров.        Ибо поднялся и потащил за собой Сяо Чжаня. Вода журчала во включенном душе, наполняя паром маленькую комнатку.       – Раздень меня медленно, – попросил Сяо Чжань.       – Как скажешь, – распаляясь ответил Ибо.       Он припал губами к шее, больше кусая, чем целуя, пальцем играя с широкой лямкой майки, он провел языком по соленой коже.        – Ты на вкус как море, – усмехнулся он.       – Дай попробую тебя, – Сяо Чжань приблизился и широко лизнул шею Ибо, оставляя затем поцелуй. – Ммм, хочу запомнить вкус твоей кожи.       Ибо прижал Сяо Чжаня к стене, переплетая пальцы и вжимая их в гладкую плитку. Он целовал его везде, от шеи до подмышек, захватывая оголенные плечи, поднимая кисти и целуя каждый палец. Сяо Чжань часто дышал, постанывал, комнату заволокло паром, одежда пропиталась влагой. Ибо приподнял майку и опустился на колени, целуя твердый живот и выступающие ребра. Член в штанах набух, Ибо провел по нему рукой. Затем, вопреки своему же обещанию, он быстро сорвал джинсы вместе с бельем.       – Бо-ди, а как же душ!       – Успеем, – нетерпеливо ответил он.       Сяо Чжань не успел больше ничего сказать, его член тут же грубо обхватили ртом, рукой помогая дойти до разрядки. Он пытался указать на нагретую воду, но губы не повиновались, он не сдержал шумный стон.       – Не сдерживайся, детей рядом нет, – улыбнулся Ибо, глядя снизу вверх.       – Бо-ди, ты сведешь меня с ума, – прошипел Сяо Чжань, захватывая его голову и усилием воли не позволяя себе насаживать горло Ибо на свой член.        Ибо впился пальцами в обнаженные ягодицы своего полуголого соседа и двигал энергично головой, расслабляя горло и пропуская член глубже. Сяо Чжань взглянул вниз и кончил обильной струей от одного только вида, упираясь одной рукой в стену, другой сжимая кулаком волосы Ибо.       – Диди, что это было?       – Не расслабляйся, сейчас душ, растяну тебя, будешь выполнять свою часть подарка.       Он снял с него штаны, носки, стянул майку и подтолкнул в душ.        Душевая кабина тут была с удлиненным поддоном, широкая, дверцы раскрывались в стороны.        – Бо-ди, у меня идея. Мы ведь никуда не торопимся?       – Ну как бы есть у меня одно дело, тут, с тобой. Что ты придумал?       Сяо Чжань, абсолютно голый, обмыл душевой лейкой поддон, сполоснул все, хотя казенную душевую не очистишь на сто процентов. Затем он раздел Ибо, останавливая жадный взгляд на его внушительном члене.       – Вот мы и встретились, – улыбнулся он, поглаживая рукой крепкий стоящий орган.       – Ты всегда разговариваешь с членами?       – Только с теми, которые собираюсь взять в рот.        Сяо Чжань затолкнул Ибо в душ к дальней стене, сам поправил лейку с горячей водой и опустился на колени так, чтобы струи воды стекали по его разведенной заднице. Ибо застонал от этого развратного вида. Но к впечатляющему зрелищу добавились активные действия: Сяо Чжань обхватил красивыми губами потемневшую головку члена и, глядя прямо в глаза Ибо, начал посасывать ее, мять губами. Он улыбнулся лукаво и пару раз втянул щеки, влажно причмокивая. Но на этом Сяо Чжань не закончил свои развратные действия. Он высунул язык и поглядел на Ибо выжидательно. Тот взял член в ладонь и постучал по языку, провел им по щеке и, придерживая скулу Сяо Чжаня другой рукой, просунул член поглубже в рот. Затем опять и опять. Он увереннее обхватил затылок Сяо Чжаня, и проникал в его податливый рот. Учитель давился, из глаз текли слезы, с нижней губы обильно капала слюна, но он продолжал покорно сидеть, отставив зад под струи воды и глядя в глаза Ибо. Его собственный член уже встал, но он не обращал на него внимания, посвящая всего себя имениннику.       – Можешь кончить на лицо, – предложил Сяо Чжань. Ему бы самому такое понравилось, поэтому он предлагал все самое любимое.       Ибо сжал ягодицы и излился тягучей струей на высунутый язык, подбородок и грудь Сяо Чжаня. Он с трудом удержался на ногах от яркого оргазма.        – Чжань-гэ, ты такой… умелый, – сбившимся голосом проговорил Ибо, поднимая на ноги Сяо Чжаня.        Теплой водой он смыл остатки спермы с лица и груди и поцеловал учителя в дрожащие губы.        – Специально родился на шесть лет раньше, чтобы научиться премудростям секса и радовать моего Бо-ди, – улыбнулся Сяо Чжань.       Он упер руки в колени, подставляя свою распаренную задницу под руки Ибо, приглашая растянуть его. Ибо облизнулся и провел пальцами по разгоряченной впадинке между ягодицами.               – Бо-ди, я в жизни не видел зрелища прекраснее, – с придыханием проговорил Сяо Чжань.       Они были в комнате на кровати. Обнаженный учитель сидел сверху на молодом парне. Ибо заложил руки за голову и с улыбкой на пухлых губах, перемежающейся с чувствительным удовольствием, неторопливо двигал тазом. Сяо Чжань поджимал ягодицы, принимая в себя гладкий влажный член. Он смотрел на своего соседа во все глаза: бесстыже голый, ничего лишнего, только блестящие перламутровые серьги в ушах. Челка после душа прилипла ко лбу, от влажного тела исходил особенный аромат. Сяо Чжань в жизни бы не подумал, что его будет возбуждать один только запах человека. Перед тем как насадиться на крепкий член, он исследовал все тело Ибо. После душа потребовалось не так много времени, чтобы оба были готовы к продолжению. Но Сяо Чжань не отказал себе в удовольствии немного продлить ласки. Он облизнул по очереди оба соска, смачивая слюной маленькие волоски вокруг. Поцеловал широкие плечи, зарываясь пальцами в подмышках и вдыхая их запах. Прикусил зубами упругие бока, проводя языком по мышцам. Сяо Чжань распаковал купленную ими в аптеке смазку, чтобы легко сесть сверху.       И вот сейчас, медленно двигая тазом, он смотрел и смотрел на прекрасного парня под собой, вдыхал его аромат и сходил с ума.        Ибо смотрел с довольной улыбкой, он, кажется, тоже наслаждался, не торопился, вдалбливал удовольствие медленно, словно пытал, попадая по чувствительной точке в горячем узком проходе. Сяо Чжань чувствовал, что разрядка где-то рядом, он сжимал свой член у основания, планируя синхронизировать оргазм. Ибо заметил, что он закрыл глаза, сдерживаясь, поэтому погладил его по бедрам, попадая по той самой зоне мурашек, а затем, вцепляясь пальцами в ягодицы, ускорил темп, резко вдалбливаясь в Сяо Чжаня снизу. Тот сдерживал стон, сжимая губы, но Ибо был непреклонен, он, рыча, двигал тазом, напрягая пресс, пока Сяо Чжань не закричал от удовольствия на всю комнату, царапая ногтями грудь Ибо и изливаясь на него белой струей. Он почувствовал, что Ибо кончил в него следом, заполняя горячей спермой чувствительное отверстие.        – Боже, Ибо, боже мой, боже-боже-боже.        – Ты действительно громкий, Чжань-гэ, – рассмеялся Ибо, тяжело дыша.       Сяо Чжань стек рядом с ним, укладывая голову на плечо.        – Либо у меня давно не было секса, либо не знаю, что произошло, кажется, это вообще лучшее, что со мной случалось.       – Ты лучший, гэгэ, – ответил Ибо, пальцами протирая глаза.       Сяо Чжаню показалось, что в его глазах заблестели слезинки, но, учитывая обстоятельства, это могли быть эмоции от секса. Он снова улегся на плечо, стирая с груди белые капельки.       – Что будем делать? – спросил Ибо, тяжело дыша.       Сяо Чжань задумался. Сейчас или вообще? В груди щемило. Он огляделся. Они в хостеле, рядом море. Впереди пять заключительных дней. К горлу подступил ком.       – Пойдем, искупаемся? – Сяо Чжань не смог ответить на главный вопрос, поэтому перевел все в “сейчас”.       – Да, – только и ответил Ибо и грустно улыбнулся.       Время неумолимо утекало, вечером предстояло возвращаться в лагерь. Они сдали ключи от комнаты, поужинали в местном ресторанчике и отправились на пляж под лучами заходящего солнца. Море нагрелось за день и ласково забегало волнами на ноги. Пляж практически опустел, ничего не мешало парням взяться за руки, глядя на прозрачную воду. Так много хотелось сказать, поэтому они молчали. Разговор мог сделать все слишком реальным, а им было болезненно хорошо вместе.        – Пойдем! – Ибо весело потянул Сяо Чжаня в воду, смахивая грусть.       Купались, брызгая водой и играя в догонялки. Солнце садилось слева, окрашивая волны в оранжевые цвета. Солнце сейчас было там, напротив их беседки, напротив их лагеря. Но им было хорошо и здесь, ведь они были вместе.              6 августа       Сяо Чжань долго смотрел в потолок на привычные трещины. Как они тут были без него весь день? Отдохнувшие вожатые вернулись в одиннадцать вечера на такси, прокрались в свою комнату и, закрыв на ключ дверь, долго целовались в одной постели. Их секс там, за границами лагеря, казался теперь невероятным сном. Они приехали с новым знанием друг о друге.        Сяо Чжань повернул голову в сторону Ибо. Тот снова заснул, повернувшись в его сторону. Учитель тоже развернулся на кровати и долго смотрел в расслабленное лицо. Кажется, место действовало на него меланхолично. Все эти сосны, чайки за окном, плеск моря. От одного только взгляда на Ибо к глазам подступали слезы.       Сяо Чжань заставил себя встать и пойти умываться, нужно было наверстывать на площадке свой сытный выходной.       Позже они вновь увиделись в комнате и снова не могли отойти друг от друга. Целовались в уборной, пока над лагерем не заиграла песня, оповещающая о подъеме.       – Бо-ди, как дожить до вечера? Мы буквально увидимся теперь перед сном, – с грустью сказал Сяо Чжань.       – Понятия не имею, – пожал плечами Ибо. – Все по-другому тут, да? – спросил он, оглядываясь вокруг.       Сяо Чжань кивнул:       – Как будто нас не было неделю.        Они нацепили свои отрядные футболки и отправились к детям.       Этот жаркий день также начался для всех с завтрака и пляжа. Вожатые по очереди отпускали группу детей купаться, пока остальные обливались, играли в мяч и другие подвижные игры. К Сяо Чжаню подошел Чжу Дэй.       – Чжань-Чжань, – протянул он как-то невесело, – я смотрю, вы подружились с Ван Ибо?       – Подружились, – кивнул друг.       – Настолько, что решили провести общий выходной?        – У Бо-ди… у Ибо вчера был день рождения. Да, мы решили посетить город, чтобы успеть до отъезда.       – Я думал, вы не поладили вчера… Вы не дрались?       – Что? – засмеялся Сяо Чжань.       – У него вся грудь расцарапана, я запереживал.       Сяо Чжань испуганно посмотрел в сторону Ибо. Он со вчерашнего вечера не видел его раздетым, да и сейчас они были слишком далеко друг от друга.       – Может, аллергия, расчесал.        Он даже решился подойти с другого края своего отряда, чтобы поближе разглядеть расцарапанного парня.       Когда Ибо подошел ближе, солнечно улыбаясь, Сяо Чжань крикнул:       – Тебя кошка поцарапала, что ли?       Ибо посмотрел на грудь и погрозил пальцем.       – Реликтовые сосны парка Ляньфэншань.        Сяо Чжань рассмеялся, качая головой.       Весь лагерь снова готовил концерт. Сегодня на повестке дня был выбор короля и королевы лагеря. Все желающие подали заявки и готовились к выступлениям. Сяо Чжань помогал в подготовке вокальных номеров для девочек, Ван Ибо в основном помогал мальчикам с танцами. На протяжении всего концерта Сяо Чжань и Ибо переглядывались, улыбались. Кажется, это было слишком очевидно, поскольку, когда победителям вручили короны, и дети, развеселившись, бросились разглядывать подарки и поздравлять друг друга, к Сяо Чжаню подошел Чжу Дэй и, немного помявшись, спросил:       – У вас все серьезно?       – У кого? – испугался молодой учитель.       – У тебя и Ван Ибо, конечно.       Сяо Чжань замялся, кусая губу. Сегодня утром он не был уверен, что они дружат, а теперь спрашивает о серьезности? Что Чжу Дэй успел подглядеть? Они не целовались по углам, как, например, Ян Фа и Мао Рон, он часто видел их после отбоя за корпусом. Они никогда не разговаривали слишком близко и интимно, как это делал Чжан Лин со своей напарницей, с напарницей Ибо, с напарницей Чжу Дэя, даже с напарницей Сяо Чжаня, по совместительству его университетской подругой. С Ибо вообще не было пересечений, кроме их вылазки в выходной.       – Почему ты спрашиваешь? – решил уточнить Сяо Чжань.       – Вы ведете себя как пара, постоянно ищете друг друга глазами, когда смеетесь. Переглядываетесь. Двигаетесь синхронно, даже не смотря друг на друга.       – Не знаю, серьезно или нет.        – Он тебе нравится? – без особой надежды спросил Чжу Дэй.       – Нравится, – вздохнул Сяо Чжань.       – Жаль. Ты мне нравился с первого дня знакомства.       – Мне тоже жаль, – ответил он, поглядывая на Ибо, который смеялся со своими друзьями.       После концерта отряды разбрелись по корпусам. Ибо догнал Сяо Чжаня на улице и спросил:       – Чжань-гэ, не против, если я после отбоя пойду к ребятам в корпус? Мы хотели немного отпраздновать мой день рождения.       – Конечно, почему ты спрашиваешь?       – На всякий случай, чтобы ты не ждал.        – Я не буду ждать.       – Спасибо! Я постараюсь тебя не будить.       Сяо Чжань кивнул и отправился в корпус.        Его выдержке могли бы позавидовать шаолиньские монахи, поскольку традиционную “свечку” перед сном с детьми он провел великолепно. Он внимательно слушал детей, искренне улыбался. Когда очередь говорить дошла до него, Сяо Чжань поздравил от себя участвовавших в конкурсе ребят из их отряда. После отбоя они долго беседовали с Чжао Лан. Та, кажется, приняла сложившуюся ситуацию и больше не смотрела на напарника как на врага. Он расспрашивал ее о жизни в Пекине, почему она выбрала педагогический, где она занимается акробатикой. В общем, весь вечер Сяо Чжань вел себя как добропорядочный человек. И, только отпустив Чжао Лан к друзьям, закрыв за собой дверь в комнату и улегшись на кровать, он позволил себе ненавидеть. Себя.        Сяо Чжань долго лежал без сна, смотря в темный потолок. В голову заползла подлая мысль, что Ибо мог позвать его с собой к друзьям, но он, очевидно, не его друг. Их дальнейшие жизни не должны пересекаться, как и все, что произошло, не должно покидать пределы этой комнаты. Вторая подлая мысль, Сяо Чжань хотел провести этот вечер с Ибо. После их выходного хотелось услышать что-то типа “Не могу дождаться вечера, чтобы увидеть тебя”, а не “Постараюсь тебя не будить”.        Жгучее чувство ненависти и жалости к себе заполняло вены. А все зависшие в воздухе вопросы вдруг обрушились на него ответами.        “Что будет дальше?” – Ничего. Ничего не изменится.       “Будут они с Ибо встречаться в городе?” – Не будут. Они вернутся к своей жизни и забудут “Дружбу” как замечательный сон.       “Прекратить отношения прямо сейчас?” – Нет, он не сможет.       Измученный учитель поднялся, чтобы включить свет в душевой. Надо отвыкать от этих бесполезных привычек.        Ибо вернулся поздно ночью, Сяо Чжань почувствовал сквозь закрытые веки свет из коридора. Но “просыпаться” не стал .              7 августа       Ранний час порадовал прохладой. За все время работы в лагере не было утра такого же прохладного, как сегодня. Сяо Чжань с удовольствием вдыхал бодрящий воздух, разминаясь перед тренировкой. Вопреки ожиданиям, ночь принесла спокойствие. Сяо Чжань обнаружил, что не злится на себя за завышенные ожидания, не злится и на Ибо, с которым они до сих пор не осмелились обсудить планы на будущее. Он твердо решил насладиться последними днями пребывания в лагере, и даже думал, что смог бы работать вожатым снова. Возможно, он внес бы пару предложений на педагогическом совете по улучшению работы. В его голову даже закралась мысль, как бы он устроил собственный лагерь, но для этого нужен опыт и количество отработанных смен.       С Ибо они встретились перед самым подъемом. Сяо Чжань сам подошел к нему и поцеловал, на что получил:       – Чжань-гэ, все хорошо после вчерашнего?       – У меня все хорошо, а у тебя? Как посидели?       – Отлично. Но у меня неприятное чувство, что ты обиделся.       Сяо Чжань рассмеялся:       – Ты хочешь, чтобы я обиделся?        – Конечно нет…       – Они твои друзья, ты с ними приехал, ты с ними уедешь. Ты не должен отчитываться, тем более передо мной.       – Чжань-гэ, мне это не нравится.       Казалось, мираж утреннего спокойствия начинал таять.       – Что именно, Бо-ди?        – Я хочу отчитываться перед тобой. Ты говоришь так, как будто мне должно быть все равно.       – Потому что нам двоим должно быть все равно.        Их разговор прервала музыка за окном. Сяо Чжань потёр пульсирующие виски и проговорил:        – Пора, подъем.        – Чжань-гэ! – крикнул Ибо, заглядывая в глаза парню. – Не уходи вот так!       – Ибо, поговорим позже. Прошу, давай оставшиеся дни проведем… хорошо.       Сяо Чжань не дождался ответа и вышел за дверь.       Дети уже выходили из комнат. Они быстро привыкли к распорядку, Сяо Чжаню не составило труда заинтересовать их и научить правилам лагеря. Почему с детьми было легче? Он никогда не планировал сделать из взрослого человека марионетку, но неужели человеку за всю жизнь не суждено встретить человека, с которым они будут похожи, с которым они будут счастливы? Всегда, всегда будет ждать какой-то подвох.       Ибо вышел из комнаты, хлопнув дверью, отчего Сяо Чжань вздрогнул.       Сегодня должна состояться последняя дискотека, на следующий день – прощальный концерт. Через два дня все закончится. Сяо Чжань жалел, что Ибо вывел его на разговор, он чувствовал, как утекает сквозь пальцы их лагерный роман.       В подтверждение его мыслей, неожиданно, будто все в “Дружбе” знали об этом, Чжао Лан подошла к нему с вопросом перед обедом, когда дети играли на детской площадке возле корпуса.       – Чжань-Чжань, вы поссорились?       – С кем? – не понял сначала Сяо Чжань.       – С Ибо.       Когда они успели стать такими очевидными?        – Мы не ссорились. Почему ты спрашиваешь? – он постарался выглядеть удивленным.       – Вчера, когда мы собирались у ребят, он был таким счастливым. Сегодня на нем лица нет. Вы даже не смотрите друг на друга.       Сяо Чжань вглядывался в глаза напарницы, силясь понять, что она вообще знает про них. Что рассказал Ибо. Но ее глаза ничего не выдали.        – Ибо, видимо, грустит от скорой разлуки… с лагерем.       – Ясно, – кивнула головой Чжао Лан и перевела разговор на другую тему.       В какой момент его жизнь стала похожа на детский лагерь, в котором он – ребенок? Как получилось, что все его мысли крутятся вокруг Ибо, все спрашивают про него, переживают. Сяо Чжань не мог вспомнить, кем он был до этой смены, о чем вообще он думал весь день?! Кажется, он начал терять себя тут, в этих соснах. Надо поискать, возможно, прежний он до сих пор сидит там в беседке и ждет, когда Сяо Чжань заберет его домой, оставив лагерь приятным воспоминанием.        Вечером состоялась прощальная дискотека. Дети не чувствовали грусти, поскольку на следующий день было официальное прощание, со сладостями и концертом, на котором подсчитают набранные отрядами медали и выберут победителя сезона.       Чэнь Цзе снова заставил девочек приглашать мальчиков танцевать. Вожатые, как часовые, возвышались над детскими верхушками и смотрели на их последние в сезоне танцы. К Сяо Чжаню традиционно подошла Ли Фан, которая упорно не замечала того, что замечали, кажется, все. Ему не хотелось ни к кому прикасаться, поэтому он сослался на плохое самочувствие и отказал. И эта “Nán hái” ассоциировалась теперь только с Ибо, с их ночным танцем. Сяо Чжань нашел глазами своего соседа, тот посмотрел в ответ и грустно улыбнулся.              После отбоя состоялся неизбежный разговор.       Сяо Чжань уже лежал на кровати, не решаясь лечь спать, не увидевшись с Ибо.        – Чжань-гэ, – начал тот с порога.       Он уселся на свою кровать и уставился на соседа.       – Чжань-гэ, я хочу уехать отсюда с тобой.       Сяо Чжань несколько секунд обдумывал его слова.       – Мы уедем вместе, – кивнул он.       – А дальше? – допытывался Ибо.       – А дальше наша жизнь будет прежней. Я снова буду учителем младших классов. Ты вернешься к своим друзьям в универ.       – Ты говоришь какую-то хрень.       – Я говорю правду. Мы не сможем встречаться в Пекине.       – Почему?! – не сдержался Ибо.       – Ибо, посмотри на себя! Ты такой молодой и замечательный, талантливый, охрененный. Там, в городе, у тебя будет миллион возможностей и еще больше встреченных людей. Ты забудешь этот лагерь на следующий день. Мы заперты тут на две недели, ты заперт со мной в одной комнате. Я счастлив, что мы провели это время вместе, но ты забудешь меня так же быстро, как мчится поезд от Бэйдайхэ до Пекина.       – Я не понимаю, почему ты решаешь за меня? Откуда ты знаешь, чего я захочу, когда вернусь домой?        – Я решаю за себя, – покачал головой Сяо Чжань.       – И это твое решение? Притвориться, что ничего не было?       – Ибо, это место действует на нас. Сосны, море, лагерь. Романтика. В Пекине не будет моря, не будет подъемов под музыку и дискотеки вечером.        – Меня тошнит от моря и сосен.        – Тем легче ты отпустишь меня.       Ибо разозлился.       – Чжань-гэ, скажи, все эти мысли пришли только потому, что я ушел вчера? Так ведь?       – Нет, я давно задавал себе вопросы. Но ответы действительно появились вчера. Я понял, что не очень-то вяжусь с твоей прежней жизнью, ты вряд ли когда-то сможешь представить меня своим друзьям как парня.        Ибо нервно поднялся с кровати, подходя к окну.       – Я… мне казалось, они тебе не нравятся. Поэтому я пошел один.        – Я не осуждаю тебя, тем более, от меня ты уже получил свой подарок, к чему было смешивать две разные жизни?       Ибо развернулся у подоконника.       – Ты думаешь, мы переспали, и мне вдруг стало похер на тебя?! Такого ты обо мне мнения ?       Чем больше злился Ибо, тем спокойнее становился Сяо Чжань.       – Я самого лучшего мнения о тебе, Бо-ди. Прошу, давай проведем оставшиеся дни вместе.       – Зачем? Если ты все равно все решил за двоих, – бросил Ибо и вышел за дверь.       Сяо Чжань остался один со своими мыслями. Значит, все? У них не будет даже этих двух дней? Он тяжело вздохнул, сползая вниз на кровати. В глазах щипали горячие слезы.       Ибо вернулся ночью, когда Сяо Чжань лежал один в темноте без сна. Сколько времени его не было? Десять минут? Час? Ибо молча забрался к нему под одеяло и поцеловал. Целовал долго, гладил щеки, запускал пальцы в волосы, целовал закрытые глаза. Сяо Чжань отвечал, сдерживая слезы, оттого поцелуй казался ему горьким. Он обнимал Ибо под одеялом, пытаясь запомнить его тепло и тяжесть тела, его запах и гладкую кожу. Он чувствовал, как гулко стучит сердце в чужой груди. Его грудную клетку тоже разрывало, он сдерживал себя, иначе мог разреветься. В темноте комнаты виднелись только серьги Ибо, они блестели, словно жемчужные слезы луны. Значит, они пока еще вместе.        Уставшие от ласк и тяжелых мыслей, парни впервые заснули вместе, не выпуская друг друга из объятий.              8 августа       Сяо Чжань поцеловал спящего Ибо в теплые губы, лоб и аккуратно выпутался из крепкой хватки. Ему как никогда нужна была тренировка.        Завтра заканчивается их приключение. Завтра вечером они уже будут в Пекине. Сяо Чжань оглядывался на пушистые верхушки сосен, контрастирующие с голубым утренним небом. Его не раздражали сосны и море, он влюбился в этот маленький курортный город и его пляж. Он не смог бы здесь жить, слишком много солнца, но приехать сюда с отдыхом вполне возможно. Тем более, они так толком ничего не посмотрели тут, один только парк. О воспоминании о том дне больно кольнуло в районе сердца.        “Надо признать, дело не только в Ибо” – вдруг подумал Сяо Чжань. Всю свою вчерашнюю речь он обратил против него, утверждая, что это Ибо забудет Сяо Чжаня, как только ступит на ровный перрон Пекина. На самом деле, он боялся, что и сам будет другим. Кажется, они оба слишком привязались к месту, поддавшись лагерной романтике.       Сяо Чжань долго сидел на деревянной скамье на площадке. Нужно было успеть до подъема, но он медлил, мысленно прощаясь с местом.       Ибо уже не спал, он заправил кровать Сяо Чжаня и лежал на своей, уткнувшись в телефон.        – Доброе утро, Бо-ди, – поприветствовал он неуверенно.       – Доброе утро, гэгэ.        Ибо поднялся, чтобы обнять. На его лице Сяо Чжань разглядел только обреченное спокойствие. Они обнялись, слегка поглаживая друг друга руками.        – Сегодня пляж, как думаешь, будет жарко? – спросил Сяо Чжань.       – Думаю, будет жарко.        Вчерашняя тема теперь была табу, они говорили об обыденных вещах, избегая слов “последний”, “прощальный”.        – Вы сегодня будете танцевать тот же танец, что и на приветствии?       – Нет, я буду танцевать один, другое.       – Ясно.        – А ты что будешь петь?       – Мы с детьми разучили одну песню, получается круто. Они поют хором, я солирую.        – Хочу послушать, у тебя охрененный голос.        – А я хочу посмотреть твой охрененный танец, – засмеялся Сяо Чжань.       Над лагерем понеслась песня подъема.        – Кто включает эту песню в семь утра? – вдруг спросил Ибо.       – Уборщица?       – Я думаю, это директор, он не спит всю ночь и смотрит на часы, чтобы не пропустить подъем.       Сяо Чжань рассмеялся, качая головой.              Незаметно печальное настроение неизбежно накрыло весь лагерь. Дети плакали, не желая расставаться со своими вожатыми и новыми друзьями. Старшие воспитанники тоже ходили понурые. Ребята успели завести знакомства, они спешно обменивались своими номерами на бумажках, писали пожелания в блокноты, много обнимались. Немного порадовали сладости на ужин, щедро расставленные на каждый стол, да концерт, на котором неожиданно объявили победителями каждый отряд, поскольку все набрали равное количество медалей. Их давали не только за выступления, но и за мелкие достижения, такие как “самое примерное поведение на пляже”, “самые чистые руки перед обедом”, “самое быстрое построение перед зарядкой”. Дети были счастливы, вот только неизбежный отъезд возвращал их в реальность и школу.        Вечером после концерта в отряде “Крольчата” прошла заключительная “свечка”, на которой вожатые попросили своих детей описать свои впечатления от лагеря, рассказать, что они ждали и что в итоге получили. Сяо Чжаня удивила маленькая Мин-Мин, та самая, которая потеряла свое сердечко. Она сказала только два слова “Настоящие чувства”. Неужели эта девочка в свои семь лет успела влюбиться? Учитель заметил, что она очень сдружилась с Чен-Ченом из отряда Ибо. Они не только танцевали медленные танцы на дискотеке, но и часто хохотали, гонялись в догонялки в корпусе, играли вместе в игры на площадке. На пляже они умудрялись играть вместе, хотя дети из их отрядов обычно и купались в разное время. Даже их вожатые не решались подходить друг к другу, чтобы поговорить, а маленькие друзья всегда находились рядом.              – Чжань-гэ, ты еще не спишь?        Ибо вернулся после отбоя намного позже. Сяо Чжань был уверен, что тот прятался у друзей.       – Нет, Бо-ди, ждал тебя. Ты долго.       – Тин-Тин опять плохо. Ее всегда тошнит после пляжа. Я отвел ее в медпункт.       – Бедный ребенок. Ну, завтра не будет пляжа, надеюсь, она хорошо доберется до дома.       Ибо закрыл дверь на ключ и прилег рядом с Сяо Чжанем.       – Не против? – спросил он.       – Зачем ты закрылся?       – Хочу тебя целовать.       Сяо Чжань отложил книгу и спустился пониже, оказавшись лицом к лицу к Ибо, который смотрел так нетерпеливо и жадно, приоткрыв рот.       – Что ты задумал? – уточнил Сяо Чжань, проводя рукой по его волосам.       – Хочу оставить засосы на твоем теле, я же обещал, – ухмыльнулся Ибо, забираясь рукой под чужую футболку.       – Бо-ди, ты слышал, как я кричу во время секса, ты хочешь моей смерти?       Но он тут же закрыл глаза, реагируя на ласку. Ибо гладил его грудь, задевая соски, пробираясь пальцами к шее. Мысль о том, что они находятся в лагере, и вокруг них в комнатах спят дети, пугала и немного заводила. Ибо тем временем задрал футболку своего соседа еще выше и покрыл поцелуями светлую кожу, останавливаясь на сосках, покусывая их. Сяо Чжань дернулся и потянулся, чтобы снять футболку, ему нужно было отвлечься, чтобы не застонать на весь этаж. Ибо с нажимом гладил его тело, спускаясь рукой все ниже и ниже, задевая набухший член сквозь мягкие штаны. В его действиях было что-то грубое, отчаянное. Сяо Чжань поглядывал на Ибо, на его напряженное лицо, сведенные брови. Он чувствовал бедром его возбуждение и видел во взгляде желание обладать, хоть и в последний раз.        – Ибо, Ибо, поцелуй меня в губы.       Сяо Чжань вдруг испугался, что может расплакаться. Нежность разрывала сердце, желание дрожало внизу живота. Ибо подтянулся и припал к губам также горячо и ненасытно. Он сминал губы, кусал их до красноты и ноющих следов, языком пробирался так глубоко в горло, что Сяо Чжань не мог дышать и выбраться из хватки. Ибо буквально поглощал его, не давая опомниться. Он вдруг резко одной рукой вниз стянул штаны Сяо Чжаня, вместе с бельем, обнажая упруго возбужденный член и грубо сухо прошелся по нему рукой, не прекращая свой жесткий поцелуй.       Вся эта прелюдия к сексу выглядела скорее как наказание. Сяо Чжань оттолкнул его рукой, высвобождая хотя бы губы.       – Бо-ди, мне больно, – он провел пальцами по опухшей коже.       – Извини, я… я буду нежнее.        Сяо Чжань видел, как тяжело и часто поднималась его грудь, он завис на несколько секунд, переводя дыхание, затем спустился к члену и пустил на него слюну тонкой струйкой.        – Я буду нежнее, – повторил Ибо и прикоснулся губами к влажной головке.       Больше не было ни грубости, ни резкости. Ибо стал в одну секунду совсем другим, нежным, внимательным. Он довел свой начатый минет до конца, лаская член языком и губами, играя пальцами с чувствительными сосками. Когда оргазм подступал дрожью в бедрах, Ибо не позволил вытащить член изо рта, проглотил все до капли, дождавшись последнего импульса. Он облизнул чувствительную головку, поцеловал ее, аккуратно уложил член и потянулся к губам Сяо Чжаня.       – Боже, прости, что я наделал, – проговорил он с сожалением, прикасаясь к опухшим красным губам.       – Ничего, Бо-ди, заживет.       Сяо Чжань понимал его чувства. Более того, он чувствовал, что заслужил такое отношение.       – Диди, садись на кровать, – попросил Сяо Чжань, вставая, чтобы натянуть штаны. – Вот так, ноги поставь на пол.       – Не надо, я хотел только тебе.       – Я тоже хочу сделать тебе приятное. Обещаю не кусаться, – улыбнулся он, глядя вверх.       Ибо сел, расставив ноги и оперевшись в кровать руками. Было удивительно, что весь лагерь затих и не беспокоил парней. Даже чайки за окном успокоились.        Сяо Чжань расстегнул джинсы и погладил крупный член. Хотелось гладить его, облизывать, исследовать языком каждую венку. Сяо Чжань вдохнул запах вьющихся волосков, проводя носом выше по лобку, затем медленно взял головку губами, руками стягивая с ягодиц тугие джинсы. Ибо помог, приподнявшись на руках. Он сидел, откинув голову назад, вниз не смотрел. Поэтому Сяо Чжань не стал устраивать концерт с втягиванием щек, пошлым заглядыванием в глаза. Хотелось сделать то, что нравится ему самому, и то, что в прошлый раз вызвало положительную реакцию Ибо. Поэтому Сяо Чжань прошелся языком по стволу, спускаясь к яичкам и обхватывая их губами. Руку он смочил слюной, чтобы помогать себе. В таком положении было неудобно брать член глубоко, он играл языком с уздечкой, щекотал ее, проходясь по выпуклому краю головки. Губами стимулировал нежную кожу, чувствуя, как Ибо напряженно сжимает покрывало в кулаках. Он взял член чуть глубже, ускоряя свои движения. Губы саднило, но он продолжал стимулировать головку губами, помогая рукой. Слюна обильно стекала по члену, капая на кровать, увлажняя покрывало. Вскоре Сяо Чжань почувствовал, как напряглось тело Ибо, как приподнялся его таз, готовясь к разрядке. Он начал брать активнее, стирая внутреннюю поверхность губ. Ибо кончил с тихим рыком, не опуская головы. Дождавшись, когда оргазменная судорога в теле утихнет, Сяо Чжань выпустил член и сглотнул. Ибо же резко поднялся и, подтянув джинсы, ушел в уборную, хлопнув дверью.       Оставшись в одиночестве на коленях перед кроватью, Сяо Чжань озадаченно смотрел на влажное пятно на покрывале. Это был самый странный секс в его жизни. Никогда еще такое приземленное действие, этот животный инстинкт, не вызывал столь сильные эмоции. Ему хотелось плакать, ему хотелось закричать, ему хотелось умереть.        Ибо вышел, когда Сяо Чжань уже лежал, накрывшись одеялом.        – Прости, Чжань-гэ, я тебя бросил, – его голос дрожал. Он присел на кровати с той стороны, куда был повернут его сосед. – Ты точно учитель?        – А кто же еще? – улыбнулся Сяо Чжань.       – Порноактер, стриптезер, может, ты тренер по сексу?       Сяо Чжань смотрел в его блестящие глаза, ресницы были влажными.       – Я просто родился на шесть лет раньше, чтобы мне было чем тебя удивить. Ты забыл?        – Я никогда этого не забуду, мне чертовски повезло, – ухмыльнулся Ибо и нагнулся за поцелуем. – Спокойной ночи, Чжань-гэ, надо ложиться.       – Спокойной ночи, Бо-ди, спасибо!        – Спасибо тебе, лао Сяо, – Ибо поклонился, сложив ладони вместе.       – Ты невозможный, – засмеялся Сяо Чжань, толкая кулаком в плечо. – Не забудь отпереть дверь. И свет включи в туалете, я, кажется, не смогу теперь спать в темноте.       – Слушаюсь, лао Сяо, – усмехнулся Ибо.              9 августа       Весь лагерь с утра занялся сборами. У вожатых было много забот: помочь собраться детям, собраться самим, проследить, чтобы дети собрали белье и в нужном количестве сдать его заведующему по хозяйственным делам. Нужно было привести лагерь в тот вид, в котором он был при заезде.        Автобус приезжал за детьми практически сразу после обеда, поэтому белье собирали заранее, поскольку сончас не планировался. Дети успевали бегать между отрядами, обмениваться записочками, писать пожелания в альбомы, прощаться. На смену грусти пришло возбуждение – предстояла поездка домой и встреча с семьей. Часть детей родители забирали сами на машинах, поэтому к поезду оставалось ровно то количество детей, что привезли тогда организовано рейсом из Пекина. В этот раз дети ехали обратно со своими любимыми вожатыми. Не было смысла оставаться в пустом лагере, где их помощь уже не требовалась.        Пушистые верхушки сосен в этот теплый день качались на ветру, прощались со сменой. Сяо Чжань глядел вверх, мысленно благодаря их за то, что были немыми свидетелями его небольшого приключения. Он сожалел только о том, что не успел попрощаться со своей беседкой. С их беседкой.        В половину второго за детьми пригнали три автобуса. Шумно и долго раскладывали чемоданы по багажным отсекам, вожатые подгоняли детей занимать места. Как и в начале смены, два младших отряда ехали в одном автобусе. Когда все дети расселись по местам и угомонились, Сяо Чжань почувствовал, что Ибо подсел на соседнее кресло.        – Ибо, а твой отряд? – спросил он шепотом, оглядываясь на смирных детей.       – Чжао Лан села с Ли На.        – Дашь мне поспать? – усмехнулся Сяо Чжань.       – Не в этот раз, – покачал головой Ибо. – Ты выглядишь так… как будто тебя целовали всю ночь.       Ибо разглядывал его опухшие губы, которыми Сяо Чжань с трудом шевелил.       – Все кому не лень уже сделали мне комплимент. Пришлось врать, что у меня редкая аллергия на отъезды.        Ибо рассмеялся.       – Кто-то поверил?       – А как же! Твой друг Ян Фа, у него выскочило то же самое.       Парни захохотали.        За окном мелькали привычные за несколько поездок ландшафты. С одной стороны автобуса пролетали сосны на голых каменистых горах, с другой – освещаемое полуденным солнцем блестящее море. Все заканчивалось.       Все хорошее должно заканчиваться. И оно физически истончалось, растворялось со скоростью отъезжающих автобусов. Сяо Чжань чувствовал, что в том лагере “Дружба” в сосновом бору осталась частичка его души. Все будет по-старому в Пекине, как только он переступит порог своей квартиры, и в то же время, все будет иначе. Его всегда поражало это чувство, когда после столь значительных событий он возвращался домой и понимал, что ничего и не было. Только легкий загар и пара фотографий напоминали о поездке на море. Только магнит на холодильнике оставался доказательством путешествия.        Душный Бэйдайхэ встретил пылью и солнцем. На вокзале было шумно, будто бы все туристы в начале августа засобирались домой. Детей было много, вожатые во все глаза следили, чтобы все залезли в поезд, не потеряв свои сумки и чемоданы. Мин-Мин и Чен-Чен, влюбленные друзья, потребовали, чтобы их посадили вместе, чему вожатые не смогли противиться.        Они и на вокзале в Пекине не могли расцепиться, поразив своих родителей. Дети буквально заставили их обменяться контактами, чтобы не потерять связь. Сяо Чжань с болью в сердце смотрел, как Мин-Мин отдает мальчишке свое хрустальное сердечко, заливаясь горючими слезами. Они оба плакали, такие взрослые и такие маленькие. Чен-Чен провожал взглядом девочку, утирая рукавом нос. Наконец, и они уехали, оставив вожатых немного выдохнуть и сверить списки.        – Ребята, вы молодцы, вы выполнили свою работу. Надеюсь, увидимся еще. Буду иметь вас всех в виду на следующие смены! От меня ждите положительные рекомендации, – старшая вожатая попрощалась со своими подопечными и тоже покинула перрон.       Осиротевшие вожатые озирались. Ян Фа и Мао Рон держались за руки, смущенные и, наконец, свободные от обязанностей. Чжу Дэй улыбался, обнимая свою напарницу Ли Фан. Они так и не нашли взаимность своих чувств, просто смирились и продолжали улыбаться, подтверждая членство своего тайного клуба улыбок. Подружки Ли На и Ван Ксиа весело болтали, глядя в телефон. Чжао Лан и так не определившийся Чжан Лин глядели на своих друзей.        – Ибо, едем? – позвал последний. – Мы в общагу.        Ибо оглянулся на Сяо Чжаня.        – Едем. Дайте минутку.        Он оттащил своего бывшего соседа чуть поодаль от коллег, взяв за руку и улыбаясь ему нежно.       Сяо Чжань стоял на ватных ногах, грудь сдавливало тисками, в глазах стояли слезы.       – Красивый Сяо-лаоши, давай прощаться?        Он кивнул, не в силах выговорить ни слово дрожащими губами.       – Ты лучшее, что со мной случилось в этом лагере. Хвала небесам, что ты пришел на замену и поселился в моей комнате. Спасибо тебе за все, Чжань-гэ.       – Бо-ди, – выговорил Сяо Чжань, по щекам потекли слезы. – Спасибо тебе, – он не смог дальше говорить.        Ибо поцеловал его, крепко обнимая, не обращая внимания на одобрительные возгласы остальных вожатых. Он покрыл легкими поцелуями влажные щеки, губы, дотянулся до закрытых глаз.        – Мой красивый мальчик, не плачь, мы всегда можем увидеться. Если ты этого захочешь.        Сяо Чжань кивнул, сглатывая слезы.       – Да, Бо-ди, мы можем увидеться.        – Я пойду, не буду заставлять друзей ждать. Пока, Чжань-гэ! – он махнул рукой, подходя к друзьям, которые тоже прощались со всеми и двигались в сторону выхода.       Мао Рон ушла вместе с ними.        Ибо уходил. Он действительно уходил, превращался всего лишь в маленькую точку, которая совсем исчезла в глубине вокзала.        Остальные вожатые еще немного постояли, неловко глядя на отрешенного Сяо Чжаня.       – Чжань-Чжань, вы что, расстались? – обеспокоенно спросил Чжу Дэй.       – Да.       – Почему?        Он пожал плечами. Потому что… потому что все причины вылетели из головы. Но он вспомнит, как только переступит порог своей квартиры.       – Вы хоть телефонами обменялись? – изумилась Ли Фан, которая после увиденного поцелуя стояла с открытым ртом.       – Нет, – покачал головой Сяо Чжань.       – Впервые вижу таких влюбленных придурков, – проговорила она.       – Если что, можно взять у старшей вожатой, – добавила Ли На. – Я тоже не брала его номер, хотя мы неплохо сдружились с Ван Ибо.       Сяо Чжань во второй раз покачал головой. Он не собирался брать его номер. Ибо уехал с друзьями, он вернется в свой универ, будет танцевать и жить своей молодой жизнью.       Кучка вожатых на перроне без детей становилась обычными людьми, молодыми и свободными. Ли На и Ван Ксиа попрощались и отправились в кафе. Чжу Дэй и Ли Фан тоже ушли, возможно, они будут дружить. Сяо Чжань остался один. В его большой черной сумке зазвонил телефон. Он судорожно искал его рукой, вдруг сильно волнуясь. На что он надеялся? От усилий ремень выскользнул из фиксатора и содержимое вывалилось на перрон. Звонила мать. Сяо Чжань огляделся. Но не было рядом парня с серьгой, который помог бы ему собрать вещи.              Пекин       Уже неделя прошла, как Сяо Чжань вернулся домой. Он знал, что будет тосковать по лагерю, по Ибо, по каждому ребенку из своего отряда. Он скучал даже по неприятному Чэнь Цзе.        Съемная квартира встретила его пылью и тенью. Слишком темная, слишком мало света. Такое чувство, что в Пекине светит совсем другое солнце. Первым делом Сяо Чжань закинул в стирку вещи, помылся с дороги, с горестью глядя на себя в зеркало – на теле нет ни одного засоса. Только опухшие губы напоминали, что Ибо – не мираж. У него не осталось о нем ничего – ни номера телефона, ни даже фотографии. Он как дурак фотографировал сосны, камни, море. “Нахер мне море?” – думал Сяо Чжань словами Ибо. Он бы радовался сейчас даже чеку от купленных для Ибо сережек, но на рынке не дают чеки.        “Тем лучше. Легче будет отпустить”, – с тяжелым сердцем думал Сяо Чжань. Все эти сувенирчики, значимые мелочи, сохраненные камешки и крышечки от бутылки напоминают о человеке или месте только первые дни, потом же превращаются в бессмысленный мусор.       Сяо Чжань звонил матери, встречался с друзьями-учителями из школы, рано вставал, но все равно не мог найти себе здесь место. Он не остался там, в Бэйдайхэ, он вообще не думал о том месте. Он скучал по Ибо. В первое воскресенье после возвращения он безрассудно ждал, что Ибо может появиться в ресторанчике, о котором он ему рассказывал. Но Ибо так и не появился. А Сяо Чжань продолжил ждать, когда время выдернет этого парня из сердца.       Спустя неделю после возвращения он шел по дороге в школу. Его обычный маршрут пролегал через проулки, наполненные фургончиками с уличной едой. Вдруг он услышал песню в колонках у ларька с пирожками. Сяо Чжань замер на месте – по радио играла песня их подъема, та самая, с высоким женским голосом, замиксованная с приставучим электронным проигрышем. Сяо Чжань встал столбом, не смея двинуться. Сердце колотилось, возвращая его мыслями в его комнату. Нет, возвращая его к Ибо. Ибо не в лагере, он где-то в Пекине. И мысли Сяо Чжаня остались не там, в Бэйдайхэ, они остались с соседом, с парнем с серьгой. Не мысли, а сердце. Сяо Чжань не мог поверить, что мог целую неделю убеждать себя в обратном, надеяться, что все пройдет, что любовь можно вырвать из сердца без последствий.        Он тут же, не сходя с места, нашел в телефоне номер старшей вожатой и позвонил ей с просьбой помочь найти номер Ибо.       – Сяо Чжань, я бы рада помочь, но он попросил свой номер не распространять.        – Давно попросил?        – Незадолго до отъезда. Я вообще не имею права распространять личные данные.       – Не нужно, если он попросил, я не буду требовать. До свидания! Спасибо!       Вот и все. Теперь точно. До него еще доносилась знакомая песня, но теперь она резала слух, насмехаясь над самым крупным дураком Пекина.        Сяо Чжань оглянулся: где это он, куда он шел? Не имело смысла. Он по памяти двинулся в школу. Он никогда не найдет Ибо и виноват в этом только он сам. Теперь точно все закончилось.              К традиции вставать в пять утра и обедать по воскресеньям в “Огненном драконе” добавилась еще одна – спать с включенным в коридоре светом. Сяо Чжань убеждал себя, что включает его просто так, потому что удобно, а не потому что Ибо каким-то чудом появится ночью в его квартире и будет бояться темноты.       Хотелось пропустить свой воскресный прием пищи в кафе, поскольку за неделю он потерял аппетит, может, просто отвык от острой пищи в детском лагере? Но эти маленькие традиции возвращали ему самого себя.        В это воскресенье жарило солнце, поэтому Сяо Чжань спешно забежал в прохладное помещение, чтобы поскорее спрятаться в тени. Его глаза сразу заметили знакомый силуэт за столиком, но мозг дал команду затормозить и не верить всему, что он видит, чтобы не делать себе больно. Но это был Ибо. Его сосед по комнате. В жемчужных серьгах и зеленой рубахе. Сяо Чжань потерял связь с пространством, глядя на парня круглыми глазами. Ибо ухмылялся, глаза смотрели с нежностью.       – Пришел посмотреть, как красивый лао Сяо ест лапшу, – до слуха Сяо Чжаня долетел знакомый голос.       Из глаз потекли слезы.       – Ты! – зло ткнул в него пальцем Сяо Чжань, часто моргая ресницами.       Ибо, смеясь, поднялся навстречу.       – Ты украл мое сердце! – он зло толкал в плечо красивого студента.        – Я привез два, Чжань-гэ, так красивее, – улыбался Ибо, указывая пальцем в область груди.        Он сгреб в охапку Сяо Чжаня, стирая пальцем его слезы.        Учитель обхватил лицо Ибо ладонями, разглядывая знакомые черты. В ресторанчике в это время собрались посетители, но Сяо Чжаню было плевать. Он поцеловал Ибо со всей страстью, на которую было способно вновь ожившее сердце. Поцелуй был соленым, грудь сотрясалась от судорог, только не ясно было, смех это или слезы.        – Почему ты так спокойно дал мне уехать? – спросил Сяо Чжань, глядя влажными глазами в счастливое лицо Ибо, не убирая ладоней.       – Кто сказал, что спокойно? Я проревел неделю.       – Ты врешь!       – Уровень доверия между нами, – Ибо прямой ладонью показал падающую со свистом планку.       – Ты опять шутишь, – покачал головой Сяо Чжань, опуская руки.       – Ты что, семилетний мальчик, чтобы удерживать тебя? Тем более, я был уверен, что ты передумаешь.       – Так почему тогда ревел?       – Да просто скучал.       – Бо-ди! – воскликнул Сяо Чжань, прижимая к себе парня.       – Слушал эту песню “Nán hái”, и перед глазами ты все время улыбался.       Сяо Чжань плакал, замочив плечо Ибо.       – Какой смысл лить слезы сейчас? Мы ведь рядом.       – Ты просто невыносимый, Ван Ибо, – покачал головой Сяо Чжань.       – Невыносимый наивный мальчик, – запел Ибо.       – Невыносимый любимый мальчик.       – Любимый? Я не ослышался? – удивился Ибо.       – Самый любимый, я так тебя люблю, Бо-ди, я думал, что умру без тебя, – горячо шептал Сяо Чжань.       – Хорошо, что не умер, иначе мне тоже конец, Чжань-гэ. Я тебя люблю, я умирал от тоски, пока ты не позвонил.        Ибо крепко стиснул объятия и поцеловал Сяо Чжаня в щеку.       – Я не звонил тебе, – возразил тот.       – Ты звонил старшей вожатой, я попросил скрыть мой номер, но взамен попросил позвонить мне, если ты все же будешь меня искать.       Сяо Чжань набросился на Ибо с ударами, вырываясь из крепкого объятия.       – Ты! Какой ты хитрый! Зачем мучал!       – Это я мучал?! Чжань-гэ, ты оказался таким жестоким!        – Я знаю, знаю, я просто великий дурак, слепой дурак. Думал, что в Пекине мы все забудем. А оказалось, что пока тебя нет рядом, я и вовсе не живу.        – Хочешь жить со мной в общаге? – усмехнулся Ибо.       – И опять прятаться за закрытой дверью? – усомнился Сяо Чжань. – Лучше уж в моей квартире, как два взрослых человека.       – Молодые люди! – вдруг донесся голос мужчины.        Сяо Чжань и Ибо обернулись. Они стояли в центре “Огненного дракона”, а за ними с любопытством наблюдали все посетители кафе.        – Вы будете что-то заказывать, или мы тут дораму снимаем? – спросил все тот же мужчина из-за стойки.       Ибо поклонился:       – Извините, мы уходим.       Парни задом попятились на выход, кланяясь во все стороны улыбчивым посетителям.        – Куда теперь? – спросил Ибо.       – Все равно куда, главное вместе! – вздохнул Сяо Чжань.       – Красиво сказал, а теперь говори адрес, поедем закреплять наше воссоединение самым громким в мире сексом, – засмеялся Ибо.        – Ты невозможный, Ван Ибо! – покачал головой Сяо Чжань.       – И я тебя люблю.       – И я люблю тебя.              

The End