Держась за тебя

Они стали, как кошка с собакой. Шерон выводили из себя постоянные подколки Брейка, на которые раньше она бы даже внимания не обратила. А Зарксис, в свою очередь, никак не мог замолчать, блеща ненужным остроумием. Причем, все его слова были направлены на то, чтобы зацепить, задеть, укусить. Однако, несмотря на дневные распри, на третью и последнюю ночь приема лекарства, Рейнсворд снова пришла в его комнату. Их короткие страстные свидания остались в памяти Брейка снами. Безумными, ненормальными снами, постоянно всплывающими в сознании и способствующими кардинальным переменам в его отношении к Шерон. Теперь от одного взгляда на госпожу становилось не по себе, а запах карамели превратился в бессменного спутника. Маленькая девочка выросла во взрослую женщину, и только один Зарксис этого не замечал. А, может, не хотел замечать, потому что боялся последствий. Только сейчас отрицать очевидное стало уже невозможно. - Налей мне еще чаю, - капризно потребовала Рейнсворд, отправляя в рот кусочек шоколадного пирожного. Ровная спина, манеры настоящей леди и нервозность в каждом движении. Когда они оставались наедине, атмосфера наполнялась напряжением. Настолько сильным, что его тяжесть можно было ощутить кожей. - Конечно, моя госпожа, - Брейк взялся за чайник, на губах заиграла дурашливая улыбка. Их вечернее субботнее чаепитие напоминало прошлые времена. Они также сидели напротив друг друга, только теперь молча. Все изменилось, и блондин понимал, что навсегда. Как раньше уже не будет. Никогда. - Бабушка нашла мне жениха. Наше с ним знакомство состоится на воскресном балу, - сухо сообщила Шерон, и Зарксис непроизвольно дернулся. От неловкого движения напиток выплеснулся прямиком на платье Рейнсворд, и по светло-бежевому корсажу расползлось уродливое пятно. Благо, что чай уже успел остыть. Тихо вскрикнув, девушка уставилась на Брейка, который от ее заявления впал в ступор. Он не мог вдохнуть. Словно из комнаты выкачали весь кислород. Герцогиня подыскала его госпоже мужа? Так скоро? Не может быть… В груди растеклась горечь, губы скривились в фальшивой усмешке. Как всегда. Притворство - его конек. В сокрытии истинных чувств Зарксису не было равных. - Простите, моя госпожа. С вами все в порядке? – опомнился блондин, хватая салфетку и бросаясь к Шерон. - Да. Но меня больше интересует, что случилось с тобой? Откуда такая неуклюжесть? – ее глаза с подозрением впились в его лицо, выискивая в нем что-то. - Просто от такой замечательной новости у меня аж руки задрожали, - тут же нашелся Брейк, разбивая в пух и прах надежды аристократки. - Что? Замечательной новости, значит? – разочарованно выдохнула Рейнсворд, уводя взгляд в сторону. - Конечно. Вы же так хотите выйти замуж. А все, что хорошо для вас, хорошо и для вашего верного слуги, - продолжал распинаться Зарксис. Наклонившись, он прижал салфетку к пятну на ее корсаже. Машинально. Бездумно. Лишь бы не выдать себя. Лишь бы она не догадалась, как ему на самом деле паршиво. Но стоило коснуться Шерон, вдохнуть карамельного аромата ее волос, как память услужливо подкинула картинку из его сумасшедшего сна, и по телу разлилась волна удушающего жара. - Ты что творишь? – возмутилась Рейнсворд, резко вскакивая со стула, и тот с глухим стуком повалился на пол. - Спасаю ваше платье, - как ни в чем не бывало, пожал плечами Зарксис, невинно глядя на покрасневшую от ярости девушку. В сумраке гостиной, рассеиваемой нечетким пламенем свечей, ее глаза казались очень большими и очень темными. Сверкающие злобой, в их глубине угадывалась обида и тоска. - Идиот! – размахнувшись, Шерон залепила ему увесистую оплеуху. Щеку обожгло, но Брейк лишь ухмыльнулся в ответ, и она ударила снова. Алый отпечаток ее маленькой ладошки, и его вечная улыбка, словно приклеившаяся к губам. - Да, как ты смеешь? Как смеешь так себя вести? Аристократка сделала шаг вперед, и слуга отступил, получая очередную порцию пощечин. - Почему так себя ведешь? Почему? Какой же ты дурак! Ненавижу! Фарфоровая чашка, пролетев в нескольких миллиметрах от его головы, врезалась в стену. Брызги осколков, один из которых прочертил царапину на щеке Зарксиса. - Ненавижу тебя! Ненавижу! Рейнсворд толкнула Брейка в грудь, и тот, поскользнувшись на разлитом чае, полетел на пол, увлекая Шерон за собой. Они рухнули на дорогой паркет, и в помещении воцарилась тишина, прерываемая только мерным тиканьем часов. - Госпожа, что с вами происходит? В последнее время вы очень изменились, - вполголоса спросил Зарксис, внезапно притихшую аристократку. - Ничего. Обычное волнение, - ответила она после некоторого молчания, уткнувшись лицом в шею блондина. Его близость дарила чувство защищенности, умиротворения, и по ее измученной душе разлилось приятное спокойствие. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Мгновение их уединения. - Вам не нужно волноваться. Пока я рядом, все будет хорошо, - не сдержавшись, Брейк скользнул ладонью по спутанным шелковистым локонам. Такая маленькая, хрупкая, нежная. И одновременно сильная, смелая, отчаянная. Его леди. Закрыв глаза, Зарксис горько усмехнулся. Больно. Очень больно. Слева. Под ребрами. Будто в сердце вонзилась игла. Как же он сможет ее отпустить? Как простится с ней навсегда? Как забудет? Как станет жить дальше? - А когда тебя не будет рядом? – голос Шерон дрогнул, пальцы сжали его рубашку. Закусив губу, она сглотнула слезный комок, застрявший в горле. - Что? – переспросил Брейк, прекрасно расслышав ее вопрос. Просто он не знал, что на это ответить. Он, вообще, не знал, что произойдет с ним после ее ухода. Наверно, смерть или бездна станут его избавлением. Умереть или кануть в вечную тьму. Это не так мучительно, как жить без нее. Прекрасный выход. - Ничего. Я ничего не говорила. Тебе показалось, - прошептала Рейнсворд, зажмурившись. По венам растекалось что-то сладко-горькое. Счастье оттого, что он рядом, и боль от неизбежности скорой разлуки. - Понятно, - вздохнул Зарксис, пропуская через пальцы непослушные пряди. Сейчас она принадлежала ему. На короткий, но неописуемо прекрасный миг. В тихом сумраке гостиной, где им никто не мог помешать. Где были только они вдвоем. - Ты поранился из-за меня, да? - виноватые нотки, и Шерон, чуть приподнявшись взглянула в лицо Брейка. По его щеке текла тонкая струйка крови. Потянувшись, она осторожно стерла ее дрожащими пальцами. - Что вы, госпожа. Разве такую ерунду можно назвать раной? - он улыбнулся, без тени насмешки, с теплотой и нежностью. Эту его сторону видела и знала только Рейнсворд, когда от улыбки черты Зарксиса смягчались, а взгляд становился ласковым, чутким. - Прости. Я дура, - аристократка снова уткнулась ему в плечо, разозлившись на себя за несдержанность и испытывая прилив жесточайшего раскаяния. - Перестаньте, госпожа. Со мной все замечательно, - успокоил слуга, после чего оба замолчали, и каждый задумался о своем. - Брейк, мне холодно. Согрей меня. Пожалуйста, - вдруг попросила Шерон, и блондин на секунду опешил, а потом, стиснув девушку в объятиях, прижал ее к себе. Крепко-крепко. Насколько только был способен. Снова тишина, мерное тиканье часов и метель на улице. Порывистый ветер, завывая, бился в окно, окутывая город первыми заморозками. Но Рейнсворд было тепло. Очень тепло. Вслушиваясь в ровное сердцебиение Брейка, она наслаждалась их уединением, отринув все плохие мысли. А Зарксис вдруг понял одну очевидную вещь, которую до последнего не желал признавать, от которой упорно бежал и боялся. Он любил Шерон. Любил всем сердцем. До сумасшествия. Но, несмотря на силу его чувств, они никогда не смогут быть вместе. Это всего лишь мечты. Пустые, безнадежные, бесполезные. - Безумные мечты Безумного Шляпника, - грустно усмехнулся Брейк, лежа на полу и сжимая в объятиях ту, которая никогда не будет ему принадлежать.