Счастливые часов не наблюдают

Противный, монотонный, непрекращающийся звук, режущий чувствительный слух, наконец прекратился. Неподъёмные веки распахнулись с необычайной лёгкостью, когда их владелец того только пожелал. Странно, но всего мгновение назад они казались тяжёлыми, словно налитыми раскалённым свинцом, а сейчас всё было в порядке. Теперь Рюгуджи смотрел в белый, как лист бумаги, потолок, пока его взгляд не привлекли электронные часы на полке, прямо под калёндарем. Экран красным светом услужливо показывал время "21:34". Видимо, следуя привычке, глаза поднялись на календарь, зацепившись за отмеченную пластиковым бегунком дату - 7 июля 2008 года. Эта информация, по мнению Кена совершенно не была для него важна. Куда более важным было то, как его чувства смешались так сильно, что он не мог даже понять каждую составляющую этого нервирующего клубка. Дыхание, что после пробуждения было прерывистым, стало приходить в норму. Чего же он испугался? Что с ним произошло? На обсидиановые глаза наворачивались слёзы, но он совершенно не понимал от чего это происходит. Словно минуту назад он сделал кому-то близкому очень больно. Кому же? Прикрыв блестящие от влаги глаза тыльной стороной ладони, всё ещё не вставая, Кен думал о том, что могло вызвать такую бурную, устрашающую реакцию. Судя по всему, ему приснился кошмар. Да, пожалуй. Он отлично помнил, как кто - то сидел рядом в этом сне, как чьи - то тёплые руки сжимали его комбинезон мастерской, как боль и холод пронизывали его тело, но ему не было страшно. То, что он чувствовал в тот момент было лишь гордостью и печалью. А ещё он помнит голубые глаза. Такие, каких больше нет ни у кого - родные и тёплые. Как будто бескрайнее море, отражающее синеву небес. Чьи же это были глаза? - Кен - кун, ты уже встал? - раздался негромкий, нежный голос, знакомый и мягкий настолько, что перина покажется камнем в сравнении с ним. Да. Точно. Это были глаза того, кто сейчас сказал эту фразу. Дракен резко сел на кровати, от чего та жалобно скрипнула, а сам он едва не рухнул обратно от неожиданного головокружения, но его это уже совсем не волновало. Опустив могучие ступни на пол он так же резко встал, а затем за два исполинских шага достиг фигуры, что показалась из - за двери, после чего заключил ту в крепкие, слишком несдержанные обьятья. Мальчик в его руках тихо пискнул, а затем чуть слышно хохотнул, обнимая долговязого за крепкую шею. Этот парнишка небольшого роста - на полторы головы ниже Рюгуджи - стоял в футболке, что явно была минимум на три размера больше нужного, в своих чёрных домашних шортах и выглядел он так очаровательно и комфортно, что сердце бывшего заместителя главы Токийской Свастики пропускало пару ударов, прежде, чем набрать свои обороты. - Что - то случилось, Кен - кун? Ты сам на себя не похож...Кошмар? - тёплый поцелуй в висок, украшенный драконом, дал немного воздуха в сопротивляющиеся легкие, нежные тонкие пальцы мягко скользили по согнувшейся спине, а такая же светлая улыбка на устах мальчика, как и несколько лет назад, всё ещё озаряла всё пространство вокруг него, - а я говорил, что тебе не стоит спать днём. Ну, ну...Теперь всё хорошо. Я приготовил ужин, будешь? - Я... Да, я голоден. Прости, что не послушал тебя. Мне приснилось, что я расстроил тебя... Кажется, даже заставил плакать, - неуверенно проговорил Дракен, выпрямляясь, но, всё так же, не желая отпускать любимого из рук, крепко прижимал к себе. - О, вот как? Не стоит переживать. Это всего лишь глупый сон. Ты никогда не обидишь меня, я это знаю, - взяв большую ладонь в свою, светловолосый парень зашагал в сторону их общей кухни, практически таща каланчу за собой. Кухня была уютной, такой, какой всегда помнил её Кен - небольшой бежевый стол с двумя стульями в тон, кухонный уголок в бело - кофейных тонах - просто, но уютно. Усадив себя на один из двух стульев, Рюгуджи стал наблюдать за порхающим по кухонке мальчиком. Светлые кудряшки очаровательно подпрыгивали при любом его движении, обычно неуклюжее тело сейчас было очень проворным, накрывая на стол для него. Как же это было обыденно и приятно. В груди разливалось тепло от того, какую потрясающую домашнюю атмосферу задавал любому месту этот человек. Ханагаки Такемичи. Всегда готовый встать горой за своих друзей - он спасал жизнь Дракена не единожды - именно он был воплощением силы. Даже тогда, когда убили Эмму. Кен, убитый горем не мог делать ничего - всё валилось из его рук, он буквально не знал, как дальше жить. Девочка, такая светлая и мягкая, та, которую он долго любил, отправилась в иной мир к старшему брату, оставив его совершенно одного. Даже тогда Такемичи спас его. Он пришёл к Дракену в тот же вечер, когда закончилась драка с Поднебесьем. Немного подлатанный, он, однако, выглядел отвратительно - мешки под глазами, бледная кожа, но Ханагаки, судя по всему, было глубоко плевать на свой вид, да что там - на своё состояние. Он просидел рядом всю ночь, обнимал и шептал что - то нежное, скорбел вместе с ним и плакал вместе с ним. Та ночь полностью изменила крупного парня. После долгих душевных метаний и сомнений, Дракен и Такемичи стали встречаться, а через некоторое время съехались - им нужна была поддержка и забота по отношению друг к другу. Как говорил Ханагаки - Хинату он потерял, как девушку, но обрёл, как верного друга - её душа не смогла перенести потери подруги, чувства к которой, видимо, были не просто дружескими, но она всецело поддержала союз двух потерянных душ, когда узнала о их романе. Это одна из причин, почему Хината - всегда желанный гость в их небольшом доме. Мысли Дракена зашли в самые мрачные уголки его разума, когда нежная рука с длинными прямым шрамом с обеих сторон кисти прошлась по его щеке, отвлекая. - Кен - кун, что с тобой? Я уже начинаю переживать, - обеспокоенный голос Такемичи резал похлеще катаны. Правой рукой перехватив запястье любимого, он поднес его руку к своим губам, после нежно пройдясь ими по шраму, который был для него более священной меткой, которая связывала их, нежели боевым знаком. Брови сдвинулись к переносице, а сам он заговорил: - Мичи, я обязательно спасу Майки. Чего бы мне это не стоило. Парень напротив некоторое время молчал, что заставило Дракена занервничать, но очень даже зря, потому что через пару секунд вторая рука Ханагаки уместилась на затылок вполовину бритого парня. Подушечки пальцев зарылись в распущенные светлые волосы, прошлись по их длине, а затем он проговорил: - Нет, Кен - кун. Мы спасём его вместе. Вдвоём у нас точно всё получится, и все будут счастливы, так ведь? - ответом ему послужил лёгкий кивок, полный облегчения и некоторого счастья. А всё потому, что эти слова означали: Я не брошусь сломя голову спасать его один. Мы будем вместе, до самого конца. И сделаем всё вместе. - Кен - кун, - позвал его Такемичи, чуть тише, чем обычно. Лицо любителя мотоциклов само собой поднялось навстречу голосу, когда мальчик склонился над сидевшим на стуле Дракеном и прошептал в самые губы, опаляя их горячим дыханием, - Я люблю тебя, Кен - кун. Обсидиановые глаза в первое мгновение распахнулись в удивлении, но в следующее уже нежно глядели на знакомое лицо, когда его собственные щеки слегка зардели, - И я тебя люблю, Мичи, - улыбающийся и столь же смущённый мальчик над ним подался вниз, и их губы соприкоснулись, запечатляя нежный поцелуй, короткий, почти невинный, но очень драгоценный. Оторвавшись друг от друга, они таки решили поесть. Обстановка была располагающей к расслабленному разговору, чем они оба воспользовались довольно охотно, обсуждая всё на свете, наслаждаясь прекрасно приготовленным ужином, а когда трапеза закончилась, Кен помыл посуду, отпустив возлюбленного в кровать, вскоре присоединившись к нему. Такой мягкий и нежный Такемичи, крохотный по сравнению с Дракеном, прекрасно смотрелся в руках последнего. Один давал другому чувство защищенности, конечно, помимо чувства любви, а второй давал первому желание и причину жить. Уже засыпая, прижимая к себе спящего Покровителя Свастонов, мутный взгляд зацепил красный свет электронных часов на полке, рядом с книгами в жанре детективов, которые так любил мальчик рядом. Экран часов показывал "21:34". Кажется у него было дежавю. Наверное сломались, подумал он, проваливаясь в сон, так и не заметив, что минуты на часах мигнули, на мгновение переключившись на "21:35", но тут же вернулись в исходный вид.