Банстреф. Тропа наказаний

Аин Гард провела в тюрьме Морката четыре года. Дни и ночи сплетались в один большой тугой ком, который постепенно затягивал сознание. Луч солнца или луны постоянно проникал в камеру через щель в потолке. В неё же попадала дождевая вода или грязь, приносимая ветром. Запах внутри всегда стоял затхлый и тяжёлый, после которого оставалась отдышка. Несколько ночей в месяц Аин просыпалась от удушья, приподнимаясь к потолку, чтобы вдохнуть подобие чистого воздуха. В те моменты по коридорам разносились хриплые вздохи заключённых. Камера Аин Гард находилась на последнем этаже в северном крыле, а надзиратели ленились ходить туда после долгого дня. Поэтому девушка часто голодала, не могла даже помыться или сходить в туалет, куда преступников водили раз в день. Через каменные стены слышались болезненные стоны, крики или просто разговоры тех, кто давно потерял своё сознание в бесконечных лабиринтах моркатской тюрьмы. Чтобы преступники не умерли раньше времени, им давали несколько старых порванных покрывал, чтобы они могли укрываться в зимние ночи. Из-за отсутствия нормального питания Аин сбросила в весе, больше напоминая доску для стирки, и была вынуждена зарываться в подобие теплоты каждую ночь. Это не помогало, но девушка никогда не жаловалась. Она не создавала проблем, всегда слушалась надзирателей и терпела, пока ей давали такую возможность. Аин никогда не отличалась послушанием, но в тюрьме были свои законы. Она оказалась на самом дне, но всё ещё хотела жить. Потухшее сознание ещё цеплялось за звуки, изредка пролетающие за каменными стенами, за ароматы или чувства, которые тело, каким-то чудесным образом, было способно воспроизвести в подобных условиях. Аин считала себя живой. До тех пор, пока в конце коридора не раздадутся шаги. Пока стражники не зайдут в её камеру и не выведут за пределы большого чёрного здания, которое находилось на восточной стороне города. Пока не посадят в повозку из гнилой древесины и не повезут через весь город. Тюрьмы Морката были не самыми ужасными местами на планете. В столице Гахарата, на его окраине, возвышался настоящий ад. Каждую ночь Аин молилась древним магам, чтобы про неё просто забыли. Чтобы худощавая девушка из дальней камеры стала призраком, исчезла. Маги были благосклонны к ней. Четыре года. Они дали ей целых четыре года выживания в тюрьме. Позволили лелеять надежду, что подобное может продолжаться бесконечно. До момента, пока она сама не умрёт в луже собственной крови или другой, менее приятной жидкости. «Глупая Аин, – повторяла девушка про себя каждый вечер. – Тебе стоило броситься под колеса, пырнуть себя ножом или заставить надзирателей пристрелить тебя, пока они не догнали и не увезли сюда». Аин прижала ноги к себе так сильно, что пальцы начало сводить судорогой. Она пыталась заснуть несколько часов, ругая себя и провоцируя судьбу. Мысли бились в бешенных конвульсиях. «Пусть кто-нибудь придёт и убьёт меня». «Нет. Пусть кто-нибудь спасёт меня. Поможет мне сбежать из тюрьмы, из столицы или даже страны. Подальше от места, в которое я могу попасть». Аин зажмурилась. Ногти были содраны в кровь из-за каменного пола, который девушка иногда царапала. Физическая боль – единственное, что она чувствовала, как и прежде. Аин была вынуждена причинять её себе, чтобы напоминать, что она по-прежнему жива. Что она существует в этом мире. Аин наконец-то перестала дрожать. Мысли постепенно унесли её назад в прошлое. В жизнь, где вокруг царили богатство, власть и роскошь. Мир, в котором родилась Аин, не принадлежал ей. Он отталкивал её, будто говоря, что ей там не место. Аин было всё равно. Она жила в мире, где всё решали деньги. А потом всё закончилось. Судьба развернулась в противоположном направлении. Уничтожила всё, что окружало Аин. Уничтожило саму её суть и превратило в попытку выжить в новом, наиболее жестоком мире. Аин Гард родилась и выросла в Зимней роще в семье влиятельного мага и политического деятеля Ролдена Гарда и Торы Гард – его жены, вечной поддержки и правой руки. Помимо Аин в семье была ещё старшая дочь – Айли. Семейство Гард занимало прочную позицию среди Рубиновой двадцатки, влияло на решение множество вопросов, которые касались дел в столице и за её пределами. Ролден считался одним из самых жестоких и самовлюблённых представителей своего социального статуса. Привыкший постоянно использовать деньги и власть, он добивался своего. И даже тот факт, что все в семье Гард были обладателями светлой магии, дела, в которых участвовал Ролден, чаще представляли что-то тёмное и грязное. История семьи Гард уходила в глубины страны. В толстых свитках Аин множество раз натыкалась на упоминания своих предков, которые, по словам матери и отца, участвовали в возведении столицы. Историю своей семьи Аин Гард знала лучше всего. Наверное, поэтому родители и сестра не относились к ней с полным пренебрежением. В любые другие моменты Аин считали просто украшением, которое показывали на званых вечерах или на публике, чтобы доказать семейное превосходство. С ней занимались лишь несколько часов в день, чтобы младшая дочь Гард не выросла бестолковой. Первое, чему научила её мисс Гард, было молчание. Аин постоянно молчала. Даже, когда кто-то обращался к ней с вопросом. – Секреты отца должны оставаться внутри семьи. Запомни это хорошо, Аин. Ты же не хочешь снова быть наказанной? Голос Торы Гард, мягкий и воздушный, переливался в воспоминаниях Аин словно мёд, который скрывал настоящее чудовище внутри. – Да, мама. Чуть позже, когда настал второй год заточения в тюрьме, Аин пришла к выводу, что её жизнь там и здесь не сильно-то отличалась. Разве может маленькая девочка думать о способах выжить в собственном доме? Аин постоянно об этом думала. Прокручивала в голове слова, которые скажет. Пыталась предугадать реакцию родителей и сестры. В особенности сестры, которая легко рассказывала мистеру и миссис Гард обо всех проступках Аин. – Тебе не нужно пытаться понравиться всем или выставить себя в лучшем свете, – как-то заявила Айли, когда ей было одиннадцать, а Аин – шесть. – Всё равно родители уже выбрали меня, как ту, кто продолжит семейное дело. «О каком семейном деле ты говоришь? – хотела спросить Аин. – Я ничего не знаю». Аин постоянно смотрела на старшую сестру и видела себя. Их единственным различием были глаза: у Айли – синие, а у Аин – зелёные. Волосы, длинные и шелковистые, а ещё светлые настолько, что солнце отражалось в них яркими бликами. Черты лица у обеих были резкими. Айли использовала свою внешность, чтобы казаться увереннее, а Аин – чтобы походить на свою семью. Аин часто присутствовала во время выступлений отца на собраниях Рубиновой двадцатки, видела подтверждение слухов о его ужасном характере, но детские мысли перекрывали всё. Аин любила своих родителей и сестру. И пусть они постоянно ругали её и говорили, что она останется слабой и глупой, Аин дорожила семейными связями, пока в двенадцать лет её жизнь не изменилась. Всё началось с того, что Аин не стала исключением, и её магия постепенно выходила из-под контроля. Родители отправили её в Локсум, чтобы советники могли провести ритуал для контроля магии. Он назывался Круентру. Аин не хотела. Ей пришлось бы отсутствовать дома почти два года – именно столько длился ритуал. Но жить с неконтролируемой магией было опасно. Если вдруг она убьёт человека, её тут же казнят. Не пройти Круентру – самое серьёзное преступление. У Аин не было выбора. Два года пролетели, как несколько минут. Она вернулась домой, повзрослев на два года. Разумеется, сознание девочки осталось прежним. Аин верила, что ритуал всё изменит. Что она станет другим человеком в глазах своих родителей и сестры. Воодушевлённая изменениями, она совсем не замечала, что всё осталось прежним. Окружающие сыпали ей дым в глаза, чтобы она не мешала. Чтобы думала, будто её место в семье имеет прочный фундамент. Аин водили на приемы, знакомили с влиятельными людьми из Рубиновой двадцатки. Она не выражала особой заинтересованности. Ей просто хотелось, чтобы родители наконец-то приняли её, считали полноценным членом семьи. Ещё четыре года пролетели в попытках что-то изменить. Аин молилась, чтобы жизнь перевернулась на сто восемьдесят. Высшие силы услышали просьбы девушки. За несколько дней до своего совершеннолетия, Аин почувствовала сильные головные боли и тошноту. Кожа на руках покраснела до цвета варёного рака и пошла трещинами до самых локтей. Аин натягивала кофты с длинными рукавами, дабы скрыть странные изменения тела. Потом всё прекратилось. Остались лишь трещины, которые иногда заполнялись тёмным светом и пульсировали от каждого прикосновения. Аин понимала, что ей нужно показаться врачу. Сделать хоть что-нибудь. Спустя несколько лет Аин часто успокаивала себя мыслями, что ничего не изменилось бы. И правда. В один из дней ей было так больно, что она нашла в себе силы огрызнуться с родителями. Всё пошло по накатанной. Аин вспомнила все обиды, все слова, которые так мечтала сказать им. Отец ударил её. Так сильно, что рот тут же заполнился кровью. Мама стояла в стороне и укоризненно качала головой, повторяя, что Аин никогда не умела вести себя прилично. Айли пряталась за углом и почти не сдерживала удовлетворение от увиденного. Аин не смогла заплакать, слушая крики отца. Он корил её во всём. Поддерживал слова мамы и утверждал, что Аин всегда была слабой и никчёмной. Отец шагнул, чтобы ударить дочь ещё раз и… На этом воспоминания Аин обрываются. Она помнит лишь белоснежный свет, заполнивший изысканную гостиную. Помнит крики, которые ей не принадлежат. Помнит, что чувствовала облегчение. Аин открыла глаза уже в камере городской тюрьмы. Ещё до того, как она встретилась с защитником, её обвинили в убийстве родителей. Тела Ролдена и Торы Гард были выжжены изнутри странным источником света, который снёс половину дома. Дочери Гардов чудом остались живы. Айли успела выбежать из дома и звала на помощь изо всех сил. Аин вылетела через панорамные окна из-за взрывной волны. Спасение послужило ей настоящим проклятьем. Последующие месяцы заточения Аин вспоминала момент, когда привычный мир изменился. Это было не после убийства родителей. Нет. Это было после разговора с защитником. Стражники спустили Аин в тёмное помещение где-то под землёй. Железные кандалы передавили запястья. Раны несколько дней кровоточили и гноились. Надзиратели пообещали, что приведут врача, чтобы опасная преступница не померла по такой глупой причине. Они отслеживали состояние Аин и ждали, когда наступит критическая точка. К сожалению девушки, боль была терпима. Двери открылись. Аин увидела невысокую женщину за пятьдесят, просматривающую бумаги. Острые скулы и длинные ресницы делали лицо выразительнее, но тонкие губы и брови добавляли какой-то несуразицы. Лицо казалось искривлённым. Она едва подняла глаза, когда заключённую посадили с другой стороны и грубо придвинули стул. Лязг металла ещё несколько часов отдавался в ушах. Аин послушно сидела и ждала, пока женщина оторвётся от бумаг и обратится к ней. – Положение у вас не завидное, мисс Гард. Меня зовут Ноеми. Локсум назначил меня вашим защитником. – Почему Локсум? – Аин не смогла скрыть удивления. Почему совет? – Я происхожу из влиятельной семьи. Моей защитой должны заниматься люди из Рубиновой двадцатки. – Рубиновая двадцатка отказалась защищать вас. Аин сглотнула. – Я не виновата. Женщина хмыкнула. Она явно слышала эту фразу чаще любой другой в своей жизни. – Вас обвиняют в убийстве Ролдена и Торы Гард… – Я не виновата! Женщина недовольно посмотрела на Аин. – Хотите сказать, что не делали этого? – Вы слышите меня? Я сказала, что не виновата. – Значит, вы признаёте, что убили своих родителей? Аин напрягла воспоминания. В голове снова пронеслись крики. – Нет, я… Я признаю, что убила их. – Тогда, как вы можете отрицать вину? – Потому что я не могла контролировать свою силу! Это вина Локсума. Круентру не сработал на мне! – Мисс Гард, это не тот аргумент, который сможет вам помочь. – Что вы имеете в виду? Ноеми принялась просматривать бумаги. – Насколько нам известно, вы не проходили Круентру, потому что не попали в список детей с неконтролируемой магией. Аин задержала дыхание. «Что это значит?!». Аин отчётливо помнила, как большая повозка увезла её к стенам совета, как её сознание притупили и спустили под землю, где она стала частью одного из дерева Тулион. Аин даже помнила, какой теплой была кора. Как дерево ласково приняло её магию и погрузило Аин в двухлетний сон. – Ваши источники ошибаются, – уверено заявила Аин. Руки случайно дёрнулись, и новая волна боли ударила по голове. – Я проходила Круентру, когда мне исполнилось двенадцать. Ноеми удивилась. – Вы и правда верите… Женщина откашлялась. – Мисс Гард, вы не проходили ритуал. – Что за вздор! – Аин ударила руками по столу, невзирая на боль. – Запросите мои данные у Локсума. Они подтвердят. – Мы уже сделали это. И ваших данных нет в архивах совета. – Что? Ноеми протянула Аин бумаги, но девушка не взяла их. – Мы проверили время, за которое вы должны были попасть туда. Но вас там нет. В Локсуме есть лишь письмо от ваших родителей. В нём говорится, что ваша магия стабильна и не требует ритуала. – Это не… этого не может быть. Меня не было два года! Спросите у всех наших соседей. – Мы взяли показания у всех, кого могли. Люди утверждают, что вы находились дома. Через какое-то время вы ослабели, и родители перевезли вас в загородную резиденцию. Аин почувствовала желание громко засмеяться. Ноеми говорила уверено и смотрела на девушку, как на сумасшедшую. Запах сырости усилился. От него кожа на руках заболела сильнее. Но боль внутри всё равно была несравнима ни с чем. У неё осталась последняя надежда. – Моя сестра. Айли Гард. Она видела меня эти два года. Она может подтвердить, что я была дома всё это время. Ноеми как-то странно напряглась. Жест мог остаться незамеченным, если бы Аин не смотрела так пристально. Но заметное волнение вдруг притянуло за собой неприятную догадку. Аин откинулась на железную спинку стула и вдруг почувствовала спокойствие. – После чьих слов мне вынесли обвинение в убийстве, – спросила она со сталью в голосе. – Кто дал первые показания? – Айли Гард. Это не расставило всё на свои места, но Аин хотя бы знала, кому должна быть благодарна за свой новый статус преступницы. «Айли меня обвинила». Аин даже не могла сердиться на сестру. Обвинения были обоснованы. Аин действительно убила их родителей. Но почему тогда в душе стало так мерзко. Аин вспомнила моменты, когда Айли публично потешалась над ней и заявляла, что ничего стоящего из Аин никогда не выйдет. Между ними было пять лет разницы. Существенное время, за которое Айли смогла завести необходимые связи среди представителей Рубиновой двадцатки. Родители никогда не выводили Аин в свет официально, потому что знали, что передадут всё Айли. Младшая дочь была лишь для красоты и удобства. Пока она не лишила их жизни. Могла ли Айли подстроить всё остальное? Документы в архиве, показания свидетелей? После смерти родителей ей перешло всё. Она могла хорошо заплатить. Все любили деньги. А богачи любили их сильнее всего на свете. – Послушайте, мисс Гард. Ситуация могла измениться, если ваши слова о ритуале были чем-то подтверждены. Но доказательств нет. Если бы вы убили кого-то другого, ответственность несли бы ваши родители. Но вам исполнилось восемнадцать, и вы убили родителей. «Верно, – поняла Аин. – Мне исполнилось восемнадцать в тот день». – И что со мной будет? Ноеми воодушевилась после этого вопроса. Она не могла почувствовать, в какую пучину безысходности попала Аин. Девушка не была глупа. Она понимала, что закон не будет на её стороне. – Сейчас ведутся слушанья. Скорее всего, вас будут судить за убийство. По спине прошёл холод. Страх сковал тело. Аин вспомнила очертания Банстрефа. Днём город напоминал заброшенный участок, старый район, построенный когда-то давно. Таким он и был, пока Рубиновая двадцатка не забрала часть власти себе и не превратила забытый город в царство смерти. Её отправят в Банстреф. За убийство всегда отправляют туда. Аин больше не могла говорить. Она слушала Ноеми, но даже не пыталась слышать её. Женщина не станет защищать Аин. Никто не станет защищать её. С того момента прошло четыре года. Аин так и не попала на улицы Банстрефа, хотя каждый день готовила себя к этому. Высшие силы сжалились над ней и дали ещё времени. После разговора с Ноеми Аин провела в городской тюрьме несколько месяцев. Потом её и нескольких заключённых перевезли в тюрьму побольше, за городом, где она пробыла год. Дальше предстояло перевести в главную тюрьму. Преступники не задерживались там и на два месяца, попадая прямиком в Банстреф. К счастью (или скорому разочарованию Аин), на повозки с заключёнными напали разбойники из Алого Тайпана. Наёмники забрали деньги и оружие, растормошили повозки с заключёнными, но не стали кого-то спасать. Все документы тоже были похищены. Таким образом, Аин осталась без имени. Стражники, прибывшие на место, захотели скрыть позор после нападения разбойников. Они выбрали взрослых мужчин и женщин и отправили по намеченному пути. Остальных распределили в тюрьмы поменьше, в самые забытые уголки страны. Туда, где никто про них не вспомнит. Таким образом, Аин избежала судьбы, которую для неё подготовила сестра. Прошло ещё два с половиной года. Аин верила, что просто умрёт в этой темнице от голода, холода или болезни. Но взор высших сил вновь устремился на девушку. Одной ночью, дверь в её камеру резко открылась. Трое мужчин в одинаковых мантиях осмотрели Аин. – Что она сделала? – Мы не знаем, – послышался писклявый голос надзирателя. – Доставили чуть больше двух лет назад. Надеялись, что она помрёт сама. Аин забилась в угол. Сонливость никак не хотела исчезать. Шаги стали громче. Мужчина вытянул руку, схватил Аин за подбородок и грубо осмотрел лицо. – Подделайте документы. Придумайте что-нибудь и берите её. Аин открыла рот, но не успела ничего сделать. На неё нацепили кандалы, вставили кляп в рот и повели прочь из камеры. Она поднимала ноги, отбивалась. Несколько раз её ударили по лицу и призвали замолчать. Первый порыв причинил боль. Аин не выходила на улицу несколько лет. Страх парализовал, но быстро отступил, сменившись диким ужасом. Аин увидела крупную повозку из чёрного прочного железа. Временная могила. Карета, которая привезёт тебя прямиком к смерти. Аин помнила эти чёрные стены, крупных лошадей, из ноздрей которых выходил пар. И ощущения обречённости. Судьба настигла Аин. Она обмякла в руках стражи. – Пакуйте их всех! – раздался голос над двором с вытоптанной травой. – Их ждёт встреча с палачами Банстрефа!