китти с пушкой и его рыцарь без страха и упрёка

      Чимин приходит в себя медленно. Слишком медленно, чем тратит драгоценное время. Которое вовсе не на его стороне теперь. Он приоткрывает глаза совсем немного, позволяя ресницам лишь слегка вздрогнуть. Оценивает обстановку, стараясь не выдать себя. Что ж. Всё как в каком-нибудь второсортном триллере. Огромный склад с высокими стеллажами, которые теряются где-то в темноте впереди и высоко над головой. Тут не включен основной свет, зато горит какая-то небольшая напольная лампа чуть в стороне, похожая на маленький прожектор. Она выхватывает из темноты Чимина, чьи руки уже начинают ныть от того, что он давно за них подвешен, и несколько разбросанных ящиков. Ни души. Либо у Чимина большие проблемы с чуйкой, которая ни разу ещё его не подводила. Затылок ноет, а из воспоминаний в голове только раннее утро, в которое Чимин готовился к новому заказу. Очевидно, его охота прошла неудачно. Кажется, кто-то был готов к тому, чтобы встретить нежелательных гостей. Это нехорошо. И даже к чёрту возможно потерянные деньги. Чимин хоть и готов ко всякого рода опасностям, совершенно точно не собирается умирать. Пока что. Ему не нравится ситуация, в которую он вляпался. С одной стороны. С другой - бывало гораздо хуже. Единственное, что нервирует очень сильно - отсутствие его любимой детки. Инкрустированный фиолетово-розовыми кристаллами Глок-17 - чиминово успокоительное, без которого он не сможет толком сосредоточиться. И его кто-то забрал. Мысленно парень обещает переломать этому смельчаку руки и ноги, пока соображает, как освободиться. - Гляньте-ка, кто у нас тут, - хмыкает за спиной знакомый чуть хриплый голос. Чимин дёргается. Вот уж кого он тут не ждал! - Да тише ты, кошачье. Сейчас. Руки перестаёт так нещадно тянуть. За спиной что-то лязгает и скрипит, пока цепь, за которую Чимина подвесили неизвестные, опускается ниже. Чимин шипит недовольно, но обернуться не успевает - его спаситель оказывается перед ним быстрее. - Агуст, - стараясь оставаться как можно более отстранённым, бросает Чимин. - Китти, - хмыкает тот. - Слушай, я хоть и говорил, что в долгу у тебя, но на такое не подписывался. - Да кто ж тебя просил так сразу мне долг отдавать, - фыркает Чимин, но тут же прикусывает язык, когда Юнги возвращает ему оружие. - Спасибо. Рукоять пистолета так приятно холодит ладонь и это, в самом деле, успокаивает моментально. Чимин выдыхает. - Вот так-то лучше, - Агуст Ди, он же Юнги, он же такой когда-то непримиримый враг Китти Гэнг в лице Чимина, поправляет бейсболку, из-под которой торчат выбеленные волосы. - Мы пусть и не друзья, Чимин, но я не собираюсь смотреть, как какие-то левые шавки отбирают у тебя жизнь, ясно? - Ясно, - кивает Чимин, не в силах сдержать улыбки. - Много их там? - Достаточно, чтобы один из нас не выжил в попытке сбежать, - Юнги кривит губы в безрадостной улыбке. - И это они ещё не знают, что я пришёл за их трофеем в виде тебя. - Кстати, как ты вообще узнал? – Чимин отбрасывает верёвки, которые стягивали его руки, растирает ноющие запястья и разминает плечи, поглядывая на мужчину с интересом. - Случайно узнал, кошачье, случайно, - качает головой тот. – Не иначе как провидение толкнуло проверить, как ты. Ну слушай, как ты вообще попался в их ловушку, а? С твоей-то ловкостью. Вроде уже не новичок. - Наверное, я слишком торопился исполнить заказ, - жмёт плечами Чимин. – Не помню, как это случилось. Но не ошибается только боженька на небесах, ты сам знаешь. Безгрешных нет даже среди самых профессиональных. Юнги неодобрительно поджимает губы. Чимину даже кажется, что он хочет ощупать его всего на предмет травм, так пристально смотрит. Но, разумеется, сдерживает себя. В любой другой ситуации Чимин бы не преминул подколоть соперника. Но сейчас им нужно поторопиться, они и так слишком долго языками чешут. Кто бы ни схватил Чимина, они пока не догадываются, что у него есть спаситель, и думают, что никто его не найдёт. Потому лучше бы воспользоваться самоуверенностью недруга и свалить отсюда. - Ну... раз уж ты здесь, - Чимин убирает пистолет в кобуру под кожанкой и переводит взгляд на мужчину перед собой, - могу я рассчитывать, что ты будешь рыцарем без страха и упрёка до конца? - Попробуй, - посмеивается Юнги. - И не лезь понапрасну под пули, Китти. Я не затем пришёл вытаскивать твою тушку отсюда, чтобы ты вдруг ласты склеил. - Как скажешь, папочка, - Чимин подмигивает Юнги и бесшумно скрывается в темноте склада, теряясь между бесконечных стеллажей. Им бы только выбраться отсюда. Только бы укрыться от тех, кому как кость поперёк горла маленький киллер с розовыми волосами по прозвищу Китти Гэнг. И тогда Чимин даже отблагодарил бы Юнги самым сладким из поцелуев в своём арсенале. И даже без добавления яда. В порядке исключения. Если, конечно, этому наёмнику не претит целоваться с конкурентами. Но для начала неплохо было бы, конечно, прихватить с собой жизнь того, кого ему заказали. Чимин привык доводить дела до конца. Такова его кошачья натура. Чимин хмыкает себе под нос, мысленно извиняется перед Юнги, ведь лезть под пули – их карма, как ни крути, и вслушивается в последние мгновения тишины. * Чимин сплёвывает кровь в старую ванную, давно пошедшую трещинами, и морщится от боли. У него перед глазами всё плывёт, и ноги едва держат его, но нужно постараться устоять, нужно привести себя в порядок, извлечь пулю из плеча (радует, что она не задела ничего важного, уж Чимин-то знает, как бывает, если бы оказалось иначе) и обработать рану, чтобы та не загноилась. Он покачивается, хватаясь за раковину, и пытается выпрямиться, чтобы увидеть себя в зеркале, но кровопотеря даёт о себе знать. Жуткая слабость срубает его, Чимин оседает на грязный пол, больно ударяясь в довершение ко всему о бортик ванной затылком. Шипит недовольно, а потом тихо обессиленно и зло смеётся. Да уж, такой себе денёк. Впрочем, зато он может гордиться тем, что задание таки выполнил. Клиент мёртв, а его прихлебалы устроили такой вой - штормить в ближайшее время будет все преступные низы и верхи города, а то и страны. Чимин даже чувствует некоторую гордость за себя по этому поводу. У него ещё хватает сил немного злиться на то, что ему заранее не сообщили точно, кто клиент. Наверное, если бы он знал, то может быть и не взялся, отдав добычу кому-то более вёрткому. Вот Юнги, к примеру. Тот мастерски справляется со всем, что ему под руку ни подвернётся. И если Чимин китти, то Агуст Ди абсолютно точно ловкий котяра, которого потрепала жизнь. Откуда внутри при мыслях о конкуренте появляется нежность, Чимин предпочитает не думать. Он не привык к сантиментам, хотя... наверное, он просто обычный человек несмотря ни на что. И его род деятельности не отменяет того, что чувства, пусть и похороненные внутри давным-давно, всё ещё есть. Никуда от них не деться. Чимин закрывает глаза. У него не остаётся сил даже поднять рук, потому он просто сдаётся на милость судьбе. Если не истечёт кровью, то это будет чудом. Жаль только, что он больше не увидит насмешливого взгляда Юнги. И не подарит ему свой самый сладкий поцелуй, как хотел. Сознание потихоньку уплывает, и Чимин проваливается в глубокий омут обморока. * Просыпается он поздней ночью. Его будто кто-то выдёргивает из спасительного бессознательного состояния. И пусть возвращаться в реальность, особенно когда почти смирился со своим скоропостижным уходом на тот свет, не особо хочется, Чимин всё же открывает глаза. Веки тяжёлые, но он делает над собой усилие. Старается не шевелиться, не совсем понимая, что происходит. Квартира всё ещё та самая. Старая разбитая однушка на окраине города, где он отсиживается обычно некоторое время после заданий, чтобы не вести возможных преследователей к себе домой. Чимин удивлён тому факту, что он лежит на кровати, накрытый одеялом и добротно перебинтованный. Но понимает, что никакой опасности нет. Чуйка его молчит, да и будь тут враги, они бы точно не стали его спасать. Потому, спустя несколько минут молчаливого анализа ситуации, он всё же садится аккуратно, морщась от неприятных ощущений. Плечо горит огнём, но пули в нём нет, кровь остановилась, кажется, на бинтах проступает совсем немного бурых уже пятен. Чимин касается раскрытой ладонью места ранения, стараясь успокоить мечущиеся в голове мысли. Он не может представить, кто его благодетель, а единственный вариант кажется невозможным и почти фантастическим. Не может же быть так, что Юнги дважды за сутки спас его шкуру? - О, прекрасная принцесса очнулась, - звучит насмешливо знакомый хриплый голос со стороны двери в кухню. Чимин едва не подскакивает на кровати, дёргается всем собой и болезненно стонет, прикусывая губу. Юнги усмехается, качая головой, и идёт к нему. - Извини-извини, не хотел тебя напугать, - в голосе раскаяния ноль, и Чимину хочется отвесить ему люлей за это, но губы его почему-то тоже растягиваются в улыбке. - Ты меня не напугал, не льсти себе, - закатывает он глаза, но почти тут же едва не задерживает дыхание, потому что Юнги садится на край кровати, которая недовольно скрипит, и приближается к нему. Он осматривает перебинтованное плечо, а Чимину хочется совершенно другого, но он пальцами сжимает старое одеяло, чтобы не натворить глупостей. - Заживёт, - довольно выдыхает Юнги. - До свадьбы обязательно. Будешь как новенький. - Как ты меня нашёл? - спрашивает Чимин, внимательно наблюдая за мужчиной. - Жучок, - пожал плечами тот. - Посадил его на тебя ещё до того, как на том складе освободить. С тобой иначе нельзя, кошачье. Зачем ты полез под пули и рвался выполнять заказ? - Затем, что это моя работа, - ответил Чимин, отводя взгляд. - И ты бы точно так же поступил, если бы был на моём месте. Так что осуждения не принимаются. Юнги хмыкает. Он не злится, не отчитывает Чимина, словно тот - глупый юнец с горячей головой, так что от этого становится необъяснимо легче. - Пришёл за тобой, а ты тут решил Богу душу отдать, - бормочет Юнги, не спеша отстраняться. - Пользуешься моей добротой, Китти. Бесстыдно и нагло. - Почему нет, если ты сам с такой охотой ею делишься? - Чимин вскидывает брови, чувствуя, как внутри огнём обжигает желание оказаться ещё ближе к мужчине. Он давно понял, что их изначальная вражда была огромной глупостью. И с того первого совместного задания, когда Чимин спас жизнь Юнги, он поменял своё отношение к нему на прямо противоположное. Этому человеку он бы доверил свою жизнь не сомневаясь, вот что он знал. Как бы странно это ни звучало, пусть его и учили, что нужно доверять лишь себе и верить только своим силам, Чимин твёрдо знал - Юнги никогда не подведёт. Потому что быть киллером - это, конечно, дело, которое умеют многие. Но несмотря на это Юнги мог то, что было недоступно почти никому из их круга. Юнги был человеком. Прекрасным человеком, от которого у Чимина подкашивались колени уже какое-то время и сердце сбивалось с привычного ритма. - У тебя сбилось дыхание, - шепчет Юнги с улыбкой. - Что такое, кошачье? Мало воздуха? - С тобой его всегда не хватает, - отвечает Чимин, стараясь не отводить взгляд. Юнги тот, кто первым дарит ему поцелуй. Притягивает своей широкой горячей ладонью за затылок и впивается в губы Чимина жадно, голодно, но почти сразу, словно извиняясь, становится нежным. Чимина мажет контрастом настроений. Он стонет в чужой жаркий рот, послушно приоткрывая губы и позволяя Юнги целовать глубже и слаще. Когда их языки сталкиваются, его пробирает такой волной мурашек и эйфории, что позорный громкий стон рвётся из горла неконтролируемо. На что Юнги стонет в ответ своим низким голосом. У Чимина встаёт всё, что может встать. От волос на руках - дыбом, до члена в штанах. Может быть, виноваты остатки адреналина, но Чимин больше чем уверен, что причина только в мужчине, который целует и целует его, словно не может насытиться. Когда Юнги всё же отрывается от его губ, он жмётся короткими поцелуями к их уголку и щеке. - Кошачье, ты меня напугал, - шепчет он. - Я никогда так даже за свою жизнь не боялся. Маленький ты засранец. Чимин прикрывает глаза, отчего-то внезапно слезящиеся. Он поворачивает немного голову, желая поймать чужое дыхание, оседающее на коже, губами. От того, что их губы снова соприкасаются, Чимина лихорадит так, что он здоровой рукой вцепляется в волосы на затылке Юнги. Хрипло выдыхает, не в силах найти слов. - Прости, - только и говорит в итоге. Юнги смеётся негромко. - Ты отрезал голову змеи, - бормочет он. - Но в этом случае проблемы только начинаются. Потому тебе лучше уехать из страны и не возвращаться как можно дольше. Я всё обговорил с начальством. Чимин отстраняется, удивлённо таращась на мужчину. - Что ты так смотришь? Хочешь, чтобы тебя однажды превратили в решето здесь? - Юнги касается пальцами его щеки, поглаживая. - Уж прости, я этого не допущу. - А ты? - выдаёт Чимин совсем глупое. Не о том он должен переживать, ох не о том. - И я, - отвечает Юнги. - Мы были там вместе, так что охоту откроют на обоих. Твои документы и вещи готовы, ты можешь уезжать как только немного станет лучше. Со мной сложнее. Они не ожидали, что мне приспичит спасать твою очаровательную задницу из этой передряги. - Если бы не ты, некому было бы уезжать в другую страну, - заметил Чимин. - Так что... ты едешь со мной? - Да. Думаю, когда ты восстановишься, всё уже будет готово. - И какая легенда? - Чимин поглаживает ладонью чужой затылок. - Ммм, - Юнги, кажется, это нравится, и он прикрывает глаза. - Мы - супружеская пара, которая колесит по свету и наслаждается друг другом. В программу входит посещение достопримечательностей, романтические вечера и иногда... - Я понял, не продолжай. Они хотят, чтобы мы продолжали работать, - Чимин закатывает глаза. - Конечно. Думаешь, с нас так просто слезут, кошачье? - Юнги усмехается. - И не мечтай. Всё, что наша организация не делает, она делает себе во благо в первую очередь. Чимин некоторое время обдумывает всё услышанное, испытывая непонятное удовлетворение от самой мысли, что Юнги будет рядом, да ещё и в качестве его мужа. Он только теперь замечает, что они сидят пусть и не очень удобно, но в объятиях друг друга, так что утыкается в плечо Юнги, пряча довольную улыбку. - Я знаю, что ты кайфуешь, можешь не скрывать, - шепчет Юнги, фыркая весело. - Ты всегда всё знаешь, - мягко отвечает Чимин. - Но я тут подумал. У нас такая неблагодарная работа... - Твой Глок буквально инкрустирован кристаллами Сваровски, малыш, - смеётся Юнги. - Надо думать, не такая уж неблагодарная работёнка, ну. Это «малыш» заставляет Чимина улыбаться лишь шире. - Но сколько стресса, Юнги, - капризно бормочет он ему в шею, касаясь её губами, и с нескрываемым удовольствием наблюдает за тем, как кожа покрывается мурашками. Он лижет их ласково, балдея от того, как Юнги сильно, но бережно прижимает его к себе. - Мы заслужили компенсацию, тебе не кажется? - И какую же? - голос мужчины понижается и становится таким магнетическим и глубоким, что если бы Чимин не сидел, он бы снова осел на пол, словно впечатлительная барышня. - Вариантов много, - мурлычет Чимин, подтверждая своё прозвище, и коротко кусает изгиб чужой шеи. - Но раз уж мы будем супругами... - Ты хочешь секса, так и скажи, - Юнги кусает его ухо в ответ и замечает многообещающе. - Не нужно ходить вокруг да около, Чимин. Это желание давно взаимно. И будь уверен, я трахну тебя так хорошо, что ты забудешь, как тебя зовут. Чимин смущённо кусает губы, слушая обещания мужчины и мечтая уже поскорее выздороветь и свалить из страны навстречу их общему счастливому будущему. - А потом я займусь с тобой любовью, - вдруг шепчет Юнги. - И, если ты захочешь, мы официально поженимся. И никогда сюда не вернёмся. Уйти совсем будет не так просто, но даже это нам не помешает быть счастливыми вместе, если ты только скажешь «да». - Да, - отвечает Чимин просто, немного отстраняясь и смотря мужчине в глаза. - Я говорю тебе да. Юнги обхватывает его лицо ладонями и снова нежно и долго целует припухшие от поцелуев губы. Чимин отстранённо думает, что впереди их ждёт весёлая и интересная жизнь. Впрочем, он никогда не жаловался на скуку.