Побег

      — Тебе не сбежать, Оби-Ван! — прогремел голос Дарта Вейдера из тьмы.       Пока Оби-Ван не увидел его собственными глазами, он мог надеяться, что слова Третьей Сестры — ложь.       Энакин погиб на Мустафаре. Он не мог выжить после полученных ран. Оби-Ван надеялся на это и ненавидел себя за это.       Утопать в чувстве вины ему было не в первой. Оби-Ван занимался этим почти всю жизнь. Последние десять лет он корил себя за все ошибки, которые привели Энакина к падению. Он отказался от жизни джедая, потому что больше не мог бороться.       Они проиграли и с этим нужно было смириться. Болезненные воспоминания — это все, что ему оставалось. Его это даже устраивало.       Но сейчас… Как спорить с тем, что видишь наяву? Это больше не иллюзии, не видения. Ярость, боль, ненависть Дарта Вейдера проходили сквозь Силу. Всего на секунду Оби-Вану показалось, что все это проходит через их связь. Но он ошибался. Связи давно не было. Это ситх был слишком силён.       Тяжёлое дыхание Дарта Вейдера наводило ужас на его врагов. Энакин всегда любил рисоваться.       Оби-Ван неуверенно схватился за световой меч, готовясь отражать атаку. С ужасом он вглядывался в того, кто когда-то был его учеником.       — Во что ты превратился? — в голосе Оби-Вана было неверие. Он задавал этот вопрос в последней надежде… на что? Он бы и сам себе не объяснил, какой ответ на этот вопрос хотел услышать от Энакина.       — Я такой, каким ты меня сделал. — произнёс с расстановкой Вейдер.       Оби-Ван сжался от боли, которую он глушил все эти годы. Почему он не спас Энакина от влияния ситха? Как мог так провалиться?       «Здесь и сейчас»       Мысль пришла в голову внезапно, и Кеноби подумалось, что она ему вовсе и не принадлежала. Здесь и сейчас — это правильно. Ведь Оби-Ван должен защитить Лею. Пока все внимание сосредоточено на его поисках, Лея была в относительной безопасности. Лишь бы она смогла добраться до дома… Ради этого было не жалко пожертвовать своей никчёмной жизнью. Тем более, что настоящей целью Вейдера все это время был он, а не Лея. Он даже не догадывался, кем была девочка. И пусть это так остаётся…       Единственным верным решением было бежать.       Оби-Вану показалось, что он уловил разочарование ситха, когда пустился прочь. Но девочка была важнее. Пусть тратят время, охотясь за ним.       Сердце колотилось в груди не только из-за бега. Страх бил по всему телу, не давал ему сосредоточиться на том, что он делал. Кеноби не мог отпустить страх, потому что давно разучился это делать. А может он никогда и не умел…       «Страх рождает гнев, гнев рождает ненависть…»       Нет, старый дурак, не время нравоучений!       Вейдер атаковал сбоку и Кеноби отразил удар в последний момент с большим трудом. Старые рефлексы работали, но надолго ли его хватит?       — Годы лишили тебя силы.       «Я сам лишил себя сил. Я больше не джедай. Джедаев больше нет. Это — мое наказание».       Ситх чудовищно силён. Оби-Ван с трудом предугадывал атаки, промахивался, оборонялся, бежал. Рукоять светового меча выскальзывала из вспотевших рук.       — Зря ты не убил меня, когда была возможность. — и ведь не поспоришь.       «Никогда бы не смог так поступить».       Несмотря на то, что перед ним был ситх, Кеноби не мог перестать думать, что это все еще Энакин.       Падме верила, что в нем остался свет. Магистр Йода считал по-другому. Оби-Ван решил, что лучше о нем забыть, но каждую ночь ученик приходил к нему в кошмарах. Он бежал от него десять лет. Может побегать еще немного.       Каждый раз, когда Оби-Ван думал, что оторвался от ситха, тот появлялся, тяжело дыша в вокодер. Да, он явно рисовался.       Энакин всегда неустанно преследовал врага.       Это было давно, когда все было по-другому. Тогда они были на одной стороне. Энакин был самым одарённым джедаем, лучшим пилотом Республики и его учеником. Он не был обезображен.       Было и то, что в нем не изменилось. Энакин никогда не отступал, в отличие от самого Кеноби. Бешеное желание во что бы то ни стало победить всегда было чертой его падавана. Это не то, что отличает настоящего джедая, если вспомнить о кодексе.       «К черту кодекс»       Он либо бредил от усталости, либо слышал голос Квай-Гона. Энакин бы согласился. У каждого была своя правда, от которой они редко отступали.       Оби-Ван оказался в тупике. Ему показалось, что они уже были не на Мапузо, а на Мустафаре, среди кипящей лавы. И теперь либо он убьёт Энакина, либо Энакин убьёт его. В прошлый раз Оби-Ван умудрился извернуться и выбрать третий путь — очередной побег. Но последствия его так или иначе настигли.       — Теперь ты будешь мучиться, Оби-Ван. — без сомнений. Вейдер буквально излучал ярость, ненависть и предвкушение. Эмоции ситха переполняли Силу и давили на Кеноби.       Бывший джедай побывал в стольких передрягах, что не смог бы вспомнить все. Его пытали, ломали, пытались убить, кому-то это почти удалось, но он всегда умудрялся выжить, убежать от смерти. Сила благоволила ему. В какой-то момент Сила обрела облик Энакина Скайуокера. В какой беде бы Оби-Ван не оказывался, у него была надежда.       Через столько лет Сила снова предстала в виде Скайуокера, только теперь настало время платить по счетам.       Кеноби ждало возмездие: перед ним пылал огонь. Конечно, куда без этого. Энакин всегда любил рисоваться.       — Твои страдания только начинаются.