Всё будет хорошо?

      Я взмахиваю рукой и свет будто скользит и мигает сквозь пальцы. Закатный красный цвет разливается по комнате кривыми пятнами. Я уселась подле кровати, не понимая толком, почему же мне не сесть на мягкий матрас. Растираю руки, всё таки январские морозы просачиваются даже в мою квартирку, а отопление и вовсе не помогает. Внимательно смотрю на свою ладонь, после чего такой же взгляд перевожу на внезапно хлопнувшую дверь. Застываю и не могу отвести от пришедшего взгляд. Хмурюсь, а он преспокойно заходит, закрывая дверь лёгким пинком и идёт в мою сторону.       Он всегда так делает. Заходит без стука, оповещая о своём присутствии лишь громким и слегка пугающим стуком двери о стену. Никогда не задумывалась над тем, как именно он открывает эту самую дверь, но похоже что с ноги, ибо на белой стене уже красуются тонкие трещинки от его визитов.       – Тебя давно не было, – бросаю вскользь и даже несколько равнодушно. Просто привыкла, к тому же это его не самая долгая отлучка. И всё было бы в порядке, я бы даже сама себе поверила, если бы он не смотрел на меня так до жути снисходительно, сверху вниз. Будто глядел прямо в душу и читал мои мысли, в которых я и сама не особо разбиралась.       – Ты же знаешь, – он уселся рядом со мной, тоже на светлый паркет и облокотился на кровать, – дела.       И всё. Никаких извинений, никаких объяснений. А я и не смею их требовать, знаю ведь, что не дождусь от него ничего подобного. Сильнее обнимаю себя руками. Холодно. С его приходом стало холоднее и я стараюсь винить во всём гуляющий сквозняк, который он впустил с подъезда в открытую дверь, когда заходил. Вот только с самовнушением у меня всегда были проблемы.       Он кидает на меня взгляд и встаёт, неторопливо направляется к шкафу. Ходит здесь так, будто квартира эта и не моя вовсе, а давно уже ему принадлежит. Тихая поступь, несмотря на то, что он не снял кожаные, массивные ботинки. Ненавижу когда кто-то приносит в дом грязь с улицы, но ему прощаю. И когда я уже наконец хочу возмутиться его самовольному обследованию забитых полок моего шкафа, он выпрямляется и снова приближается ко мне, сжимая в руках мой любимый плед. Он сам подарил мне его. Не помню уже когда и по какому поводу, но тёмно-синий плед лишь своим видом вызывал во мне приливы тепла. Подойдя ко мне почти вплотную, останавливается и разводит руки в стороны, всё ещё держа плед перед собой. С мгновение в ступоре пялюсь на синюю ткань и медленно начинаю понимать, чего он ждёт. Встаю, как только соображаю, опираюсь на кровать, и оказываюсь в десяти сантиметрах от него. Делаю ещё шаг вперёд. И падаю. Не в буквальном смысле конечно, потому что меня сразу же заточили в тёплые оковы пледа и таких родных рук. Падаю в бездну его глаз. Я тону в них каждый грёбаный раз, я всматриваюсь в его лицо так щепетильно, чтобы освежить в памяти каждую чёрточку. Чтобы понять, что ничего-то я и не забыла. Мы молчим и я слышу только стук сердца. Не могу понять чьего, ведь он прижал меня ещё ближе, чтобы после я напрочь выкинула любые мысли из головы, ведь он склонился к моим губам.       Мне кажется, будто я медленно умираю, распадаюсь на атомы, стекаю прямо ему под ноги. В реальности он же держит меня так крепко, что я ни на миллиметр не сдвинусь. Фейерверки в моей голове не мешали сосредоточиться на его губах. Я старалась передать ему все терзающие меня чувства через отрывистые движения губ. И он понимал. Понимал прекрасно всё, что я хотела донести. Откинул плед, ведь можно было справедливо рассудить, что мне больше не холодно. Он такой горячий во всех смыслах этого слова, что у меня начинают дрожать коленки. Вцепляюсь в его плечи слишком крепко, впиваясь ногтями в кожу, но он даже не морщится от неприятных ощущений, продолжая блуждать по моему телу пальцами. От нежности и неторопливости, так нежданно свалившихся на меня, хочется раствориться от его прикосновений. Запускаю ладонь в его волосы, оттягивая пряди и слушая его сбившееся дыхание, которым он опаляет мне ухо. И окончательно теряюсь, когда он подхватывает меня на руки.       А дальше привычное безумие. Рваные вдохи и приглушённые стоны. Неразборчивый шёпот и быстрые поцелуи. Резкие, грубые движения и оставленные мною царапины у него на спине. Мои лёгкие грозились перестать исправно функционировать, а голос сорваться. Я лежала наконец не одна на этой большой и широкой кровати. Он прижал меня к своей груди и продолжал слегка гладить по макушке. Он делал так всегда, привычность этого действия разлилась жаром где-то в районе грудной клетки. Я старалась не смыкать глаз, а прочувствовать всего его и надолго запомнить. Но он действовал на меня странно успокаивающе, как добротный шотландский виски, поэтому я уснула, утыкаясь носом ему в предплечье.              Утро встретило меня нещадно бившим в глаза солнцем. Его лучи жестоко светили в окно и явно хотели лишить меня отдыха на мягкой подушке. Я попыталась было снова окунуться в сон, как вдруг до меня начали доходить события вчерашнего дня. Резко распахнув глаза и проведя руками вдоль кровати, я не смогла сдержать сдавленного вздоха. Ушёл. Снова. Это было ожидаемо, но каждый раз понимание било с такой мощью, что мне приходилось отходить неделями. Я больше не плакала, когда обнаруживала пустующее место на левой стороне постели. Знала его очень хорошо, а потому же и точно знала, что он каждый раз будет уходить. Мне не оставалось ничего, кроме как скрутиться в калачик от снова наступившего холода. Вот только мороз поселился где-то у меня под рёбрами, январские ветра здесь были совсем не при чём.       Сухими глазами я тупо пялилась в зеркало на шкафу. Вздрогнула от того, что я оказывается укрыта тем самым пледом. От этого почему-то стало тошно и до одури обидно. Делаю глубокий вдох, стараюсь успокоить нервное сердцебиение и дрожащие руки. Его запах снова до невозможности заполнил моё жилище. Хочется выть. Хочется молотить кулаками по стенам и разбивать посуду вдребезги. Привычное состояние, после его ухода. А мне оставалось только ждать. Ждать и надеяться на то, что он не заставит долго томится в ожидании следующего визита. Потому что каждый раз при долгой разлуке, я кажется постепенно и так основательно схожу с ума.       Поднимаюсь с постели и плетусь на кухню. Сейчас кофе мне явно не поможет, но что поделать с давным давно выработанной привычкой. Ещё ни одно мое утро не проходило без горького, горячего напитка. Почти добираюсь до кухни, потираю глаза тыльной стороной ладони и замираю в дверном проёме. Я совсем не верю в то, что вижу, а потому ещё раз с усердием тру веки. В горле моментально пересыхает, а в голове тысяча мыслей, ни одна из которых и отдалённо не напоминает здравое мышление. Мнусь на пороге и растерянно хлопаю сонными глазами. Недоумение на пару с надеждой топит меня с головой.       – Ты долго там истукана изображать собралась? – насмешливый тон пробирает до проворных мурашек и действует на меня как спусковой крючок.       Подлетаю к нему и буквально вжимаюсь в его тело. Вот теперь я наверное всё же хочу заплакать. Он моментально обнимает меня, начиная успокаивающе поглаживать по спине, вдоль позвоночника.       – Почему, – не было похоже на вопрос, я выпалила это так тихо и таким треснувшим голосом, что он даже вздрогнул. Подумать только.       – Я не знаю, – пробормотали мне где-то над головой и ещё крепче прижали к себе.       Слёзы всё же вырвались из меня вместо с тихими всхлипами. Солёные капли мокрыми, неровными дорожками стекали по щекам и впитывались в ткань его футболки. Меня слегка трясло, но благодаря его рукам, я всё ещё твёрдо стояла посреди собственной кухни. Он не говорил глупых утешений, он просто был рядом. Мне так этого не хватало. Такого вот простого человеческого жеста.       – Всё будет хорошо? – не сдерживаюсь и шепчу этот идиотский вопрос, оставляя его висеть где-то над нашими головами. Там же слышится его смешок. Какой-то совсем уж не привычный, странный такой, надломленный. Будто я сказала одновременно и самую дурную шутку, и самое печальное известие.       – Да, – тихо, но с такой сталью и титанической уверенностью, что я даже дышать забываю, поднимаю на него взгляд.       Обнимаю и тону в теплоте его глаз, он ненадолго лбом своим прислоняется к моему и после ласково так целует в висок. Я захлёбываюсь чувствами и пытаюсь донести их ему через поцелуй. И почему-то в этот раз, мне действительно до безумия хочется верить в то, что всё будет хорошо.