Сборище около (С)БРОДского

Длинна ли история в принципе? Уместна ли здесь постирония? На окраине тихой провинции В погоне за мыслей гармонией Если вдуматься — всё по-новому Детство быстрое стерто эпохами: Остаётся лишь кухню совковую Покрывать сигаретными вздохами Из открытого настежь окна Веет черствостью и унынием Ты допьешь эту горечь до дна, Рассмотрев все узоры из инея. Но зимой ностальгия бессмысленна Коченеют ладони на холоде И к общей святыне причисленна Настойка на хмéльном солоде Слишком строгая русская глушь Чувство такта кануло в лету Не беда, если скажешь чушь— Плохо если напишут в газету. Тут есть свой общественный суд Аппарат укора народного: Чьи то бабушки что-то ждут, Очевидно, судьбу благородную. Тихо жалуются на бытие, Смотрят праведно—ошарашенно, Сидя вместе на старой скамье: На ней сбоку надпись "окрашено". И хрущевки панелями ровными Одинаковыми, безликими. Есть у всех здесь рефлексы условные — Верить в то, что стало религией То, что канет в лету с тобой То, что будет в висках набатом, Ведь в стране лишь один устой: "Ты поймёшь все с приходом заката Той эпохи, что больше уж нет И тех судеб, что здесь покалечили..." Но сейчас лишь алеет рассвет, Люди "власти" ещё не перечили Ты пытаешься обрубить Все, что было тебе предназначено. Хочешь искренне позабыть, Что тобою было потрачено... Слишком много шансов на жизнь.