Это всегда был ты

      С тех пор, как Антон на весь мир признался в бескорыстной и преданной любви Арсению, прошло не мало лет. А если быть точнее, все десять. С тех пор многое изменилось: после свадьбы, и медового месяца, и еще какого-то времени, и некоторых трудностей Антон с Арсением переехали в Питер окончательно. Вместе. И начали налаживать общий быт, гармонию и взаимопонимание. И вот уже десять лет все налаживают, налаживают… да что-то как-то, сука, вечно все идет по одному знакомому месту! — Антон, в сотый раз тебе повторяю, прекрати закатывать скандал на ровном месте! — врываясь в квартиру вслед за мужем, кричит Попов. — Уже миллион раз тебе повторял, что это моя работа, я не могу сказать: «Извините, у меня ревнивый супруг, я не буду целоваться ни с кем в кадре. Да и плевать, что она главная героиня»! — О, нет, Попов, ты не ни можешь. Ты тупо не хочешь этого делать! Сука, ты уже столько раз мог обратиться к Эду с Эмиром, и вы поменяли бы концепцию, но ты даже малейших усилий к этому не прикладываешь! — взрывается следом Антон. Он никогда и подумать не мог, что строить семью с актером, вечно занятым съёмками, окажется таким сложным бременем. — Ты несешь полный бред! Себя хотя бы послушай! Заявлена романтическая история. Мне что, эту долбанную актрису прикажешь вообще не трогать и на метр не приближаться?! — Да, брось, Арс. Я тебя тысячу лет знаю: тебе просто захотелось острых ощущений. Решил проверить свою ориентацию? Так валяй! Флаг тебе в руки, держать не буду! Но дети останутся со мной.       После этого раздался удар хлесткой пощечины. Антон прижал руку к лицу, уже собираясь что-то сказать. Но в голубых омутах напротив были такие обида и злость, что у Шастуна язык онемел. — Не смей так говорить. Я всегда тебе был верен. И это ни я спал с другой женщиной, пока метался между двух огней.       Отчеканил строго Арсений и ушел в кухню дорезать салаты, подумав о том, какой же всё-таки его муж дурак. У них сегодня праздник – годовщина десятилетия брака! А он сцену закатил перед самым приходом гостей. Ну, что же, Попову уже не раз приходилось в прошлом играть в ничего не понимающего человека – он и в этот раз состроит довольную мину и будет улыбаться весь вечер, чтобы хотя бы родным и близким друзьям настроение не испортить.       Антон стоял в коридоре еще долгие минуты, размышляя надо всем, что успел выпалить в порыве гнева.       Кажется, он и правда переборщил. Причем очень сильно.       Раздался звонок – Шаст открыл дверь и заулыбался во все тридцать два. На пороге стояли его два Ангела, без которых он жизни не представлял. — Папа Тоша! — радостно крикнул рыжеволосый мальчишка и кинулся на руки к отцу, будто они не виделись несколько лет, а не каких-то пару часов. — Волче еще не прошёл? — почти шепотом спросил восьмилетний парнишка. — Нет, Серенький, еще не пришел. — чмокнув сына в лоб, заверил его Шастун. — Отлично! Кьяра, отдай пакетик, я его в комнату отнесу. — На держи, рыжая бестия, — наконец опустив пакеты с недостающими продуктами на пол, улыбнувшись, ответила девушка лет пятнадцати, и Сережа тут же скрылся из поля зрения, убежав в свою комнату. — Он меня замучал за эти пару часов. — Прости, малышка, что повесили его на тебя, — стыдливо заметил Антон. — Пап, да не волнуйся ты. Нечего передо мной извиняться: у вас же сегодня такой праздник! Как я могла не подсобить. Ладно, пойду помогу папе Арсу с готовкой. Занесешь пакеты? — Да, конечно, — как-то слишком тихо ответил Антон.       Кьяре очень сильно это не понравилось: от отца не веяло никаким праздничным настроением, да и улыбался он как-то натянуто, будто его опять заставили идти в какой-нибудь театр драмы и комедии. Девушка уже было хотела спросить о том, что же случилось, но, зайдя на кухню, почуяла эту ауру витающую вокруг двух ее любимых людей. Антон поставил продукты и тут же ретировался с кухни, Арсений даже на него не взглянул, они даже словом не обменялись! Кьяре тут же все стало понятно, она подошла к папе Арсению и, встав рядом с ним, взяла те овощи, что еще были не дорезаны. И тихим голосом спросила: — Опять поссорились?       Арсений, почувствовав заботливый взгляд дочери, устало вздохнул. Он поставил нож и обнял Кьяру за плечи. — Да, милая, немного. Мы просто не можем найти общий язык в последнее время. Знаешь, иногда мне кажется, что мы только и делаем, что ссоримся, — как-то совершенно безрадостно сказал мужчина. Он правда старался держать маску, но получалось очень хреново. — Пап, ну, вы же любите друг друга. Вам просто нужно побыть наедине, нормально поговорить и все обсудить.       Да, пожалуй, для своих пятнадцати лет, Кьяра была слишком умной девочкой, и Арсений только радовался этому, потому что им с Антоном хотя бы удалось вырастить, такую прекрасную понимающую девочку.       Через некоторое время, когда они закончили с салатами, Арсений отправил посмотреть Кьяру, как там Сережа и он чем занимается. К тому времени Антон уже уехал за родителями. Он сам обещал их забрать, но при этом даже не попрощался, сукин сын, что неимоверно разочаровывало Арсения. Да… не так он представлял себе их юбилей.       Через час вновь раздался звонок – Арсений тут же кинулся к двери, раскрыв ту одним движением нараспашку, встретил дорогих гостей. Он всегда был рад видеть маму и отца, их отношения остались такими же нежными и чуткими, а с появлением двух маленьких сорванцов в чите Шастун-Попов, только укрепились сильнее, в отличие от их с Шастом отношений. — Мама, папа, проходите скорее! Не стойте пороге, — сказал Арсений и, как только те попали в квартиру, начал их обнимать. — Ох, Арсюша! Мы тоже очень рады приехать к вам, а то уже думали, что не позовете нас на свой праздник, — по-доброму усмехнулась Татьяна. — Да, думали, что забыли про стариков, — добавил Андрей. — Не говорите глупостей! Как мы могли о вас забыть? — спросил Антон, стоя неподалеку от них с натянутой улыбкой – этому он тоже научился у Арсения. — Арс, пойдем на кухню? Я с мясом тебе помогу. — Давай, — лишь сказал Попов, и вся радость тут же испарилась.       Татьяна с Андреем, переглянувшись, прошли в зал, где их уже ждали внуки. Серёжа с Кьярой, не сговариваясь, кинулись обнимать, любимых бабушку и дедушку. Уже после всех объятий и полученных подарков Татьяна села рядом с внучкой и шепотом спросила: — Они что, поссорились?       Кьяра, чуть прикусив губу, кивнула в ответ. Она знала, что для Татьяны это информация не из приятных. Та наклонилась ближе, её глаза были полны заботы. — Знаешь, бабушка, иногда взрослые просто не могут разобраться в своих чувствах, — тихо произнесла Кьяра. — Но я уверена, что они все равно любят друг друга. Им просто нужно время и, возможно, немного спокойного разговора.       Андрей, находившийся неподалёку, подслушал их разговор и вмешался: — И нам, старикам, тоже не чужды подобные трудности, — с улыбкой сказал он. — Но главное — не терять надежду и продолжать общение. Порой именно простые разговоры помогают наладить всё. Этому меня ваша бабушка и научила.       Татьяна обняла внучку и, мягко улыбнувшись, сказала: — Ты, моя дорогая, очень мудрая. Поверь, с вашей поддержкой всё будет хорошо. Давайте постараемся сделать этот день особенным, несмотря на все заботы. И помирить этих балбесов.

𖥡♕𖥡

      Через пару часов дом наполнился гостями. Антон встречал всех на входе и угощал напитками, пока Арсений заканчивал с готовкой. У них не было возможности поговорить, Антон не мог подобрать нужных слов. Хотя они были вместе уже десять лет, в последнее время что-то не складывалось. Его смятения заметили друзья, которые рассказывали о своих недавних приключениях. — Тох, что-то случилось? — спросил Позов, сразу переменившись в лице. — Нет, Дим, ничего. Просто устал за день, — быстро отмахнулся Антон, переведя взгляд на детей, которые были заняты своими делами. Сережа играл с Олегом, а Кьяра с Савиной вели женские разговоры, радуясь долгожданной встрече. — Антон, твоё «просто устал» звучит неубедительно, — продолжил Сабуров. — Нурлан, ну хотя бы ты не начинай, мне и так Димки с Арсом хватает в этой роли, — попытался пошутить Шастун, но в каждой шутке есть доля правды.       Антон вздохнул, почувствовав, как напряжение нарастает. Он смотрел на друзей, погружённых в разговоры, и понимал, что должен открыться. Но как объяснить то, что он сам не мог до конца осознать? Он обхватил стакан с напитком, снова отвлёкшись на детей. Их смех казался таким далёким от его тревог. — Эй, Тох, может, ты просто переживаешь из-за работы? — осторожно спросил Димка, изучив за его выражением лица. Антон снова попытался улыбнуться, но это была лишь маска для скрытых переживаний. — Может быть.       Наконец произнёс он, но понял, что за этими словами скрывается нечто большее. В этот момент Кьяра и Савина так рассмеялись, что привлекли внимание всех присутствующих. Антона захлестнула тёплая волна ностальгии. Ведь когда-то и они с Арсением были такими же беззаботными и счастливыми, и у них была полная идиллия в семье. Но что же случилось тогда, что спустя столько лет они смотрят друг на друга, словно дикие звери?       В очередной раз бросив взгляд в сторону кухни, Антон задумался. И когда в его голове, казалось, всплыло решение, его отвлёк телефон с входящим сообщением. Иришка: «Мы опоздаем на полчаса – начинайте без нас. Даниэль заплутал и ругается на навигатор».

Вы:

«Принято. Может, вас встретить? А то боюсь, вы до нас никогда не доберётесь».

Иришка: «Нет, не нужно: вроде как муженёк разобрался».       А затем, словно вторая пощёчина за день, он получил ещё одно сообщение: Иришка: «Антон, это же ваш праздник, так что даже не думай ехать нас встречать! Вы сегодня с Арсом должны классно повеселиться. Так, стоп. Только не говори мне, что вы поссорились».       Антон замер, уставившись на сообщения. Вопрос Иры будто ударил его в самое сердце. Он хотел сказать: «Да, мы поссорились». Но вместо этого просто отложил телефон в сторону. Вопросы о своих чувствах и проблемах, как назойливые тени, не оставляли его. На душе было так тяжело, что он заставил себя посмотреть на друзей, которые смеялись и наслаждались моментом. Антон удивлялся каждый раз: как за столько лет в браке эти люди сохранили такие крепкие семейные узы? И, кажется, этим вопросом задавался он не один: взгляд тут же обратился на Арсения. Тот грациозной походкой вошел в гостиную, пригласив, друзей и родственников за стол.       Он улыбался так счастливо, что у Шаста сердце екнуло, будто и не было никакой ссоры пару часов назад. Да, в который раз он убеждался, что Арсений – действительно талантливый актер. Он знал, что его мальчишка злится на него, но пока ничего поделать не мог. Он сам не понимал, что испытывает: гнев вперемешку с обидой или же стыд за сказанные им же самим слова.       Уже через какое-то время подтянулись и опоздавшие. Гости наперебой говорили тосты, вспоминая прошлое, отчего смех разразился по всему помещению. Они желали супружеской паре счастья и любви, а та лишь улыбалась. Мужья продолжали искоса поглядывать друг на друга, кажется, между ними так и сверкали молнии, что попросту не могли не заметить их друзья. И, возможно, это был бы один из самых сложных разговоров в таком большом семейном кругу, если бы Савина с Кьярой не вбежали на кухню в несколько напряженном состоянии. — Не хотелось бы вас, конечно, отрывать от торжества… — начала Савина. — Но мальчики, там что-то не поделили и уже дерутся! — закончила за подругу Кьяра.       Ира была первой кто среагировал, девушка, тут же подскочив с места, выбежала из кухни прямиком в гостиную. Следом за ней как на перебой влетели и оставшиеся родители с бабушкой и дедушкой.       В гостиной разворачивался полнейший хаос: Вадим, кидаясь первой попавшейся подушкой в Олега, кричал что-то несуразное. Да… таким словам мальчика, пожалуй, явно не учили. Тем временем Сережа с Алтаном, сцепившись в непонятной перепалке, тягали друг друга за длинные волосы. — Вадим! — Серёжа! — Олег! — Алтан!       Воскликнули все родители разом, и их голоса слились в один шум. Дети были заняты своей войной, использовали любое оружие, какое только могли найти. Это могли быть и подушки, преспокойно лежащие на диване, и даже пледы, которые были спрятаны в шкафу. И только Бог и сами дети знали, как они их достали. Одна небольшая ошибка, просчёт или неудача, называйте как хотите, и вот подушка, которую держал Серёжа, летит в сторону Щербакова. Это становится роковой ошибкой. Когда Леша ловит подушку, он вдруг ударяет ею Арсения. Кажется, детская битва начинает набирать обороты, перерастая в более взрослую игру. В воздухе повисло напряжение, когда Арсений, получив удар подушкой, свистнул от неожиданности. Он быстро собрался и, схватив первую попавшуюся подушку, бросился в атаку. Эхо смеха и визгов детей разносилось по комнате. — Эй! Ты тронул моего мужа? — возразил с напускной серьезностью Антон. — Ну, держись, Леха… Ой, как сейчас тебе будет плохо! — схватив мягкие игрушки, что в аккурат оказались у его ног, заверил Антон и бросился в бой.       С каждым новым броском атмосфера накалялась всё больше. Подушки летели в разные стороны, рукопашные схватки раскатывались по полу. Дети, словно невидимые супергерои, спешили на помощь друг другу. Один за другим родители начинали вступать в игру, становясь не просто наблюдателями, а участниками. Вскоре вся комната превратилась в настоящую крепость из подушек, пледов и смеха. Ситуация обострялась с каждой минутой. В гостиной уже почти невозможно было различить, где заканчивается бой с подушками и начинается просто веселое времяпрепровождение. Смеясь и визжа, дети создавали всё новые и новые укрытия из подушек, используя мебель как защитные баррикады. А взрослые, не желая оставаться в стороне, стали объединяться в команды: Антон и Арсений против Щербакова и Нурлана и так до бесконечности.       Вскоре исход игры стал менее важен — вся комната наполнилась радостью. Когда подушки успели разлететься по полу и пледы были брошены в разные углы, вдруг на мгновение воцарилось молчание. Все переглянулись, словно ожидая сигнала к следующей битве. И тут, как по волшебству, раздался смех Арсения. Он упал на диван с поднятыми руками и крикнул: — Сдаемся! Да, малышня… Вы нас уделали. — Что тебя так рассмешило, дорогой? — улыбаясь, спросил Шастун, отогнав мысли о их перепалке куда-нибудь подальше. — Наша первая ссора после брака. Помнишь, Антош? — спросил Арсений, схватив с пола охапку перьев от тех подушек, что было уже не спасти. — Помню, — меланхолично произнес Антон, откинув свое оружие на пол. — Папа, расскажи, пожалуйста! — начал клянчить Сережа, и его тут же поддержал, как бы сказал сам «Разумовский-Шастун-Попов», его «Волче».

𖥡♕𖥡

             Их первая ссора зародилась на почве недовольства Антона тем, что его супруг вечно отсутствовал: ни то что дома, а вообще в стране. Из-за работы Арсению часто приходилось находиться вне дома, а после их грандиозного выступления на премии «Оскар» проектов стало, к удивлению актера, в три раза больше. Но, все мы знаем, если есть целая бочка мёда, в нее обязательно будет добавлена ложка дёгтя, и такая уже имелась. Спустя год жизни душа в душу Шаста сорвало. Он долго терпел сам, как художник зная, как важно поддерживать карьеру, в особенности если ты живешь на две страны. Но с каждым разом им обоим становилось все труднее сдерживать себя.       Когда Антон узнал об очередной командировке мужа, его терпение лопнуло. В тот вечер, когда они столкнулись в очередной раз, эмоции зашкаливали. Антон, не сдерживая себя, сказал всё, что наболело: «Ты не можешь продолжать так, словно у нас нет семьи!» Арсений попытался объяснить, но в гуле упрека и боли его слова потерялись. Ссора закончилась тем, что оба оказались на разных берегах, каждый со своими мыслями и чувствами. На следующие утро, примирению было не суждено состояться: это Антон понял по записки, оставленной супругом, с пометкой о том, что он все-таки улетел на пару недель.       Антон сидел на диване, глядя в пустоту. Сердце сжималось от чувства предательства и одиночества. Он не мог понять, как между ними мог возникнуть такой разлад. Каждый вечер он рисовал лишь в ожидании его возвращения, а теперь работы казались бессмысленными. В его душе росли сомнения: являлся ли их брак лишь красивой картиной, скрывающей трещины? В конце концов они были молоды, когда вступили на дорожку семейной жизни, пошли на поводу у своей любви. И что из этого вышло? За эти две недели ни один из них так и не решился на какое-либо действие, они играли в молчанку на расстоянии, ожидая, кто же сделает первый шаг.       Ушедшие дни растянулись, как бездонная пропасть, и тишина, окутывающая квартиру, лишь усиливала муки Антона. Каждое утро начиналось с надежды, что Арсений вернётся, но вечер за вечером подтверждал его страхи. Каждый угол напоминал о совместных мгновениях: их смех, разговоры, вдохновляющие идеи. Теперь всё это воспринималось как тень на холсте, который Антон не знал, как написать заново. После нескольких дней противостояния чувства онемели, но внутри зрела необходимость что-то изменить. Антон пообещал себе поговорить с Арсением, когда тот вернётся. Он начал снова рисовать, но в его работах всё больше появлялись элементы разногласий и конфликтов, которые вдруг зазвучали почти в унисон с его внутренним состоянием. Когда Арсений наконец вернулся, что-то в нем изменилось, что никак не смогло ускользнуть от Антона.       Первые пару дней он вел себя отстранённо, будто что-то обдумывая, хотя Антону казалось, что он попросту включил школьника и тупо игнорирует его. «Перебесится, и тогда поговорим», — подумал в тот момент Антон. Вот только вечером третьего дня Арсений ошарашил его своими действиями: Антон сидел, попивал зеленый чай, посматривая последние новости в индустрии искусства, когда напротив него сел актер и, положив бумагу перед носом мужа, заявил: — Я хочу удочерить Кьяру.       С легкой улыбкой подал Арсений, а у Антона разве, что носом чай не полился. Будь они в каком-нибудь голливудском фильме, сейчас бы эта сцена превратилась в слоумо, растянувшись на добрые три минуты. Антон ошарашенно уставился на Арсения, не понимая, как реагировать на столь неожиданное заявление. В голове крутились мысли о том, что на самом деле происходит. «Удочерить? Кьяра?» — Заставил он себя задуматься. У Арса всегда была склонность к резким решениям, но это перевернуло все ожидания. Арсений, казалось, искренен в своих намерениях, а в его глазах читалась решимость. — Ты серьезно? — наконец вымолвил Антон, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. — Это ведь не просто так — взять и удочерить ребенка. Нужно учитывать много факторов, и… — Я знаю! — перебил его Арсений. — Но я готов. Я уже все обдумал. Кьяра — это не просто забавное увлечение. Она мне дорога, и я хочу, чтобы у нее была семья. Мы сможем дать ей любовь и поддержку.       Антон помедлил, осмыслив эти слова. В их отношениях была много незаслуженного недопонимания, и именно сейчас стало ясно, что Арсений готов открыться. Каждое слово эхом отзывалось в его сердце, и он понимал, что, возможно, это шанс на новую, более крепкую связь между ними. — Мальчишка, ты сведешь меня с ума.       Усмехнулся Антон и, смотря в эти глаза, в который раз осознал, что не сможет сказать «нет». Если Арсений что-то решил, то тут хоть Вангу вызывай, хоть в гроб его клади – он от своего не отступится. — Нам нужно все продумать, сам же знаешь, что в России детей однополым парам запрещено усыновлять, да даже если нам поможет Пашка, есть вероятность, что нам откажут. Да и тем более мы оба много работаем, а ребенку нужно огромное количество заботы и внимания, ты же это понимаешь? — Понимаю, — согласно кивнул Арсений, а затем с лисий ухмылкой все же продолжил: — Именно поэтому я и летал в Америку. Мы обдумали все с Эдом и Егором и решили перебазировать наши съёмки в России, включая следующие проекты.       Антон пожалел, что не присоединился к этой поездке. В глазах Арсения светилась уверенность, и Антон понимал, что тот нашел подходящие варианты, чтобы решить все преграды. — Ты поразил меня, — произнес Шастун, стараясь уложить в голове все детали. — Но подумай о последствиях. Это не просто работа, это жизнь, это Кьяра. Она не игрушка, с которой можно играть лишь до того момента, пока не станет скучно.       Арсений самодовольно усмехнулся. — Я это понимаю, Антон. Я не собираюсь воспринимать это легкомысленно. Я чувствую, как хочу быть с ней. Я не идеален, но и не хочу быть безразличным.       Антон вздохнул, зная, что отказать Арсению будет сложно, когда на кону стоит судьба маленькой девочки. — Хорошо, давай соберем все идеи и найдем способ. Нужно разработать план и подготовиться к возможным трудностям. Но если мы за это возьмемся, то должны быть готовы к любой ситуации.       Дальше началась полноценная вакханалия. Миллион и одна тысяча проблем, с которыми столкнулась супружеская пара, обошлись им в явную копеечку и парочку седых волос. Но зато им удалось получить разрешение на удочерение этой прекрасной малышки. Спустя месяц Антон с Арсением стояли у ворот детского дома, затаив дыхания. Двое взрослых мужчин не знали, что будет дальше и сможет ли сама Кьяра принять их как отцов. — Арс, все будет хорошо. — Да, знаю. Просто я очень нервничаю. — Не волнуйся, я буду рядом.       С этими словами, держась за руки, они вошли внутрь и, найдя детскую площадку, на которой веселилась куча детей, увидели ее. Девчушка, как обычно, сидела одна в сторонке, ни с кем не играла, будто призрак, старалась никому не мешать. Мужчины так и застыли, уставившись на эту удивительную крошку, которая, уже вот-вот станет их девочкой, пока к самой Кьяре, не подошла Ляйсан и, что-то шепнув на ушко, указала в сторону пришедших мужик. — Дракоша-Тоша! Арсений-Ребусенний!       С этими словами девчушка, соскочив с качелек, подбежала к парням и кинулась их обнимать, так крепко, что Арсений с Антоном еле сдерживали слезы, поглаживая свою ныне дочку по спине. — А вы зачем пришли? — спросила Кьяра, отстранившись от двух любимых ее сердцу мужчин. — Мы пришли забрать тебя к себе, — с трудом произнес Антон, чувствуя, как его сердце наполняется нежностью и теплом. Кьяра прищурилась, как будто пыталась осмыслить эти слова. Её большие глаза блестели от неподдельного интереса. — А что это значит? — спросила она, отправляя Антона и Арсения в легкое замешательство. — Это значит, что мы теперь твои папы, — с улыбкой ответил Арсений, наклонившись ближе. — Мы будем заботиться о тебе, как о самой дорогой на свете. Кьяра молчала, глядя на них с недоверием, как будто сомневаясь в реальности происходящего. Но вскоре на её лице расцвела радостная улыбка, а тело, казалось, наполнили радужные эмоции. — Я всегда мечтала о папах! — воскликнула она, вновь обняв их, будто не поверив, что все это реальность. — Вы правда будете заботиться обо мне? — Конечно, Кьяра, — мягко сказал Антон, посмотрев ей в глаза. — Мы сделаем все, чтобы ты была счастлива.       Девочка посмотрела на них с надеждой, и в этот момент что-то внутри неё изменилось. Она больше не чувствовала себя одинокой. Словно бы пропали все тени, которые раньше окружали её, и на их месте засияло яркое солнце. — Я хочу к вам! — воскликнула она, отпрыгнув назад, чтобы лучше рассмотреть своих новых пап. — Что мы будем делать? — Мы покажем тебе мир, — ответил Арсений, обняв её крепче. — У нас есть целая куча приключений для тебя! Может, начнем с мороженого?              Кьяра разразилась смехом, и её сердце заполнилось счастьем. Словно вместе с папами её жизнь только начиналась, и она была готова исследовать все неизведанные горизонты вместе с ними.

𖥡♕𖥡

      Арсений закончил рассказ с мягкой улыбкой. В то время все взрослые и дети уже расселись по свободным местам, как говорится, кто куда успел. Большинство взрослых оказалось на диване. И все по парам, включая и Антона с Арсением, что сидели рядом и мило улыбались. Вспоминать такое действительно было приятно. — Удивительно… И вы не испугались? Она же такая крейзи, — спросил Сережа, сидевший на полу рядом с Олегом, пока тот осторожно вытаскивал перья из рыжих волос. — Эй мелкий, ты сейчас у меня получишь! — подхватив подушку пригрозила Кьяра. — Лучше замолчи, а то, смотри, расскажу кое-кому твой маленький секретик, — указав на Олега и подмигнув, добавила она. — Не надо! Я молчу! — но не прошло и секунды как послышалось: — Ай! Волче, больно же. — Прости, Серый, но их там так много, я буду аккуратнее, — встревоженно оглядев всю рыжую голову, сказал Олег. — А нечего было такие патлы отпускать, — демонстративно показав язык добавил Вадим, что сидел не так далеко от ребят и приобнимал Алтана, что мирно валялся на его плече, выдирая те же самые перья из своих кос. — За своей змеёй следи, — рыкнул на него Волков. — Золотце мое, не трожь.       Взрослые тихо присвистывали, уже ставя ставки, кто из младший дальше продолжит этот вот уже пару тройку лет нескончаемый диалог, пока Кьяра с Савиной, попивая чай, лишь закатывали глаза и осматривались: мало ли мелким взбредет куда-то бежать, еще напорются на что-то. Эта словесная перепалка вновь могла бы перерасти в драку, если бы на плечо Серёжи не села белая домашняя ворона, оповещая рыжего и всех собравшихся о своем присутствии. — Маргоша, я то совсем про тебя забыл! — виновато коснувшись лба питомца, произнес Серый. — Не волнуйся, мелкий, я ее покормила, — сказала Кьяра и тут же засияла глазками и, посмотрев на ворону, сказала: — Помню, как Сережка еще в первом классе притащил ее домой, папа Антон и папа Арс были тогда в полном шоке. Правда? — уточнила она у родителей. — Это еще мягко сказано, родная, — ответил Антон. — Ага… А я помню как мы с Олежей тогда стояли под окнами и мониторили, не выкинут ли эту ворону из окна, — добавила Савина. — Мне тогда из-за тебя, маленький волчонок, ух, как от пап досталось за наше опоздание и разряженные телефоны, — обратилась она к младшему брату. — Я Сереженьку защищал, — пробурчал Олег, приобняв рыжего.       Кьяра посмотрела на это действие с особой теплотой, она уже начала вместе с Савиной строить догадки, останутся ли их младшие братья только друзьями или же их отношения в будущем перерастут во что-то большее. А затем девушка обратила внимание в сторону Антона с Арсением, которые сидели все еще далеко, по мнению шестнадцати летней девушки, для людей, что женаты десять лет, и одними губами прошептала: — Они на вас похожи, — Кьяра была уверена, что ее слова услышали, ведь в ту же секунду отца покрылись алым, чуть заметным румянцем, что не укрылось от глаз их старшей дочери.       Антон усмехнулся, в очередной раз убедившись, что их дочь точно пошла характером целиком в Арсения: такая же наглая, обворожительная и умеющая вовремя сказать то, что надо. Поэтому откинув все мысли «а что если и зачем», он подсел ближе к Арсению и, положив голову мужа к себе на плечо, нежно приобнял того и поцеловал.       Тем временем Марго, что осталась без внимания рыжего хозяина, пока тот вспоминал вместе с Олегом о том сумасшедшем дне когда они думали, как вообще Серёжа сможет пронести ворону домой, громко каркнула и демонстративно взлетев покружилась несколько кругов, а после села на плечо Кьяры и начала ластиться к ней. — Эй Марго! Ты чего? Обиделась, что ли? — спросил Сережа, посмотрев очаровательно зелеными глазами на питомца. — Мне кажется, что она тебя приревновала к Олегу, — решила быстро прояснить Кьяра на правах старшей сестры. — Но я люблю и Волче, и Марго одинаково! — Ну… она-то это не до конца понимает. Вот и обижается на тебя. — Прям как ты, — обратившись к Антону, усмехнулся Арсений. — И ведь не поспоришь, — тихо добавил Сережа, попивающий сок. — Дай угадаю, опять из-за этого и поругались? — уточнил он у друга и, получив кивок, довольно заулыбался. А после обратился уже к своему мужу: — Дим, следующую неделю Олежку в школу возишь ты, это наказание за твой проигрыш. — Шаст, ну неужели, не могли из-за чего-то другого? — уточнил грустно Позов, поняв, какая тяжкая неделя его ждет. — Ну, или вообще, к примеру, не ссориться? Так, для разнообразия, — вмешалась Ира. — А то мне иногда кажется, я не только воспитываю маленького ребёнка, но и дружу с точно таким же ребёнком. — Да знаю я, но по-другому у меня не получается. Мы же обсудим этот инцидент позже? — уточнил Антон у мужа. — Конечно, а как же иначе? — усмехнулся Попов.       Оставшийся вечер проходит за шумным обсуждением прошлого, мелкие играют в «Правду или действие», а Кьяра с Савиной воодушевленно слушают рассказы родителей, что перебивают друг друга в разноброс. Вспоминают и про выезд и устроенную смуту параллельному одиннадцатому классу, что был с ними в той поездке, и про спаленный байк Масленникова и про первый поцелуй двух голубков. Над последней новостью, к слову, в состояние тотального шока впадают все. Кто же мог подумать, что он случился так нелепо, да еще и в подворотне. Хотя, как позже подмечают Татьяна с Андреем, это вполне в стиле Антона с Арсением.       Антон в который раз смотрит на мужа, что рассказывает о вспышках ревности своего благоверного и их ужасных попытках скрывать свои отношения, когда они приняли как таковой официальный статус, и понимает, что этот человек –действительно свет в его мире, а их глупые ссоры – очередной выброс стресса из-за постоянной работы и загруженности в быту. В этот раз художник принимает максимально правильное решение – по крайней мере он так считает – уже зная, как завершит этот вечер и как тем самым сможет помириться со своим «Мальчишкой».       Праздник подходит к концу, и двое супругов провожают своих дорогих гостей. Леха с Нурланом и Ира с Дэниэлом покидают торжество первыми, потому что Вадим и Алтан, все никак не могут отлипнуть друг от друга, поэтому спустя пятнадцать минут глупого спора взрослые все же мирятся с упертостью своих сыновей и соглашаются на авантюру, а именно оставить Вадима попечение Сабурова и Щербакова, пока сами родители маленького «Дракона» будут за границей решать свои проблемы.       Следующими квартиру покидают чита Позовых-Матвиенко и вот тут прощание затягивается на добрых сорок минут. Когда наобнимавшись с Олегом, Сережа просит его подождать пару минут и бегом несется в свою комнату за тем самым пакетиком, для его «Волче». — Я тут подумал… Ну, в общем, вот! — протягивая фиолетовый пакетик, смущенно говорит Разумовский, пряча алеющее лицо в рыжих волосах.        — Серый! Вау! Это мне? — спросил Волков, достав из подарка кулон с волчьим клыком, и тут же получил неуверенный кивок: — Но у меня нет для тебя подарка… — расстроенно говорит Олег. — Хотя подожди! Папа Дима, пошли спустимся к машине. Серенький, ты только никуда не уходи, хорошо? — а затем просит другого отца наклониться к нему поближе: — Папа Сережа, задержи их. — Хорошо, — отвечает Матвиенко.       Спустя пятнадцать минут двое мужчин вновь стоят на пороге квартиры, и довольный Олег протягивает своему рыжему другу коробку с акварельными красками, зная как тот до безумия любит рисовать. Радость в зеленых глазах напротив не заставляет себя долго ждать. Только завидев подарок, Разумовский кидается на шею к Волкову, крича, что он лучший. И ради такой реакции его Лиса, Олег все же может смириться с тем, что дома получит дикий нагоняй от сестренки Савины за то, что украл ее только купленные акварельные краски.       Последними квартиру покидают бабушка и дедушкой, но сыновья просто так в такую позднюю ночь, напрочь отказываются их отпускать, поэтому, быстро пораскинув мозгами, чита Шастуны-Поповы приходит к обоюдному выводу: папе Антону стоит отвезти их до дома.

𖥡♕𖥡

      Усталость давила на Арсения как гора посуды, которую он перемывал. Каждая тарелка, каждая вилка, казалось, добавляла новый груз на его плечи. Он мог бы попросить помощи у дочери, но она и так сегодня взяла на себя слишком много: помогала с покупкой продуктов, с приготовлением ужина, взяла на себя вместе с Савиной развлечение младших, пусть и не надолго. А теперь в завершении вечера она добровольно вызвалась уложить спать самого Сережку. Арсений вздохнул, почувствовав себя неловко. Кажется, они с Антоном и правда взвалили на нее сегодня слишком много обязанностей. — Устал? — послышался знакомый голос позади Попова. — Кьяра? Я думал, ты уже пошла спать, — легко улыбнувшись, ответил Арсений. — Я подумала, что тебе не помешает моя помощь, — встав рядом с отцом, ответила девчушка и, как только увидела в голубых глазах напротив малейший намек на протест, тут же взяла вновь все в свои руки. — Папа Арс, даже не думай спорить со мной. Сегодня ваш праздник, поэтому иди, развейся, прими ванну. А я тут сама закончу, и никаких «но» не принимается. — Знаешь, теперь я понимаю, почему папа Антон говорит, что ты характером вся в меня. Такая же упертая как и я в молодости, — шуточно ударив дочь по носу, заключил отец. — Эй, что за слова такие « в молодости»! Ты еще вовсе не старый и в упертости мне пока еще не удалось тебя превзойти. А теперь иди. Сунешься на кухню еще раз, я возьму водный пистолет Сережи и буду в тебя стрелять. — Понял Вас, моя госпожа, удаляюсь, — манерно поклонившись, Арсений в действительности покинул кухню.       Он недолго бродил по квартире, собирая в гостиной остатки перьев. Заглянув в комнату Серёжи, он увидел, что мальчик мирно спит, обнимая плюшевого волка. Мужчина улыбнулся и, решив не мешать детям, вышел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Ничего не предвещало беды, когда его внимание привлекла коробка, что стояла тут не первый год. Попов решил открыть ее, так сказать снова погрузиться в воспоминания. В этом импровизированном сундучке хранился портрет «Мальчик из Космоса», старый телефона Антона с их перепиской, казалось бы, вековой давности и разные мелочи, что наполняли их жизнь, уже после премии «Оскар».       Почему же они тогда сейчас пылятся на балконе? Все просто: с появлением детей портрет из спальни решили снять – на его место пришла новая картина, где они все впятером (не забывайте про Маргошу). Все фотографии в доме так же поменялись на семейные, будь они из Диснейленда или с моря, не важно. Там они всегда улыбались и были счастливы.       И сейчас, смотря на эти, казалось бы мелочи, таящие в себе целые годы, что перенесли их с Антоном отношения, Арсений с гордостью мог сказать, что не жалеет ни о чем. Их судьба его вполне устраивает, да есть недочеты, но у кого их в современном мире нет? — Арс, могу присесть рядом? — раздавшийся стук в дверь отвлекает Попова от рассматривания собственного портрета. Перед ним стоит Антон, держа в руках его любимые лилии. — Я решил, что оставлять своего мужа без цветов в такой праздник – крайне неприлично, — протянув букет, оповестил художник. — Тош, но где ты их взял? Неужели опять обокрал сад мамы? Ты же знаешь, если это так, она тебя прибьет. — Тогда я с удовольствием приму это наказание. Ведь твоя улыбка мне дороже всего на свете, — подойдя к мужу поведал, Антон, а затем, стыдливо закусив губу, произнес: — Арс, прости меня. Я знаю, что иногда веду себя как ребенок, и моя глупая необоснованная ревность тому показатель. Я просто боюсь тебя потерять. Ты – удивительный Мальчишка. И я не знаю, за какие такие заслуги ты мне достался. Я правда сегодня переборщил. Забудь все, что я сказал накануне праздника. Просто твой муж иногда бывает клиническим идиотом. — Не клиническим идиотом, а творческой натурой со своими изъянами, — прыснул Арсений. — Конечно, я прощаю тебя, Тош.       Антон притянул его к себе и впился жарким поцелуем в губы Арсения. Попов чуть растерянный от внезапной страсти ответил на поцелуй с нежностью, которая наполнила его грудь теплом и радостью. Каждый миг, проведённый в объятиях Антона, ощущался как маленькое чудо. Лилии в руках Антона источали тонкий сладковатый аромат, который словно усиливал их связь, добавляя в атмосферу нотку романтики.       Поцелуй становился всё более глубоким, словно время вокруг них остановилось. Арсений чувствовал, как сердце бьётся в унисон с ритмом их дыхания, а забота и любовь Антона переполняли его. Он понимал, что такое мгновение — драгоценный дар, и потому старался запомнить каждую деталь: тепло губ, мягкость рук и искренность взгляда. Казалось этот поцелуй мог длиться вечность, пока не послышался щелчок вспышки со стороны входа на балкон. — Кьяра! — в унисон сказали родители. — А что сразу Кьяра? — возмутилась она. — Нужно же как-то было запечатлеть сегодняшний праздник. Вот я этим и занимаюсь. — Она точно в тебя, — с улыбкой произнес Антон. — Так ладно… Не буду вам мешать, воркуйте дальше без меня, — сказала Кьяра и уже собралась уйти, когда, остановившись, все же решила уколоть родителей: — Ах, да… моя просьба: будьте потише, а то Сережа скоро перестанет верить в то, что по ночам вы играете в бой подушками.