Будущее

Влип я, конечно. С этим пареньком вся моя жизнь с ног на голову перевернулась. А, впрочем, что такого хорошего в ней и было-то? Нечего вспомнить. Старший сын женился, младший переживал сложный поздний подростковый период, а мы с женой уже довольно долго не интересовались друг другом в супружеском отношении. Но предположить, чтобы вот так... и в кого? В юного узбека, строителя, вот в кого я влюбился. Угораздило же. Но, размышлял я, ведя машину в направлении своей дачи, строительство которой кончилось таким крутым виражом моей жизни, что я не думал, не гадал - этот мальчик, во-первых, один из самых честных и чистых душой людей, которых я встречал. А во-вторых, абсолютно себя не ценит. Мда,- досадливо крякнул я про себя,- так оно обычно и бывает. Эти юные ребята обычно сочетают в себе свои лучшие качества с потрясающей неуверенностью. Цену они себе не знают, а когда узнают, оказывается, что жизнь уже позади, и ошибок насовершали кучу, и со здоровьем простились. Вот тебе и цена. Но с моей жизнью творилось черт-те что. Я не мог ответить себе на вопрос - это я на него запал, или он меня соблазнил? Или, что точнее, мы оба влипли в эту историю неожиданно для себя? И как дальше-то? По дороге на судьбоносную дачу заехали в супермаркет. Я набрал, не глядя, половину тележки продуктов, с которыми не надо очень много возиться, заморозок разных и начинки к бутербродам, а Махмуд робко выбрал овощи - собирался таки повозиться, значит. Потом я быстро домчал нас до места, где все началось. Я открыл дачную дверь и мы вошли, занося пакеты. Потом я плотно прикрыл дверь. Повсюду еще пахло стройкой, стружкой, стройматериалами. И этот запах казался мне моим личным раем. Мы скинули обувь, я небрежно, Махмуд - аккуратно поставив ее у двери, свою и мою. Я не стал разбирать продукты, только сунул в морозилку заморозки, чтоб не растаяли, схватил узкую мальчишескую руку и потащил Махмуда за собой, на второй этаж, где мы с ним спали. Всё потом. Пообещал я его не бросать, а как я это сделаю? Я сгорал от нетерпения и тормозил себя, чтобы не быть грубым, когда помогал Махмуду снимать замызганную бетонной пылью футболку, штаны, кинув все прямо у кровати. - В душ,- выдохнул я, и он сразу повиновался. Мои горячечные видения снова воплотились. В клубах пара, идущих от горячей воды, снизу на меня смотрели черные глаза - Махмуд опустился на колени и взял в рот, он двигался аккуратно и неловко, но меня прошило, словно электротоком, и я таял и тек, но потом собрался, почувствовав, что еще немного, и кончу. Поднял парня с колен и поцеловал в губы, крепко и жадно. Он ответил мне, раскрывая рот и неумело, но страстно целуя в ответ. - Никита,- выдохнул он, и меня опалило жаром. Я поднял его по стене, согнул колено и посадил паренька на свою ногу. Что и говорить, у него стоял, надежно и давно. - Я не.. не брился,- пробормотал мальчишка. Я нежно провел по отросшей за те дни, что мы не виделись, курчавой поросли, слишком короткой, но заметной. За все эти дни, которые я провел в тумане, а он в своем привычном аду, где его и еще и били за то, в чем он не был виноват. Я почувствовал, что задыхаюсь. Дыхание просто перехватило, я судорожно взял крем с полочки, выдавил не глядя, на пальцы, и просунул руку меж ягодиц, надавливая нежно и настойчиво. Махмуд часто задышал, прогнулся. Я ввел два пальца, мои движения участились, Махмуд с полузакрытыми глазами осторожно подавался вперед и назад, помогая мне, и я пересадил его уже на себя и быстро вошел. Мы задохнулись оба: он вздрогнул и перестал дышать, а меня пронзило острым наслаждением, но я не двигался и ждал, давая ему привыкнуть. Щеки мальчишки раскраснелись, он вспомнил, как дышать и начал шевелиться. Тогда и я осмелел. Долгое ожидание сыграло свою роль, но теперь, после разлуки, я наслаждался каждым мигом, проведенным нами друг с другом. Я и не знал, что настолько изголодался по нему, а он и того больше, не надеясь на мое возвращение. Через несколько мучительных и полных острого наслаждения минут терпеть дальше стало невмоготу, Махмуд прогибался и стонал мне в рот, я целовал его покрасневшие, искусанные, горячие губы; я прижал мальчишку к себе крепче, с нажимом водя ладонью по напряженному члену, и он, вздрагивая, кончил, а я, ощутив это, тут же последовал за ним. Потом мы стояли с ним, обнимаясь, оглушенные, еще пару минут, не желая отпускать друг друга. Я гладил его худые лопатки, а он вздрагивал и тыкался губами мне в плечо. На его ресницах были капли, и мне показалось, что это слезы, а не только брызги. Я нежно вымыл его гелем для душа, который пах хвоей - прихватил, чтоб не только мыло было под рукой, как раньше. Дотянулся до махрового полотенца и завернул в него парнишку. Он молча высвободил руку, дотянулся до второго полотенца и стал вытирать меня, растерянно и как-то неловко, придерживая полотенце на себе локтем. Потом, обернув полотенца на бедрах, мы вышли из душа и прошлепали босыми ногами к кровати, у которой осталась валяться неопрятным комом его запачканная стройкой одежда. Моя осталась в ванной, но мне это было безразлично. - Я постираю,- вскинул Махмуд на меня глаза. Не глядя на нее, я потянул его за собой: - Только не сейчас. Мы забрались в койку, и узбек удовлетворенно вздохнул, устраиваясь у меня на плече. Он стал еще худее с нашей встречи, и острые локти и бедра ткнулись мне в бок, но потом он выбрал какое-то положение и перестал состоять из углов. - Спокойной ночи, Никита. - Спокойной ночи, Махмуд. Я нежно погладил его по щеке, провел по волосам. Они были мокрыми и такими же мягкими, как я помнил, а кожа такая же нежная. Вскоре его голова потяжелела, и я понял, что бедный парень отключился, слишком усталый от тяжелых дней. А я стал придумывать план. Не ему же, девятнадцатилетнему парню, чей отец, похоже, плевать хотел на его жизнь и здоровье, придумывать, как всё разрулить. Жить нам не дадут. Вот, думал я, что все у меня сложилось. Планы на старость строил. А ни фига. От Бахтияра его надо забирать, это ясно. И чтоб ни шиша не получил, мудак. С адвокатом бы обсудить все эти синяки и побои, да не хочется привлекать лишнего внимания... С отцом... неясно. Явно парень считает, что всем кругом должен. И жизнь и здоровье свое положить. Мать, отца, брата обеспечить... ну, хоть старшая сестра замужем. И как его из такого положения вытаскивать? А сам я как буду? От этой, самой неприятной части плана, заныли зубы и задурманилась голова. Объяснения с женой... сыновьями... капец. Увезти бы парнишку, и чтоб никто не узнал! Но жена таких раскладов не поймет. Значит, поговорить с ней придется. Она и так что-то подозревает. И без того нечастый, наш супружеский секс окончательно сошел на нет с появлением Махмуда. Это ничего, многие так живут, но оставаться вместе, есть опостылевшую еду и врать ей в глаза.. я содрогнулся от таких перспектив. Не продержусь я, не железный. Но ничего, бывает. Развод, значит. Имущество делить... квартиру им с сыном оставлю, пусть разберутся, захотят - разменяют. А дачу, видимо, продать придется. Не могу ни остаться здесь - слишком близко, перед соседями тоже позориться, ни жене оставить. Не могу ее сюда пустить, и всё тут. Решено, продаю дачу и уедем с ним. Никуда не отпущу от себя мальчишку. И лучше бы в Европу. В Германию, скажем. Там от таких, как мы, не шарахаются; хоть жить сможем по-человечески, не оглядываясь. Устрою Махмуда учиться. Он способный, английский быстро доучит до разговорного, вон как по-русски может... Потом профессию освоит какую-нибудь, время на это будет. Зарплаты там нормальные, и электрик я неплохой, справлюсь. И язык, видать, я в школе не зря учил. Проживем как-нибудь. Гришка, мой одноклассник, там уже восьмой год, подсобит на первых порах с жильем и советом... Эх, нелегкая жизнь предстоит нам, особенно поначалу. Но в моей жизни впервые с юности забрезжил свет и огонек интереса. Сдюжим. Я повернулся к мальчишке, обнял Махмуда и крепко заснул.