𝘈𝘳𝘨𝘦𝘯𝘵𝘶𝘮

Входная дверь дома громко хлопает; в прихожей раздается шум и непонятные удары, которые заставляют Чана оторвать взгляд от монитора компьютера и поднять его на дверь комнаты, в которую тут же вошёл Чанбин. Со яро кидает свой школьный рюкзак в угол комнаты, цокает, ведь забыл, что тот ему ещё нужен, и под непонимающий взгляд Чана раздражённо идёт к сумке, набитой учебниками. Парень, быстро что-то достав, кидает в Чана листок бумаги. — На! — громко и на всю комнату кричит Чанбин. — Наш тренер увидел мой табель с оценками и сказал, что если я не исправлю эту ебучую химию, то вылечу из спортивной секции! — в глазах Бина читался явный страх, вперемешку с агрессией. Всё-таки эта секция тхэквондо была для него очень важной. — А если я вылечу, Чан, я потеряю стипендию! — Чанбин не прекращая тяжело дышать, раздувая ноздри, пинает то ли от горечи, то ли от гнева, табуретку, которая, издав жалобный скрип, упала на пол. — Бин, друг мой, успокойся, это легко исправить, — Чан держит в руках листик с отметками, где общую (почти) идеальность портила лишь красная ручка, чернила которой подчеркивали предмет «химия» и оценку «два» за семестр. — Ты можешь подойти к учителю Ли, он хоть и новенький в этом деле, но он очень хороший, — Бан отдаёт другу распечатку, а тот бросает её на пол. — Да я к этому дьяволу в жизни не подойду! Да чтоб его... А-а-а!!!! — Бин ходит по кругу комнаты. В его голове крутятся только отборные маты, а в груди нарастает чувство паники и неконтролируемой агрессии. — До того, как этот дебильный химик-хуимик пришел работать к нам, моя успеваемость по химии была идеальна! Но тут пришел он — и теперь ко мне докапываются по любому поводу, к ошибке, почерку, да ко всему, чему только можно! — подросток наконец-то прекращает наворачивать круги и падает на кровать к Бану. Последний лишь закрывает ноутбук и кладёт в успокаивающем жесте руку другу на плечо. Проходит совсем немного времени. По комнате слышатся приглушённые стоны разочарования. — Что мне делать, Чан? На этой стипендии держится моя семья, я не могу так легко её потерять из-за какого-то придурка, — Чанбин сильно огорчается, ведь понимает насколько важны эти деньги для его семьи. Зарплаты родителей идут на пропитание, одежду и выплату долгов, а стипендия за спортсмена полностью покрывает жильё, ведь жить в Корее порой очень дорого. — Бинни, не беспокойся, ты всё еще можешь разобраться. Время, пусть немного, но есть, — с беспокойством в голосе, тихо, чтобы было слышно только Чанбину, говорит Чан. Он, как говорит Чанбин, луч света в его непроглядной тьме жизни. Чан его самый лучший друг. Кажется, что только он понимает его, словно они один и тот же человек. Ебаные Инь-Янь, не иначе. — И как мне разобраться с этим? Напрямую подойти к учителю и сказать, чтобы он исправил мои отметки, потому что из-за этого педанта меня может выгнать тренер? — Чан кивает, потому что считает это действительно хорошей идеей. А как это ещё решить? — Бери пример с Чонина, тот хоть и зануда редкостная, но учится он отлично, этот учитель Ли его даже постоянно нахваливает, — Чанбин на это раздражённо дует губы и закатывает глаза. Их разговоры часто приходят к обсуждению ботаника из их класса. И Со это порядком заёбывает. — Ты постоянно только об этом ботане и пиздишь, не надоело? — Чан усмехается и головой отрицательно качает. О Яне ему никогда не надоест говорить. — Думаю, если бы он тебе дал, ты бы вообще не затыкался об этом. Я благодарен этому пацану, что он всё ещё стоит против твоей невъебической альфьей ауры. — Чанбин, поверь, если бы ты был пассивом, то сам бы передо мной жопу оттопыривал. Даже ты бы не устоял от моего вида, — Чан шутит (или старается шутить), на что Бин под раскатистый смех бьёт друга по плечу. Крис валится на кровать, задыхаясь от смеха, держась за место куда пришелся удар. Вскоре Бин присоединяется к его веселью. Он спиной слегка ударяется на стену позади, но не перестаёт смеяться. — Омерзительно, чувак, — спустя время произносит младший и друга пинает ступнёй в живот. — Не шути так больше, — берёт с старшего слово Со, на что получает положительный кивок. Но Чан не был бы Чаном, если бы не ослушался данного слова. Стебать своего друга — смысл его жизни. — Да ладно тебе, я бы тебе не присунул, не переживай, — и летит с кровати за такие слова, а следом в него прилетает ещё и тяжёлый баскетбольный мяч, потому что Чанбин не намерен сейчас терпеть эти ебанутые, как и его друг, шутки. — Я убью тебя!

***

На следующий день, впрочем, как и в остальные, школьники толпились возле стенда с общим расписанием всей школы. Обычно оно было на сайте школы, но тот, как всегда, накрылся и не работает уже больше суток. Чанбин скользит вниз взглядом по их параллели классов, чтобы найти свой и сразу же разочароваться в жизни: химию сегодня поставили первым уроком. Бин и так планировал никуда не идти, а сейчас, когда ворота школы закрыли, а по границе забора ходят охранники, делать было больше нечего, как идти на урок и терпеть этого назойливого и смазливого учителя. Чан, что был рядом, увидев расстроенное лицо друга, лишь похлопал его по плечу с улыбкой, даже без слов называя младшего лохом. — Чан, давай мне руку сломаем, чтобы не идти на эту химию, — Бин проходит толпу людей и садится на старую лавочку в коридоре, которая была недалеко от всей массы снующих туда-сюда подростков, продолжая смотреть в пустоту. Чан садится рядом, летая в мыслях и смотря куда-то в сторону, как будто бы его не волновало, что происходит у друга. Его волновало лишь то, какой же всё-таки упругой и красивой выглядела задница у ботаника их класса. — Не, Чанбин, не вариант. Лучше просто отсиди этот урок — и всё. Тем более тебе оценки нужны, — а руку сломать Чан другу хочет, но куда приятнее наблюдать за тем, как Бин страдает на уроках, слушая вечные недовольства нового учителя. Ну, а хули? Они потому-то и друзья, что вечно друг друга стебут, подкалывают, но в беде не бросают. Случай с учителем – исключение. — Вот же сука, — заметив вдалеке идущих друг с другом старосту и лучшего ученика их класса, выражается Крис. Руки невольно сжимаются в кулаки, желая расквасить смазливую мордашку Хёнджина — того самого старосты. — Хах, похоже эту сладкую жопень Чонина трахнешь первым далеко не ты, — и смеётся так звонко, что в их сторону несколько учеников бросают осуждающие взгляды. — Хван оприходует его раньше. — Если он это сделает, то мои руки оприходуют его ебало, — злится, это очевидно. Все, включая самого Хёнджина, знают, что у Чана на этого ботана свои планы, но, походу, до Хвана это никак не дойдёт. Поэтому и ошивается рядом с Яном. Бесит. — Извиняй, брат, сегодня ты сидишь один, я не позволю этому козлу сесть с Чонином, — уходит прочь, оставляя Чанбина в недоумении. Опять. Стоило на горизонте появиться двум парням, одного из которых Чан хочет трахнуть, а другому уебать с вертухи, чтобы все зубы пересчитать, как Со тут же теряет своего лучшего друга. Что ж, ему не привыкать. — Приветик, малыш, — встаёт между парнями Крис и свою руку ботанику на плечо закидывает, а старосту смиряет ненавидящим взглядом, а-ля: исчезни, если хочешь жить. Хван отстаёт. Чонин, конечно, ему тоже нравится, но не настолько, чтобы за него получать по еблу. В их школе быть старостой – не значит быть главным. — Пока, — почти сразу бросает блондин, выпутываясь из чановских рук и скрываясь в кабинете химии. Бан медлит, а после, толкнув язык в щеку, заходит следом. Садится он рядом с Яном, не обращая внимания на его протесты и просьбы пересесть. Чёрта с два он куда-то уйдёт. Не хватало, чтобы излюбленное Чаном место занял кто-то с фамилией Хван. Чанбин входит в класс почти последним, закрывая за собой дверь. Занимает место рядом с Джисоном — ещё один чудик класса. Самый громкий, с пухлыми щёчками, но, как говорится, и на таких управа нашлась, в виде парня из параллельного класса. Хан не был уж таким мерзким типом, как тот же самый Хван, но с ним Со не общался. Ему одного долбаёба хватает (это он о своём лучшем друге), не хватало ещё и другого. Учитель Ли приходит спустя пару минут после звонка, извиняясь за опоздание. Весь такой шикарно одетый, с милой улыбкой и глубокими карими глазами. В них бы Чанбин утонул, не будь у этого внешне обманчивого учителя душа цвета его глаз. Ли со своими учениками говорил на ты, никого, кроме Чанбина, по фамилии не называл. И никого — вот серьёзно, никого, только одного Бина, твою мать, — не задирал. Это ужасно бесило. Ликс это никак не аргументировал. Но учащиеся предполагали, что этот перекаченный бугай просто не нравится новому учителю. — Я вам задавал на дом химическую связь и условия её образования, — начинает блондин, скользя взглядом по списку в журнале. Все уже давно знали, кого вызовет учитель, поэтому даже не переживали по этому поводу. — Ученик Со, к доске. — Попал ты, опять, — даже шёпотом Джисон говорит громко, что даже неудивительно. Скрипя зубами, парень вышел из-за парты и отправился к доске, проклиная вчерашний день, ведь вчера он так ничего путного и не смог прочитать по химии. Он просидел у Бана до одиннадцати ночи, а придя домой, так и не сел за уроки. Надеялся, что прокатит, но не прокатило. Никогда не прокатывало. Бин давно уже должен был это понять. Он первый кандидат на вызов к доске. После него был Чонин, который всегда, как прилежный ученик, был готов к любому уроку. Порой это бесило, но Со никогда ничего плохого про него не говорил, знал, что Чан его за это отпиздит. — Расскажи, пожалуйста, что такое химическая связь, — на прошлом уроке они проходили это, но из памяти напрочь стёрлись все изученные термины. — Химическая связь — это... — и запинается, вспоминая, что же это такое. Думай, тупая бошка, ещё одна двойка — и нам пиздец! Не подводи! — не будь здесь свидетелей, парень давно бы надавал себе по щам, а ещё и химика придушил, чтобы знал на будущее, что таких, как Чанбин, лучше не злить. — Это сила, которая удерживает частицы рядышком, — кое-как отвечает на вопрос Со. У него в голове каша, он не может сложить два плюс два, а от него требуют ответы на такие сложные вопросы. Да, раньше у него проблем с химией не было. Предыдущий учитель — вот нахуя ты ушёл на пенсию?! — парня к доске не вызывал, а контрольные, лабораторные и практические тхэквондист списывал с интернета. Так у него и держалась четвёрочка. — Хорошо, что такое ковалентная связь? — продолжает задавать вопросы учитель, а шатен глаза опускает, думая над вопросом. Кова... Чё, блять? Бать, а можно вопросы полегче? Ей-богу, учитель Ли, вам это аукнется. — Со отрицательно качает головой, отказываясь давать ответ на этот вопрос. Он имя даже собственное забыл, что ты хочешь? — Может ты сам хочешь что-то сказать? — опять отрицательный кивок — плюс к копилке двоек Бина. — Ты же понимаешь, что я больше двойки поставить за такой ответ не могу? Даже двойка с натяжкой: ты мне на первый вопрос с трудом ответил, — опять двойка. Это конец. Со уже видит, как стипендия тхэквондиста машет ему ручкой. — Садись за парту, Со, это два, — и ставит — ого, ебать, не ручкой! — карандашом в журнале двойку напротив имени ученика. — Чонин, давай, спасай ситуацию. Чанбин весь мир ненавидит за несправедливость. Почему именно к нему так сильно придирается учитель Ли? Они в прошлой жизни что-то не поделили? Чанбин что-то ему сломал? Или украл? Ответа на этот вопрос у него не было, как и желания разбираться. Хотелось просто... высказаться этому мудаку за то, что он такой уёбок. Ну как так можно? Почему среди всех только Чанбину досталась роль козла отпущения? Сегодня он обязательно это выяснит. На последний урок Со идти не собирается, предупредив об этом своего лучшего друга. Тот даже и бровью не повёл, отпустил с богом. Ага, окажись на его месте Чонин, он бы и на метр от себя не отпустил, зная точно, что за ним пойдёт Хван. А рядом со своим мальчиком он старосте ошиваться не позволит. Сосать! И да, Крис даже не интересуется, почему его друг не идёт на его любимую информатику, знает, что тот пойдёт к не менее любимому химику. За такую шутку старший получает леща, но даже не шипит от боли. Называет ладошку Бина мягонькой, как попка младенца, а потом еле уворачивается от очередного удара. Со потом как-нибудь поинтересуется, откуда друг знает, какая на ощупь попа младенца, а сейчас ему нужно поспешить к химику. Тот сто процентов ещё не ушёл. Не прогадал же парень, когда думал, что учитель Ли ещё на рабочем месте. Чанбин в кабинет без стука входит, сразу закрывая дверь, а ещё замок пару раз прокручивает, так, чтоб наверняка. Не хочет, чтобы кто-то стал свидетелем их махача. — Со? — блондин снимает с глаз очки и потирает переносицу, после чего переводит на своего ученика удивлённый взгляд. — Пришли вымаливать поставить вам хорошие отметки, только потому что вы стипендиат? — Бин ещё и слова сказать не успел, а наглый профессор уже рассказал истинную причину нахождения ученика здесь. Вообще-то, так тхэквондист и собирался поступить. План провален. — Каждую отметку нужно заслужить, так что можешь даже не начинать, — и очки обратно на переносицу натягивает, после чего возвращается к проверке тетрадей учеников. Его светлые пряди падают на глаза, но Ли лёгким движением руки убирает их с глаз, показывая рядом стоящему ученику свой прекрасный профиль. Чанбина от этого резкого отказа трясёт. Хочется выбить из учителя всю дурь за такие слова. Заработать, блять? Как? Да я все те двойки, что ты, подонок, мне поставил, и за всю жизнь не исправлю! — хочет крикнуть эти слова учителю в лицо, но молчит, сдерживая поток нецензурной брани в адрес этого мужлана. — Так как мне их заработать? — внаглую разворачивает учительский стул к себе, замирая своим лицом в сантиметрах от чужого. Младший чувствует, как у учителя спирает дыхание от такой близости, слышит, как нервно сглатывает химик, глядя то в глаза своему ученику, то на его губы. — Может мне трахнуть вас, чтоб уж наверняка отработать все отметки? — Чанбин бросает такие слова не подумав, почти сразу же проклиная за это свой поганый язык. Когда приду домой, обязательно помою рот с мылом. — Можешь, — такого парень услышать не ожидал. Учитель только что согласился с предложением своего ученика? Или он ещё не договорил свою фразу и уже через секунду пошлёт Чанбина нахуй, а ещё попросит привести родителей завтра в школу? Но ни через секунду, ни через две, ни даже через десять Феликс своего ученика не прогнал. Старший улыбнулся одним уголком губ, склоняя голову влево. Он смотрел в чужие карие глаза с лисьим прищуром, и Чанбин клянётся, что видел на дне чужих омутов чертей и искры неприкрытого интереса. Это было зелёным светом для последующих действий ученика. Чанбин притянул учителя к себе за талию, заставляя того встать, а сам к губам его припал, нагло и бесцеремонно вторгаясь языком в чужой рот. Феликс ахнул от такого напора, хватаясь своими маленькими ладошками за широкие плечи ученика, сминая их, чуть ли не пища от восторга, понимая, насколько они крепкие. Ему так хотелось их коснуться, но страх быть непонятым его останавливал. Но сейчас это недопонимание катится к хуям. — Стой, Со, — Феликс стонет, когда чужие губы перемещаются на его шею, посасывают адамово яблоко, спускаются к ключицам. Внизу живота ученика затягивается тугой узел, отдаваясь приятной тягой. Парень подталкивает старшего к столу, прижимая своим телом. — Здесь нельзя, нас могут услышать, — Бин на мгновение замирает, осматривая кабинет. А ведь и вправду, их двоих могут услышать, только если... Взгляд цепляется за висящую на стене таблицу Менделеева, а в голове созревает новая странная затея. — Не услышат, учитель Ли, — медленно идёт в сторону таблицы, а за собой ведёт сонсэннима. — Если вы будете читать элементы периодической таблицы, пока я буду вас трахать, — и резко разворачивает учителя к себе спиной, надавливая на лопатки и прогибая чужое тело в спине, заставляя старшего оттопырить зад. Учитель тихо вздыхает от внезапной грубости своего ученика. — Мне кажется, это плохая идея... — блондин замирает, когда чувствует, как чужие руки стягивают с него рабочие штаны вместе с бельём. Вот уж не думал Со, что жизнь приведёт его к такому: к тому, что надоедливый учитель будет выставлять для него свою шикарную задницу, самостоятельно насаживаясь на пальцы, и прикусывать губу, чтобы ненароком не застонать в голос. Кому скажет — никто не поверит. Потому что быть такого не может! Чан поверит, ведь знает, что друг в таких делах пиздеть не станет. — Приготовьтесь, учитель, — говорит шатен, заменяя пальцы членом и заполняя учителя болезненно глубоким толчком, сразу же начиная двигаться. Ли стонать в голос хочет от распирающих ощущений, но вместо этого действительно начинает читать элементы из таблицы, начиная с водорода. — Постарайтесь, учитель, хорошо научить своего ученика, не пропустите ни одного элемента, — шепчет Чанбин, наклонившись к чужому уху, и галстук на руку наматывает, чтобы в ту же секунду потянуть назад и заставить Феликса задыхаться. Голова слегка кружилась, но мужчина продолжал уверенно перечислять элементы, иногда сбиваясь и задерживая дыхание, когда чужой толстый член скользил по комку нервов. Тогда учитель несильно сжимал внутри себя своего ученика, заставляя того шипеть от наслаждения. Узость Ли и жар сводили Со с ума. Он и подумать не мог, что с химиком может быть так хорошо. Ему никогда химия не была так интересна, как сейчас. Шатен продолжал тянуть за галстук, заставляя учителя прогибаться и тяжело вздыхать, закатывая глаза от наслаждения. Таблица плыла перед глазами, но Феликсу повезло, что он знал её наизусть, поэтому начал дальше произносить элементы по памяти, иногда ошибаясь с молярной массой, за что получал наказание в виде грубых и резких толчков. Это было невыносимо и крышесносно. — Учитель Ли, у серебра молярная масса сто восемь, — поправляет сонсэннима Бин, хватая того за бёдра и грубо насаживая на свой член. Феликс задыхается, перехватывая рукой свой галстук и пытаясь его немного ослабить. Если он скажет, что ему такое не нравится, то соврёт. Такое у него впервые, но блондин об этом никогда не пожалеет. — Я не могу больше, — стонет Ли, так и остановившись на аргентуме. Дальше нет сил вспоминать что-то. У него в голове неразбериха, перед глазами вода, а в заднице чужой член, который движется всё резче, грубее, глубже. И Феликс соврёт, если скажет, что руки, тянущие его галстук, и то, чем и где они занимаются, не заставляют его желать больше, чем одного раза. Ученик и не подумывал останавливаться. Он ещё не до конца отработал все свои оценки. Оттянув учителя назад, парень уселся в кресло, усадив Ликса к себе на бёдра и заставив того поработать самому ради своего удовольствия. Ли заскулил, как псина, и приподнялся, чтобы в ту же секунду с томным вздохом опуститься на чанбиновский член. Вид того, как ненавистный ему учитель самолично движется на его возбуждении, был для Со лучше любого порно. Бану с его Чонином такое и не снилось. Движения стали более интенсивные. Блондин подался чуть вперёд, чтобы опереться на чужие коленки, но Чанбин вернул его назад, притянув за волосы. Ли приоткрыл рот, когда чужой член вошёл под другим углом, глубже, до слёз из глаз. Феликс не смог сдержать их, принимая в себя своего ученика. Тот двигался умело, будто всю жизнь этим занимался. А у Ли был всего один партнёр, но уже есть с чем сравнивать. Химик с полной уверенностью скажет, что ученик Со лучше. — Вы так хорошо меня принимаете, учитель Ли, — и двигает бёдрами навстречу ягодицам, шумно выдыхая. Рубашка мужчины неприятно прилипла к его спине, а по открытой шее, которую уже не сдавливал галстук, стекала маленькая капелька пота, впитываясь в ворот рубахи. — Ещё немного, — одними губами шепчет блондин и прогибается, сжимая в себе чанбиновский член, от чего ученик стонет и изливается на спину учителя, едва успев выйти из него. Пару движений руки по возбуждению Феликса — и тот кончает следом, откидываясь назад и восстанавливая сбитое дыхание. В кабинете явно температура стала на пару градусов больше, но это пустяки. — Учитель Ли, надеюсь, я смог отработать двойки, — уверенно произносит тхэквондист, целуя любовника куда-то в изгиб шеи. — Всего одну, — на выдохе произносит мужчина и встаёт с чужих бёдер, чтобы в следующую минуту натянуть обратно нижнее бельё и брюки. — Ради остальных нужно ещё постараться, — еле переставляет ноги, шипя от саднящей боли в ягодицах. Ох, учитель Ли, я постараюсь, — улыбается своим мыслям парень, уже предвкушая следующую встречу со своим учителем химии.

***

Стоящий у двери всё это время Чонин закрывал рот рукой, боясь даже вздохнуть, чтобы ненароком его не услышали присутствующие в кабинете люди. Хотелось ворваться туда и закричать, что они оба больные извращенцы, раз устроили такое среди белого дня, да ещё и в школе. Но ботаник прогнал эти мысли, решив не лезть в это дело. Отступая назад, парень наткнулся на чужую грудь. Он боялся обернуться назад, чтобы узнать, кто там стоял. Ян и так знает это. Блондин крепко зажмуривает глаза и оборачивается, после чего медленно поднимает веки, встречая похотливый взгляд своего одноклассника. Бан окидывает мальчишку изучающим взглядом и губу прикусывает, многое воображая в своей голове. — Я тебя потерял, малыш, — и, обхватив Чонина поперёк спины, пошёл вместе с ним в сторону входа. Лишь уже на углу обернулся в сторону класса химии, из которого выходил Чанбин, и показал тому большой палец. Видимо, у порно-шоу чанликсов было двое зрителей.