Sunset

Многим нравится наблюдать за восходом солнца, потому что это вызывает чувство некой умиротворенности, в душе становится легко. Вызывают улыбку те ярко оранжевато-желтые оттенки в облачно голубом небе, когда солнце осторожно выглядывает за горизонтом, обещая новый день, с неожиданными сюрпризами. Для Им Мэри закат означал концом тягостного и огорчительного, а восход — началом чего-то нового и неожиданного. Именно с этим понятием девушка встречала закат и восход, окружая себя мыслями о каждой минуте своей жизни, мечтая о прекрасном начале вместе с первыми лучами солнца, и об окончании всех проблем с закатом этого самого же солнца. Может звучит глупо, но Им глубоко в душе верить в это не переставала никогда. Сейчас, наблюдая за этим восходом на крыльце особняка с пледом на плечах, Мэри верила, что где-то на этом свете ждет ее то самое лучшее впереди, ведь не зря мучилась страданиями все это время, должен же быть конец этого несчастья, так ведь?.. Спустившись на второй этаж, Мэри шагает по широким коридорам, но останавливается перед одной дверью и входит, аккуратно закрыв за собой дверь. Слаживает плед и оставляет на кресле, а сама тихо ложится на постель, стараясь не сорвать чуткий сон ее спящего чуда. Медленно проводит по мягким густым волосам, пальчиками перебирает пряди нежно, с заботой и осторожностью, словно этим может причинить ему боли. Чуть приближается и, закрыв глаза тихо заполняет легкие таким родным запахом. Мухён часть ее, без которой Мэри не сможет прожить и дня. С тех пор, как появился на свет это чудо вся жизнь Мэри стало зависеть от этих маленьких рук, от его запаха, от его голоса и круглых черных, как смоль глаз. В тот момент, когда дали еще такого маленького и хрупкого малыша ей в руки, внутри нее будто все перевернулось, все концы связывались только с этим маленьким невинным созданием, все зависело только от него, даже собственная жизнь. Мухён стал для девушки утешением в этом аду, маленьким лучиком в гнетущем мраке. Собственная жизнь стала ни к чему, но ради сына Мэри готова была до последнего вздоха с этой никчемной жизнью бороться. Сон постепенно забирает в свои сладкие объятия, и с легкой умиротворенностью на душе Мэри закрывает глаза и поддается сладкой дрёме. Но громкие звуки чего-то разбившегося, исходящие с первого этажа, заставляют в страхе распахнуть глаза уставшие, не успевшие насытиться отдыхом и спокойствием. Девушка в спешке подрывается с постели, поправив одеяло на сыне, быстро выходит из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Сердце бешено стучит в груди, когда Им быстро перебирает ногами, но в то же время в душе исчезнуть в эту же секунду желает. Устала. Снова та же история, снова те же повороты. Он снова пьян и зол. — Где ты сучка несносная! Убрала эту хуйню отсюда быстро! — пьяный голос расходится по всему дому, заставив девушку невольно вздрогнуть. Тише. Главное просто провести его в спальну и все. Мэри ватными ногами спускается с лестницы и подходит ближе к пьяному мужчине, который еле на ногах стоит, опираясь на стену локтем и согнувшись пополам. Девушка трясущимися пальцами подбирает с пола осколки дорогой вазы, в душе молясь всем богам, чтобы обойтись на этот раз без ссор и ушибов. На запястьях все еще красуются не зажившие синяки с прошлого раза. Все и так тяжело объяснять пятилетнему сыну, и придумывать новые «истории» изрядно надоело. Режущий дыхание, запах спиртного исходил от мужчины даже на расстоянии десяти метров, заставив Им скривить лицо в отвращении. Собирает торопливо все осколки с пола и, закончив, возвращается к мужчине, но не смеет подходить ближе. — Чего там застыла дура, помоги мне! — кричит он снова на весь дом, заставив Им дернуться в его сторону. Она могла бы и оставить его здесь страдать дальше, но не хотела, чтобы он своими криками разбудил Мухёна, а потом ситуация станет вовсе тяжелой. С огромным нежеланием Мэри подходит к нему и закидывает одну его руку к себе на плечо и с усилением тянет наверх. Господи, сколько же он выпил? Этот ненавистный запах спиртного впитается в ее одежду и волосы непременно, и мысленно девушка себе отмечает, что первым же делом пойдет в душ. С трудом дотащив тяжелое тело до спальни, девушка уже хочет уложить его в постель, но неожиданно ее толкают в холодную постель, куда падает она лицом не удержавшись на ногах и быстро поворачивается на спину, испуганно глядя на стягивающего с плеч пиджак, мужчине. О Сехун — ее главный палач в этом аду. Виновник ее бессонных ночей, ее несчастной жизни, ее страха. С того дня, как Мэри вытянули в эту адскую жизнь, лицо ее ни разу не светилось от счастья, глаза потеряли былой блеск, и смысл ее жизни затерялося где-то в четырех стенах этого замка. Он убил в ней все до самой мельчащей капельки, уничтожил мечты, он сломал ее собственными руками. Сорвал чистый цветок со своей ветки, медленно и мучительно сорвал ее сочные, красивые лепестки одну за другим, Уничтожил ее. Мэри никогда не желала кому-либо зла или несчастья, ее сердце было как нежная и мягкая вата, даже маленькая крупинка ее хватила бы всем на этом свете, своим огромным сердцем Мэри излучала теплоту и счастье окружающим. Раньше. О Сехун — тот, кого бы Им желала уничтожить навсегда, собственноручно спустила бы в ад и утопила бы его в лаве, пусть и самой пришлось бы сгореть вместе с ним. Но Мэри даже на это согласна, лишь бы он получил по заслугам. Потому что считала, что где бы и с кем этот человек ни находился, продолжит служить для всех несчастьем и горестью. Потому что Сехун не заслуживал счастья, считая, что отбирая его у других, сможет сам быть счастливым на этом свете. Но у него никогда это не получалось. Мэри уже пятый год подряд пыталась строить собственный мир, собирая жалкие остатки былого духа. Но Сехун каждый раз рушил этот фундамент, словно убеждая ее в том, что жизнью ей будет служить только этот ад, как делал это и сейчас. Мэри подрывается с места и бежит к двери, чтобы остаться в безопасном расстоянии от него, но ее хватают и снова с силой толкают в холодные простыни, забираясь сверху. А дальше все снова повторяется, как одни и те же сцены из надоевшего фильма. Слезы ее отчаянного бессилия катились из глаз, крики о мольбе раздавались из помещения, эхом отдаваясь по второму этажу. Только звуки громких пощечин могли заглушить ее голос и в какой-то момент резко оборваться. И тогда особняк обретал былую тишину, но уже с неслышным звуком ее, в очередной раз разрушившейся жизни.

***

Звонкий голос малыша расходился по двору, когда он наигранно зловеще хохотал, своим детским понятием изображая якобы смех злого персонажа его игрушки, которого сам же направлял своими крохотными ручками. — Мам смотри-смотри, какой он крутооой! — возбужденно тянет Мухен, пальцем указывая на героя мультфильма на большом экране. Сидя на лавочке, Мэри наблюдала за сыном и улыбалась его детскому веселью и беззаботности. Будь все в ее руках, Мэри бы сделала так, чтобы Мухён всегда оставался таким беззаботным, чтобы не встречал грязное и несправедливое лицо этого мира, не знал что такое грусть и боль. Но увы, она было, уже забыла про то, что миром правит зло, но не добро. Улыбка на лице девушки вмиг сменяется на серьезное, а глаза излучают бушующее внутри нее ненависть, когда замечает женщину в белом дорогом костюме, направляющуюся в их сторону вальяжной походкой. Нос высокомерно задран вверх, а взгляд морозный, наводит на окружающих чувство опасности. Мэри быстро встает и подходит к сыну, за руку поднимает на ноги, прижав к себе. Им никогда не желала, чтобы Мухён попадался в поле ее зрения. Боялась, что не обладающая человеческими чувствами, эта женщина воззрится на ее единственное сокровище. С каждым ее приходом Мэри казалось, что она пришла отобрать у нее Мухёна. Пусть только случится такое, Мэри поклялась себе, что в ту же минуту убьет того, кто пальцем посмеет притронуться к нему. Она никому не отдаст сына, даже под дулом пистолета. О Совон. Ее второй ночной кошмар. Именно Совон погубила девушке жизнь, с того самого первого дня, когда переступила порог ее родительского дома своими дорогими каблуками. Когда надменно обвела взглядом их старый дом и родных. Когда привела в этот дом проклятый. Когда закрыла глаза на все ее муки, и даже бровью не повела. Не было описать словами, как Мэри презирала эту женщину. Даже делить с ней один и тот же воздух у Им вызывало приступы тошноты, осталось видеть ее омерзительное лицо. О Совон хмыкает, когда видит перемену настроения своей невестки, и останавливается в метре от них. — Здравствуй Мэри. — словно ни в чем ни бывало здоровается О, и встретившись с прожигаемым взглядом Им, не удивляется вовсе. — Что вам нужно? — Мухён? Даже не поздороваешься со мной? — вздыхает и добродушно улыбается она, пропустив мимо ушей недоброе приветствие невестки, и наклоняется чуть вперед, чтобы из-за спины матери разглядеть маленького мальчика, но тот еще сильнее жмётся к родному телу в поисках защиты и от глаз чужих прочь. — Ты плохая ведьма, я боюсь тебя. — едва слышно подает голос Мухён, на что Совон в легком удивлении вытягивает лицо, переведя взгляд на девушку. — Вот как ты воспитываешь ребенка, раз говорить со старшими не умеет. — Не вы меня будете учить воспитанию. Мухён говорит только то, что видит. — отвечает Мэри твердо, не желая дать ей почувствовать превосходство над собой. — Так что вам нужно? — Пришла сказать лишь то, что вечером у нас будут важные гости, и твое присутствие также необходимо. — снова в своей манере окидывает с ног до головы пренебрежительным взглядом — И оденься как положено, твои дешёвые шмотки нам не нужны. — Мне все равно, я никуда не приду. — цедит сквозь зубы, уверенно смотря в глаза женщины. — Еще как придешь, не заставляй применять на тебе силу Мэри, — наклоняется к уху, а Им морщится, от резко ударившего в нос запаха дорого женского одеколона — Уверена, ты не хочешь, чтобы Мухён стал свидетелем этому, — шепчет и улыбается победно, когда слова ее вызывают нужный эффект. — Вы ничтожны, — в глазах Им плясали огни, потаенные в уголке души обиды, накапливающиеся с каждым днем и желающая вырваться на ружу дикая злость на эту бесчеловечную душу. Мэри всей душой ненавидела ее. — Следи за словами, девочка — злостно сверкает глазами та, и повернувшись кидает за спину: — Чтобы в пол девятого была в особняке, иначе за последствия будешь отвечать сама. У Мэри внутри все бушевало, тело дрожало от безысходности. Не сдержавшись, девушка пускает слезу, которая вниз по щеке скатывается, оставив после себя мокрую дорожку. Им никогда не оставляли права выбора, последнее слово всегда было за ними, которое всегда ломало ее гордость. Убедившись, что «ведьма» отдалилась, Мухён выходит из-за спины матери и слышит тихий всхлип, которую Им не смогла сдержать в себе. — Мам, пожалуйста не плааачь — дергает он за подол ее кофты, смотря умоляющим взглядом. Мэри присаживается перед сыном на карточки и выдавливает из себя улыбку, пытаясь этим показать, что все в порядке. — Закрой глаза, сделай глубокий вдох и выдох, и посчитай до десяти. — маленькими нежными пальчиками вытирает мокрые щеки и улыбается, вспомнив, как мама учила его этому «волшебству», так называла она, когда тот больно упал с качели. — Ну же, давай! Послушавшись, Им закрывает глаза и повторяет слова малыша действиями. — Теперь лучше? — будучи уверенный в своей мысли, он улыбается, воодушевленно глядя на мать. — Лучше мой милый, теперь лучше… — прижимает к себе сильно и глубоко вдыхает такой родной запах. Но Мухён был слишком маленьким, чтобы заметить в глазах матери боль, способную разрезать все внутренности своей историей. Огонь, способного разжечь всю поверхность земного шара. И ненависть, которая не имела границ.

***

Стоя перед зеркалом в этом белом платье, Мэри осматривала себя с ног до головы. В этом белом шифоновом платье до пола Им выглядела как сам ангел, спустившийся с небес. Тонкую талию девушки подчеркивала сиреневая атласная лента, длинные темно-каштановые волосы с слегка скрученными концами красиво уложены по плечам, делая ее более женственной, изящной и нежной. На лице красивый макияж, который Им жутко хотела стереть, ведь количество тонального вызывало немалый дискомфорт. Но нужно же было как-то скрыть тот огромный синяк, «украшающий» левый глаз и рану на губе. Наверное гостям, с которыми девушке придется познакомиться, Мэри наверняка будет казаться счастливой, ведь девушка себя нормально таки замаскировала. С виду Мэри не скажешь вовсе, что это ее подвергают насилию каждый день, заперев в огромном доме. Мэри не раз пыталась сбежать из этого ада, но каждая ее жалкая попытка увенчивалась крахом. После каждого очередного побега Сехун избивал ее до полу смерти, не оставив и живого места на хрупком теле, а затем словно ненужную вещицу замыкал в подвале на неделю без еды и лишь один раз давал стакан воды, чтобы окончательно не сдохла. Целую неделю Мэри лежала на полу бледная и измученная, словно мертвая. В том самом холодном и грязном подвале от боли Мэри не чувствовала свое тело, с трудом двигала пальцами, когда укрыться руками от холода не было силы. В том самом сыром и темном подвале Мэри каждый раз заражалась простудой, и после ужасной недели еще и мучилась в постели с температурой. Лишенная воздуха и должных витаминов Мэри страдала анемией, об этом узнали однажды, когда до окончания мучительной недели в подвале оставалось дня два, Сехун собственно решил проведать девушку и нашел ее всю бледную, как саму смерть. Она не отзывалась что бы парень ни делал, а пульс был еле ощущаемым. Впервые Сехун раньше окончания недели наказания вытащил ее из подвала и вызвал семейного врача. Лечащий еле привел полумертвую девушку в чувство с около восьми капельницами, и оповестил парня о ее болезни. Впервые Сехун тогда всерьез заволновался за ее здоровье, ухаживал за ней несмотря на все протесты девушки не трогать ее. Но и этого он не умел делать правильно, угрожая и руку поднимая, заставляя ее выпить лекарства. Мэри никогда не была ему благодарна за потраченные на нее деньги и ухаживания, ведь в такое положение довел ее именно он. — Сука! Ты должна спасибо сказать мне, что не оставил тебя там подохнуть в подвале! — очередной сильный удар от пощечины приходит ей в щеку и Им падает не справившись с равновесием. — Лучше бы оставил меня там подохнуть, чем заставил видеть твое омерзительное лицо снова — презрительно глядя прямо ему в глаза сплевывает Им с дрожью в голосе. То что ответила ему тогда Мэри, после чего и последовали удары за ударом. А затем оставил ее, изнасилованную и избитую на полу, ушёл, захлопнув дверью. Всю ее жизнь превратили в кошмар, которую только смерть сможет заставить Им забыть. Но она ни разу не сдавалась, несмотря на то, сколько раз ее сломали, Мэри никогда не молчала и не смирялась с этой несправедливостью, и не смирится. Звук открывающейся двери, Им вырывает из мысли. Мухён, весь наряжённый в аккуратный детский костюм бежит с улыбкой к девушке и становится рядом, окидывает в зеркале себя и улыбающуюся мать взглядом и сам растягивает губы в улыбке. — Мам, ты очень красивая, — задирает он голову и признается восхищенно. — Вы тоже сегодня очень симпатичны мистер О, — делает она также восхищенное лицо и присаживается на карточки перед мальчиком. — Мм… Получается я сегодня в вашем сопровождении? — кокетливо спрашивает Им. — Конечно! — восклицает тот, не найдя что ответить и, расправляет плечи, пытаясь выглядеть взросло и мужественно, на что Мэри не сдерживает улыбку. Несмотря на то, в каких обстоятельствах Мухён рос, в этой ужасной жизни Мэри вырастила довольно-таки воспитанного и мудрого мальчика. В свои пять лет Мухён ни разу не делал шагу из дома, не видел красоту ночного города Сеул, не знал каково это — ходить в парк развлечений, есть сладкую вату и мороженку, кататься на качелях и играться с другими детьми. У него не было друзей кроме матери. Но Мухён знал многие особенности этой страны, о которых не были осведомлены его ровесники. Мэри научила мальчику всему тому, что знала сама. Несмотря на все пережитые чужим боли, Мэри старалась не показывать сыну все прелести этой жестокой жизни. Улыбалась ему, чтобы не показывать душу разбитую, потому что его слезы служили для Им настоящей смертью. Мэри создала маленьких волшебный мирок, их мирок, куда не выпускали никого лишнего, где жили только двое, и лишь этот их мир Сехун не мог разрушить. Ни он и никто другой. Улыбка с лица ее пропадает сразу же, как только замечает на пороге двери Сехуна, который, видимо, наблюдал все это время за ними, оперевшись плечом на стену. Заметив перемену настроения, он улыбается и направляется в глубь комнаты. — Дорогой, ты спускайся вниз, мама сейчас подойдет, хорошо? — Мэри заметно напрягается, но рядом с сыном пытается не подавать ввиду и натягивает милую улыбку, на что получает в ответ «Хорошо мамочка», и напоследок взглянув на отца недоверчиво, убегает из комнаты. Мэри отворачивается к зеркалу и старается выглядеть уверенно и не показывать страха своего перед ним, но и понимала, что дрожь ее тела видна даже невооруженным глазом, чем мужчина и довольствовался всегда. — Выглядишь сногсшибательно детка, — томно шепчет он с улыбкой на губах, а руки опускается на тонкую талию девушки, от одного касания которого вздрагивает, словно от электрического тока, и пытается отпихнуть от себя руки наглые. Но парень был настойчив и напротив, сильнее прижимал к себе ее спиной, наблюдая за ее отчаянными попытками выбраться. Сехуну нравился ее страх, то, как она дрожала перед ним от одного его вида, ему доставляло огромное удовольствие. — Отпусти, не трогай… — цедит сквозь зубы Им, продолжая попытки спихнуть его руки со своего тела. — Отпусти сказала, не трогай! — Тшшш… — убирает с одного плеча копну пышных волос и целует в нежную кожу в изгибе шеи, и закрыв глаза шумно вдыхает сладкий запах. Перестав вырываться, Мэри сжимается и отворачивает голову, в то время, когда в глазах щиплет от слез бессилия. Соленая капелька все же вырывается с ресниц и скатывается дорожкой к поджатым дрожащим губам. Так неприятно. Так противно. Так грязно. — Обещаю подарить тебе сегодня незабываемую ночь… — томно шепчет в ухо и кусает за мочку, а затем расслабляет хватку и отходит с ухмылкой на губах, наблюдая за девушкой. Мэри пытается взять себя в руки и вытирает влагу с щеки незаметно, принимает непринужденный вид, а в глазах нагая обида и ненависть. Не в силах оторвать глаз от девушки, которая выглядела сегодня привлекательно как никогда, протянул ладонь Сехун, и если действительно подумал, что Им возьмётся за нее, то ошибался по-тупому. Кинув презрительный взгляд, Мэри покидает комнату, побудив парня ухмыльнуться на такую дерзость, и направляется вниз за девушкой. Особняк родителей парня находился примерно в одном километре от их дома. Для этого никуда за воротами выходить и не нужно было, поскольку два дома располагались в одной площади и перейти в родительский нужно было через калитку в саду, который кстати, служил единственным местом, где часто прогуливалась Мэри и ухаживала за полюбившимися цветами. Только этот сад был, казалось, самым светлым и уютным для Им с этом порочном доме.

***

Вечер проходил на удивление не плохо, госпожа Суён и господин Вонхо оказались очень дружелюбными людьми, а их сын с невесткой ничем не отставали от старших. Ким Суджин оказалась очень приятной и приветливой девушкой, которая очень легко нашла язык с Им. Весь вечер девушки сидели отдельно ото всех и благодаря радужной Суджин болтали обо всем. Только иногда угрожающие взгляды в свою сторону получала Им от старшей О, но не показывала виду. Не то, что Им собиралась рассказывать что-то о своем положении, о том, каким ужасным пыткам подвергается каждый божий день. Но Им была не глупа, ведь понимала, что закончится это очередным неудачным провалом. Ее непременно примут за больную и посчитают шизиком, а в конце все снова закончится скандалом и наказанием для Им в виде сырого и холодного подвала. — …там все в очень даже комфортных условиях, — рассказывает что-то воодушевленно Суджин, а Мэри легонько улыбается, давая понять, что согласна с ней, хотя даже не помнила, про что девушка говорила. — А ты? — вдруг обращается к Им брюнетка, выбив ту из колеи. — Что я? Сказать бы ей, что ее поездка куда-то не составляла дальше того цветочного сада в заднем дворе в доме Сехуна, а глаза уже шестой год подряд не разглядывали что-то, помимо огромного забора виллы, какова была бы ее реакция? Ах, точно, Им Мэри же больна. В этот самый момент, к счастью Мэри, подбегает к Суджин дочка, которая была на один год младше Мухёна. Девочка была копией своего отца Ким Сокджина, такие же блестящие черные глаза и аккуратные густые брови, форма лица и даже ее улыбка, при которой глаза превращались в маленькие узкие щели прямо, как у отца, но вот нос и губы девочка явно украла у матери, такие же сочные и пухлые. Девочка что-то увлеченно рассказывала матери, а та в свою очередь с улыбкой кивала, изображая детское удивленное лицо. От этой картины Мэри улыбается невольно, а взгляд падает на Мухёна, который сидел себе тихо и лениво перебирал игрушки. Поскольку, мальчик сидел к ним в пол оборота, девушка не могла разглядеть настроение на его лице, но материнские инстинкты так и подсказывали, что что-то определенно не так. С этими мыслями, Мэри встает и подходит к сыну, и как и полагала, у Мухёна было огорченное лицо. Аккуратно сев рядом, Мэри пытается разглядеть его глаза из-за длинной челки. — Мухён? Родной мой, что такое? — приподняв маленькое личико за подбородок, обеспокоенно разглядывает его Мэри. Тот поднимает свои большие, прям как у мамы, унылые глаза и, будто никак не может на что-то решиться. Вздохнув, Мэри натягивает осторожную улыбку, и повторяет свой вопрос с наибольшей заботой, этим пытаясь дать ребенку почувствовать полное доверие и уверенность. — Сани спросила меня про то, побывал ли я в парке вдоль реки Хан, — улыбка на лице Им исчезает, как только слышит это. — Она еще попросила меня рассказать о тех местах, где я побывал… — эти слова будто ножом резали сердце пополам, в груди нещадно ноет, но Им изо всех сил держалась. Больше всего Мэри причиняли боли страдания сына, ведь лучше его сейчас понимала только Мэри, и если девушка держалась и кое-как могла пережить это, то Мухён был еще слишком маленьким для всего этого. Это было слишком для его крохотного сердечка. От осознания этого становилось еще паршивее. — А ты что ответил? — взяв себя в руки девушка спрашивает с осторожностью. — Ничего… — Мухён был сильным мальчиком и не плакал из-за всего подряд и в этот раз тоже сдержался, но Мэри замечает скопившиеся слезы в уголочках его глаз, из-за чего чувствует невыносимую режущую боль в области сердца, да так, что она еле одёргивает себя поднести руку к сердцу и зажмуриться. Вместо этого Им прижимает сына к груди и обнимает сильно, гладя по густым волосам и целуя в макушку. Она быстро вытирает вырвавшуюся слезу и натягивает на лицо улыбку, когда дочь Суджин Сани подходит к Мухёну с телефоном в руках, по всей вероятности принадлежащей маме. — Мухён, дабай поиглаем в иглы? — мило проговорила девочка, заставив мальчика поднять на себя заинтересованный взгляд. — Давай — улыбается тот наконец, и Мэри пожелав им веселого времяпровождения, уходит обратно к девушке, рядом которой уже сидел муж и что-то ей с улыбкой рассказывал. Им видела с каким взглядом Ким Сокджин смотрел на свою жену. С такой любовью, нежностью и легким трепетом он глазел на нее, и глаза его блестели как-то по-особенному. Со стороны это смотрелось очень мило. Мэри оглядывается и отмечает про себя, что Сехуна нету поблизости. — Сехун отошел на пару минут, чтобы ответить на важный звонок. — заметив оглядывающуюся девушку, Сокджин с улыбкой подмечает, но даже не догадывается о том, насколько плевать было ей на этого подонка. Она лишь натягивает лёгкую улыбку в знак вежливости. — Ну что, давайте сядем уже за стол, — старший О приглашает всех за длинный стол с разными блюдами, которые пахли просто отменно. У Мэри абсолютно не было никакого желания садиться за этот стол, но пришлось, ведь последствия могли бы быть не очень-то и приятными. Ужин проходил не в тишине и спокойствии, поскольку старшие обсуждали какие-то темы, в которых Им ничего не разбирала, как и Суджин, которая в свою очередь рассказывала что-то, а Мэри с легкой улыбкой «слушала» ее. На самом деле мысли девушки были далеко не здесь, ей было неприятно просто сидеть и делать вид, что все в порядке, хотелось, чтобы поскорее закончился весь этот бесполезный цирк и закрыться в комнате наедине со своими мыслями. Но внизу живота все скручивалось в ожидании чего-то неприятного, волнение, вызванное словами мужа там в комнате. Сехун точно не оставит девушку в покое этой ночью, уж в этом Им была уверена из-за его взглядов. Весь вечер он кидал на нее такие пошлые взгляды, от которых Им хотелось поскорее исчезнуть отсюда подальше. Терпеть это было так невыносимо. Так невыносимо. Мэри абсолютно не волновало, что подумают гости, если она сейчас встанет и покинет этот дом, но последствия пугали неимоверно. Им не за себя боялась, она ведь уже привыкла к постоянным побоям и ушибам, но больше всего она не хотела, чтобы Мухён был свидетелем этому. Он и так уже не раз видел перед глазами изуродованное лицо матери, еще больше Им не хотела, чтобы портилась психика ребенка. Когда Мухён захотел кимчи, но не мог дотянуться, Мэри преподнесла к сыну любимое его блюдо. Длинные рукава платья немного задрались вверх, представляя синяки на запястьях девушки, которая в свою очередь не замечала изменившийся взгляд Суджин, устремленный на ее руки. — Это что такое? — с ужасом проговорила брюнетка, схватив вытянутую руку Им. Все глаза прямиком направились на девушку, которая, осознав свою глупость, нервно отдернула руку и спрятала под столом, поправляя рукава платья. — Ничего, — суетливо отвела она взгляд, — Неважно, поранилась немного на ступеньках, — изучающие глаза Суджин еще больше наводили на нее волнение. — Как это неважно? Ты видела свои руки?! — Мэри хотелось исчезнуть куда угодно, провалиться сквозь землю, потому что сидеть под прожигающим взглядом Сехуна было невыносимо, сердце бешено в груди стучало пока разум пытался придумать отговорки. Она с самого начала знала, что присоединяться к этому фальшивому ужину будет ошибкой, но ничего поделать не могла под угрозами госпожи О. Вот и сидела сейчас под пристальными взглядами и пыталась как-нибудь увильнуть от сложившейся напряженной обстановки. Когда Суджин вновь потянулась за ее рукой, Мэри инстинктивно выскочила с места, затушевавшись. — Я-я отойду, — поспешно покинула гостиную. Воздух. Воздуха мало, тело горит, словно кипятком облили. На глазах выступили слезы, а стук сердца гулом отдавался в ушах, создавая жуткий дискомфорт. Мэри хотелось исчезнуть в этот самый миг с лица этой земли. Провернув несколько раз ключом Мэри подходит к умывальнику в уборной, пройдясь взвинченным взглядом по собственному отражению. Руки неконтролируемо тряслись, а все тело прошибло током, вызывая лихорадку. В животе появилось до жути знакомое мерзкое ощущение скручивания, в то время как колени не переставая продолжали дрожать, норовя вот-вот подкоситься и не удержать слабое тело. Нижняя губа дрожала, когда Мэри перевела собственные глаза в отражении. В некогда пустых и грустных глазах сейчас отражался настоящий страх. Мэри знала, что Сехун ее в живых не оставит после этого, она ведь заметила его озверевший взгляд на себе за последние минуты нахождения за столом. Она переживала огромный стресс каждый раз, когда понимала, что дальше будет только хуже, что он ее снова за что-то накажет. Но больше всего Мэри боялась не за себя, а за ребенка. Мухён точно станет этому свидетелем, чего она никогда и ни за что бы не хотела. Мэри трясущимися руками опалила холодной водой щеки и шею, касаясь ладонью и ее тыльной стороной собственной кожи. Холодная вода заставила собрать мысли в кучу и в голове выстроилась цепочка событий, что стремительно приводила к одному единственному решению на данный момент. Внезапно ручка опустилась несколько раз под напором чужих рук, но поскольку дверь была заперта движения стали повторяться более интенсивно из-за чужого нетерпения. — Открой дверь немедленно, иначе я выбью его к херам собачьим и тебе немало покажется, сучка! — раздался грубый, до жути ненавистный голос за дверью, сопровождаемый настойчивыми ударами по поверхности двери. Это последний шанс Мэри. И в этот раз должно получиться.