Северный ветер

- Заткнись. Непринужденным движением запястья мужчина закрыл веер, которым до этого скрывал лицо, что чуть тронула улыбка. Самые уголки тонких губ. На долю секунды. Но видно человек напротив даже не видя ее был уверен, хоть его и прошивали насквозь ледяным взглядом: - дорогой Ши, в чем же я не прав? Ты действительно рад меня видеть. Покрытый дорожной пылью с растрепанными волосами, но с такой привычной самодовольной улыбкой, от которой сердце постепенно успокаивалось, а беспокойство, поселившееся в нем на последние несколько недель, зажимается в самый уголок. Доспех. Новый чертов доспех теперь в едва видимых и более явных царапинах, что на солнце становились еще более заметными. Наплечник и вовсе разбит и ткань слегка надорвана, из-за чего едва заметна кожа, к которой так и тянуло прикоснуться. Все эти дни. И особенно сейчас. Пальцы Уду сильнее сжали веер, что бог завел за спину несколькими секундами ранее, приняв привычное равнодушное выражение лица и сохранив в своих движениях горделивую грацию. Кровь. Точнее ее засохшие капли, что вереницей замерли на подоле платья бога войны. А еще твердая, но уже от другого вида, ткань в том самом месте. На плече. Крови Мингуана. Взгляд водяного божества застыл на этом участке тела Пэя, и тонкая бровь чуть приподнялась. Уже очень давно никто не видел северного бога войны раненым. Даже легко: - Сдаешь позиции. Голос прозвучал немного хрипло и грубо. Едкий сарказм и холодность: привычная манера общения Уду. К тому же в этих обстоятельствах послужат Мингуану хорошим уроком. Как только он мог допустить такое. Как мог позволить себе влезть в бой с противником, превосходящим его по силе и не подумать о безопасности. Как он….: - Убожество. Фыркнув, небожитель в бело-голубых одеяниях недовольно махнул рукой, заставляя широкий рукав ханьфу колыхнуться, но после та изменила направление. Раздался характерных хлопок. Генерал Пэй, не ожидав такого движения, даже не успел понять, что происходит, когда ладонь Уду впечаталась в его лицо с размаху. Звук был на удивление звонким. Старший Ши снова застыл. Словно пораженный громом, мужчина стоял, всматриваясь в лицо напротив с еще большей настороженностью, с еще большим вниманием. Еще большей злобой. Как Пэй мог пропустить этот удар? Боги войны обладают феноменальной реакцией. Так где она? В какой момент она исчезла? Исчезла настолько, что Мингуану приходится сплюнуть кровь после такого и помолчать несколько секунд, глядя в немом укоре: - Водяной шисюн, что это значит? Сиреневые глаза чуть сощурились, теперь с не меньшей настороженностью глядя в ответ. Длинные тонкие пальцы впиваются в артефакт за собственной спиной еще крепче, еще яростнее. Как донести до другого одну мысль, что самим-то признавалась с трудом: не думал, что смогу тебя ударить. Был уверен, что среагируешь: - Это значит то, что ты слабак. Слова были брошены холодно и равнодушно, напоминая пренебрежительный упрек. «Слабак, который мог пострадать из-за этого куда сильнее.» Мингуан уже готов был ответить. Понемногу взгляд его разгорался азартом и в глубине глаз играла едва различимая насмешка. То ли над собой, то ли над ситуацией, то ли над Уду. В этот раз Пэй Мин успел увернуться от резко взметнувшейся руки старшего, легко перехватив ту за запястье. - шисюн Ши, второй раз я не позволю тебе себя ударить Божество водной стихии буквально источало холод. Было его средоточием. Легко заткнув все еще свободной от захвата рукой свой артефакт за пояс, Уду выбросил вперед и вторую руку, наконец достигнув своей цели. Пальцы смогли уцепиться за ворот одежд и мужчина резко дернул Пэя на себя. Получилось слабовато. В этот раз генерал даже не дрогнул, задиристо поглядывая сверху вниз. - Болван. Зло шипит Уду, когда ему приходится делать все самому, и, чуть привстав на цыпочки, вцепляясь еще сильнее в ворот одеяний бога войны, впиваться в чужие заветренные, похожие на наждачку губы своими, изредка зло кусая чужие и чувствуя едкий железноватый привкус. Ши был зол. Зол до белого каления. От отсутствия этого человека. От того, что тот не потрудился ни разу за это время посетить сеть духовного общения. За то, что не отправил ни одного идиотского, пускай даже самого похабного письма. За то, что был ранен и очень устал. За то, что тот не понимал. Не мог или не хотел понимать… Запястье старшего Ши все еще было перехвачено так, словно его зажали в тисках. Наверняка там будет синяк, который придется залечить духовной силой. Или наоборот. Проходить с ним как можно дольше. Сохранить темнеющий на коже браслет сжавшихся пальцев Мингуана — его подарок. Как память об их прикосновениях. О том, что в этом моменте они были. Оба желали. Оба скучали. Вдвоем.