Чемпион Ремнанта

      Винтер знала о том, что Деметриус — человек действия, а не слов, поэтому если что-то взбредёт ему в голову и это покажется ему здравым — он это сделает. Или же это будет сделано ради близких людей. Девушка знала это и всё-таки надеялась, что история о её прошлом не сподвигнет парня на опрометчивые поступки. Как говорится, надежда умирает последней, вот только, оказывается, она давно повесилась на дереве, узнав о Криэйторе. Чего она ворчит? Да просто за прошедшую неделю слухи о ней резко сошли на нет, а Джулия избегает Специалиста, как огня, а те, кто шептались за спиной, теперь стыдливо отводят взгляд. А ещё боятся чего-то. Вернее, кого-то. Самый разговорчивый поведал, что Оперативник Криэйтор предупредил: если слухи не закончатся, то все разговорчивые отправятся с ним на миссию. И так как все знают, что задания у него не самые простые, то и смельчаков не нашлось. Ну, а Черри разговаривала с ним наедине, а Чемпион известен нетерпимостью к тем, кто как-то вредит другим, даже к себе. И теперь никто не смел пискнуть что-то про прошлое Винтер, банально страшась, что Оперативник придёт и накажет их всех, вне зависимости от рангов и наград. По голове получат все.       И девушка не просила об этом! Она в тот момент даже не подумала о таком, подавленная и переполненная эмоциями! А когда отошла и смогла понять, то было уже поздно — Деметриус ушёл на задание, сделав своё дело. То-то у него была хитрая улыбочка, несмотря на собственный внутренний раздрай. И именно из-за него Шни не собиралась устраивать разборки с ним, если он вернётся. Именно ЕСЛИ. Ведь уже как неделю его нет — Чемпион нигде не появлялся: ни в любимых барах, ни на Менаджери, ни в Атласе, ни в Вейле, ни в Мистрале. Значит, парень и вправду воспользовался возможностью и ушёл. Что же, винить его девушка не собиралась — желание увидеть близких после долгой разлуки — это нормально. Да, он оставил позади многих, однако там были те, кто всегда любил его, невзирая ни на какие достижения — просто за то, что он есть. И… Быть может Деметриус не вернётся вовсе, посчитав, что здесь его любят и общаются только из-за его силы и статуса.       Если Криэйтор и правда так подумает, то его побьют. Пенни, может, и не будет бить, но осуждать — да. Разве влюбилась она в силу Чемпиона, а не в него самого? Разве Вайсс, которую тошнит от статусности и аристократии в нынешнем виде, дружила бы с ним только из-за статуса? А сама Винтер? Уважала бы она его и считала своим другом, будь он просто сильным и могучим? Если парень так подумает, то это сильно оскорбит всех вокруг него, что неудивительно, как и его возможные мысли. Ведь никто не видел Деметриуса до того, как он стал тем, кем является. Не знал его в бытие обычным смертным человеком, который ничем от других не отличался, если только волосами — такая грива есть не у каждого.       Впрочем… Его уход негативно сказался на практически всех, кто знал об этом. Сама Винтер теперь обедала одна, а из-за разницы положений, никто не подходил к ней. Стало куда скучнее и монотонней. Вайсс чуть ли не расплакалась, однако быстро взяла себя в руки и продолжила заниматься тем, чем занималась, только без большого огня в глазах. А вот Пенни… Вроде как ничего не изменилось. Девушка всё также улыбчива, добра и отзывчива, вот только Винтер видела, что это всё — маска. Внутри же Полендина боялась, что Деметриус не вернётся больше никогда, отчего она была в ужасе, который старалась не показывать. За это время она привыкла к тому, что парень всегда рядом или не так далеко. Что готов поддержать в любой ситуации. А также любит её, несмотря на происхождение и связанные с этим проблемы. Потерять того, кого любишь всем сердцем… Специалист не может сказать, что испытала прямо такое, но нечто близкое — да. Поэтому она понимала Пенни, которая старалась проводить время не одна, а с кем-то — либо с Вайсс, либо с самой Винтер, которая старалась выкроить время, чтобы поддержать её в трудной ситуации. Как и сейчас — они сидели и молча пили чай, потому что атмосфера не располагала к разговору. Маска девушки перед ней с каждым днём покрывалась всё большим числом трещин и грозилась выпустить все эмоции во вне. «Я понимаю тебя, Деметриус, но лучше бы ты нашёл способ пристрелить сразу двух Гримм».

***

      Честно, Деметриус был готов оказаться где угодно и когда угодно. Даже к потенциальной смерти и вечному забвению где-нибудь в глубинах космоса или пустоты. В момент использования зеркала ему было как-то всё равно — парень был эмоционально опустошён и желал лишь одного — лечь и ничего не делать. Просто смотреть в потолок и прокрастинировать, сложив руки на груди, как мертвец. Ведь теперь он один… Не совсем, но… Это сложно объяснить — будто из него вынули какую-то важную часть, без которой он может нормально ощущать себя. Да и цель, важная цель — встретиться с родными, поговорить с ними и обнять спустя столько лет, просто обратилась в прах. Криэйтор больше не услышит их голосов и смеха, не увидит их лиц… Имея, не ценим, а потерявши — плачем. Теперь Чемпион во всей красе прочувствовал горечь этой фразы, ведь до этого он по настоящему не ценил, что имеет нормальную семью. Ну, имел. Мама, папа и сестра — и никаких проблем, как у Вайсс и Винтер или у Янг и Руби, до того, как вернулась Саммер, а Рейвен рассказала правду родной дочери.       Что же теперь ему делать? Желание помогать другим и делать резко уменьшилось чуть ли не до отрицательных значений, чего с ним никогда не было. Даже в самые тяжёлые моменты в своей жизни, когда боль затапливала разум, а мышцы отказывались подчиняться командам мозга, у него не было такого стремления ничего не делать. Чего уж говорить — в момент своего самого большого запоя он никогда не отказывал в помощи или уничтожении очередного Вторжения — без какого-то энтузиазма это делалось, конечно, но не было этого опускания рук и желания смотреть в потолок. Даже когда Криэйтор беспробудно пил, то ходил туда-сюда и не позволял себе расслабляться, дабы в любой момент ответить на возможную угрозу, а сейчас… Наверно, тоже ответит, но только инстинктивно.       Да… Он разбит. Весть о том, что его родные мертвы, стала истинным шоком для него — вера в то, что прошло всего лишь лет пятнадцать, была слишком сильна, а также в то, что ничего страшного дома произойти не могло. А ведь в реальности там могла случиться ядерная война, которая обратила бы мир в пепел. Или человечество вымерло бы от какого-нибудь смертельного вируса или бактерии. Да чего уж там — мог наступить и зомби-апокалипсис! Но Чемпион слепо верил, что всё будет хорошо. И это стало роковой ошибкой — будь он более пессимистичным по этому поводу или хотя бы реалистичным, то боль была бы поменьше — несильно, однако хотя бы не было этого ощущения пустоты и желания ничего не делать.       Поэтому Деметриус легко принял факт, что оказался дома у себя в спальне, стоя прямо перед кроватью, куда и упал лицом вниз, даже не раздеваясь. Глубоко вздохнув, парень решил, что так и пролежит пару часов или дней — как пойдёт. Сейчас ему не хотелось ничего делать… А увидь он кого-нибудь из близких людей сейчас, то обязательно расплачется, ведь даже сейчас, несмотря на пустоту внутри, воспоминания хороводом вертятся у него в голове. О том, как с батей они пошли на рыбалку и выловили огромную щуку, о том, как с сестрой подшутили над мамой, а та оценила шутку и взяла сковороду в левую руку и скалку — в правую, чтобы показать своё мнение на этот счёт… И много чего ещё подобного — доброго и домашнего, что пропитано той самой атмосферой, которую невозможно передать словами. — А… — его голос был хрип. Парень перевернулся на спину и посмотрел на потолок — именно это он и хотел сделать. Однако от сей процесса его практически сразу отвлекла дверь. Кто-то открыл её, а затем пулей влетел в комнату и уселся на грудь Чемпиона. Честер. А из него выглядывала голова Мяуселота, который быстро вылез и мяукнул. — Простите. Нет настроения с вами играть, — пробубнил Деметриус и отвернул голову. Но его питомцы и не собирались играть — они примостились у его боков и уткнулись в парня, даря своё тепло и молча выражая свою поддержку. Губы парня дрогнули.       Это очень жалкое зрелище — разбитый смертью родных Чемпион Террарии, лежащий в тёмной комнате и думающий о том, как много было упущено. Но ему было плевать — в первую очередь он человек и имеет полное право на моменты слабости, особенно такие и особенно… Связанные с ними… Как только он попал сюда, то мысль о близких скреблась где-то на задворках сознания, а затем начала звучать всё громче и громче, пока в итоге не стала занимать приличную часть сознания. Улыбаться на протяжении трёх месяцев через силу и втайне ото всех мечтать о том, чтобы попасть домой — не лучшее средство. Но напрягать своими проблемами никого не хотелось — то ли из-за нежелания выглядеть жалким в их глазах или из-за какого-то больного эгоцентризма. — Честер… — прошептал Деметриус, на что верный мимик приподнялся и посмотрел прямо в лицо своего хозяина. — Дай папе водки. Из той самой заначки. Сейчас он применит свою любимую терапию.

***

      Пенни не обратила внимания на то, что Честер и Мяуселот быстро направились в их с Деметриусом комнату. Они часто уходили туда, чтобы поспать или погрустить по своему хозяину. В этом они не сильно отличались от неё — девушке тоже было тяжело, несмотря на попытки успокоить себя логикой. Эмоции отказывались слушать голос разума и завывали, как волк на луну. С каждым днём становилось всё тоскливее, а любой звук считался признаком того, что её жених вернулся. От этого становилось только хуже. Даже общение с друзьями не помогало — лишь оттягивало момент, когда она останется одна наедине со своими мыслями. Конечно, питомцы помогали, но… Ночью ей не нужно спать, и именно в это время она мечтала, чтобы всё было хорошо. Мечтала о счастливой и беззаботной жизни безо всяких проблем.       Однако их с Винтер молчаливое чаепитие — спасибо Специалисту, что она находит время посидеть с ней — было прервано Мяуселотом, который зубами схватил краешек её домашних штанов и начал тянуть в сторону комнаты. Активно и очень настойчиво, словно что-то хотел показать. Пенни знала, что этот кот — намного умнее некоторых людей, поэтому молча поднялась и жестом попросила гостью остаться здесь и продолжить пить чай — девушка всё равно ненадолго. Явно довольный представитель семейства кошачьих быстро убежал, а Полендина молча последовала за ним — ругать его или игнорировать просто было не в её силах или желании. Но от чего же он так оживился? Последнее время опечаленный и унылый, а теперь такой — чуть ли не прыгает на месте? — Ой-вей, а таки кто тут у нас? Пенни замерла у входа в комнату, и лишь её руки прикрыли рот, когда она увидела того, кого не надеялась. Деметриус смотрел на неё своими тёмно-синими глазами, натянуто улыбался и пил алкоголь, держа бутылку в руках перед собой, сидя в темноте и на кровати. Довольный Честер лежал у его ногах, а Мяуселот устроился на любимом месте — голове. Полендина не могла поверить в то, что видела — он действительно вернулся! А она начала уже терять всякую надежду! Слёзы навернулись на глаза, и девушка всхлипнула от нахлынувших на неё чувств счастья и облегчения. Он был дома! Целый, живой и пьющий — как всегда! И обращать внимания на последний факт андроид пока не будет — не время и не место. — Д-Деметриус, — она даже заикнулась от чувств, что переполняли её. Парень в ответ молча грустно улыбнулся и опустил голову. Пенни обеспокоенно посмотрела на него, а затем быстро подошла и села сбоку от него, чтобы крепко обнять и прижать лоб к его плечу. Слёзы облегчения полились из её глаз, но она не обращала на них внимание. Деметриус молча обхватил её за талию и прижал поближе, поцеловав в макушку. — Словно я не на день ушёл, а умер… Хе-хе… — как-то невесело в конце улыбнулся он и прильнул к бутылке, а поняв, поставил её на пол — там стоял ещё десяток точно таких же. От него пахло спиртом, но больше ничего не говорило о том, что парень пьян. — Тебя неделю не было… — прошептала она, отчего Криэйтор заметно дёрнулся. Девушка нежно погладила его по спине и поцеловала в щёку. Не хватало ещё, чтобы он начал винить себя во всех грехах — ему и так плохо, судя по всему. Видимо, дома у него не всё так гладко, как хотелось. — Если бы я знал, то… — Пенни приложила палец к его губам, дабы Деметриус замолчал. — То всё равно бы отправился. — Я… Зря я туда полез, — он всхлипнул, а Полендина лишь сильнее прижалась к нему, чувствуя, что дела очень плохи. — Но есть и плюс! — нарочито весело проговорил Чемпион, утерев слёзы со своих глаз. — Теперь я официально мёртв там и могу спокойно жить тут без деления себя на две личности! Громов мёртв — да здравствует Криэйтор! После этих слов он заплакал, склонившись и положив свою голову ей на грудь. Девушка утёрла собственные слёзы и погладила парня по голове.       И так они молча обнимали друг друга какое-то время, пока Деметриус не заговорил. О том, что в Террарии он пробыл пятнадцать лет, срывался и уходил устраивать бессмысленную резню в дикие земли, чтобы успокоиться, впадал в уныние и пил на протяжении последних пяти лет. Стоял на грани и даже пытался совершить несколько самоубийств, когда дела было вовсе плохи — от такого внутри Пенни всё похолодело. Однако ему не позволили — верёвка рвалась, меч тупился, а тело всплывало само. А после он встретил того, кто помог оказаться здесь и зажить нормальной жизнью. Эту часть девушка уже знала, поэтому Криэйтор рассказал о своих родителях и сестре и о том, что с ними случилось. Оказывается, у него дома прошло целых сорок пять лет. Никого в живых не осталось, а там он был лишь духом, неспособным даже поговорить с кем-либо или дотронуться — призрак прошлого, которого не должно быть — ведь там он мёртв. И Чемпион продолжал говорить и говорить не только о своей жизни, но и о том, насколько он ужасен, чего Пенни терпеть не желала. Эти самоуничижения никак не помогут и лишь сделают только хуже!       Криэйтор закончил свой рассказ и отпрял от девушки, вновь усевшись на кровать. Его глаза были красными от слёз, а лицо — осунувшимся, однако она видела, что ему стало легче. — Деметриус… — Полендина улыбнулась. — Это должно прекратиться. — Я честно пытался повеситься, но как-то не вышло, а ещё… — он мгновенно замолчал, когда увидел взгляд своей невесты. — Да не про это я, дурень! — сейчас андроид своим тоном походила на Вайсс. — А про самоунижения. Не будь слишком суров к себе — ты был простым смертным и мало что мог поделать! — Но я мог попробовать! Лучше попробовать и провалиться, чем ничего не сделать и жалеть всю жизнь! Пенни печально покачала головой и положила голову на плечо Криэйтора, а затем вздохнула. Напоминать ему о родителях не было никакого желания, однако эти слова могли бы взбодрить его, или хотя бы заставили бы перестать так себя унижать, называя ничтожеством. — Разве твои близкие хотели бы видеть тебя таким? Разве желали бы, чтобы ты пытался взять на себя вину за их смерть? Разве не пожелали бы они, чтобы ты отпустил их и жил дальше? Чемпион повернул свою голову и неверяще посмотрел на девушку, которая молча поправила свою футболку и лучезарно улыбнулась, подняв свою голову. Она знала, что ему потребуется время, чтобы прийти в себя. Возможно, даже запой, который она одобрит — в такой момент не стоит быть сварливой женщиной, а нужно дать возможность ему выпустить всё горе. «Не переживайте, мистер и миссис Громовы — я сделаю так, чтобы ваш сын был счастливым!»