Енот и Лис

Дождь стучит по стеклу окна, будто бы просясь внутрь, — настойчиво и достаточно долго. Если выглянуть на улицу, то можно увидеть множество мелких и не очень луж. Небо заволокло сплошной серостью: в некоторых местах темнее, а в других — светлее до белого. Солнца сегодня можно не ждать.  В комнате тянет ароматом апельсинов и мелиссы. Свечки развеивают мрак бликами огоньков, но основным освещением являлись не они, а напольная лампа возле дивана. Пушистый ковёр заползал как раз под него, но только краешком. Ковёр сам по себе небольшой, но на нём достаточно мягко сидеть.  Узловатые пальцы перелистывали страницы книги в твёрдом переплете. Глаза внимательно и быстро бегали по строчкам текста. Книга захватывала сюжетом, заставляя погружаться в мир, описанный автором. Юнги редко можно привлечь подобной литературой, он больше по научным или более классическим произведениям, но в этот раз схватило. Это было интересно настолько, что он не сразу заметил, как сильно стемнело и что начался дождь.  Когда до острого слуха все-таки добрались звуки природы за окном, Юнги оторвался от книги и нахмурился. Он с утра один в квартире, которую делит со своим шебутным соседом, являвшимся его донсеном и другом. Чимин куда-то убежал, возбужденно махая на прощание полосатым хвостом. Юнги в тот момент был слишком сонным, чтобы профильтровать данную ему информацию о том, куда и чего задумалось на этот раз младшему.  Юнги смотрит время на телефоне. Уведомлений никаких, но уже поздний вечер. Чимин обычно возвращается в это время со студии, где занимается танцами. Юнги надеется, что младший не попал под дождь. Чимин, как бы ни хвастался крепким здоровьем, легко заболевает от любого продувания.  Отложив книгу, парень решает приготовить какао. Придётся немного обворовать Чимина, ведь Юнги не из тех, кто любит эту сладость. Сейчас просто такое настроение, несовершенно осеннее. А ведь только июль, неожиданно разразившийся ливнями. И вроде тепло, но нет обещанной синоптиками жары.  Кстати о воровстве.  Юнги с утра не мог найти свою черную футболку с большим жёлтым смайликом. В стирке её быть не может, Юнги помнит, что вот недавно складывал её на полку. Очевидно, куда она могла деться помимо шкафа Мина. Он вообще не удивится, обнаружив в шкафу у соседа все свои тряпки. Чимин же енот, а еноты любят такое вот «одалживание». И хватает же наглости, фыркает Юнги.  Нет, он не злится ни капли. Он привык к замашкам Чимина, смирился с тем, что его вещи куда-то вечно деваются. К счастью, маленький воришка не уносит его вещи далеко, пряча в своей комнате. Касательно одежды Юнги вовсе не против. Пусть таскает, но хотелось бы, чтобы его вещи все-таки возвращались на место. Чимин будто забывает, что футболки, худи и кофты не ему принадлежат, а его крайне уступчивому всяким енотам хену.  Юнги понимает, что слишком много позволяет Чимину. Это, разумеется, не удивительно. Чимину вообще сложно отказать, по крайней мере для Юнги. Кто-то может посопротивляется очарованию милого личика с пухлыми губами и манящим тонким взглядом, но тоже вряд ли откажет в чем-либо. Чимин всегда добивается всего, что бы ни захотел. Единственным, кто не покупается на его лицо, был профессор по истории. Тот тоже енот, вредный до кучи и знает все уловки студента. Пак Чимина он особенно не любит. Наверное, во всем виновата енотная природа.  Юнги прижал к себе кружку с какао и вслушался в дождь за окном. Обычно он не любитель такой погоды, но дома тихо и спокойно. Сухо, что самое важное. А вот Чимину вряд ли также повезло. Юнги просто надеется, что сосед не заболеет, если все же попал под жестокие капли. Чимин становится очень капризным и тактильным во время болезни, буквально ребёнок.  Юнги усмехается и наконец слышит звон ключей. Стук капель об пол с закрытыми глазами слышно очень чётко, как будто капает рядом с ухом. Громкое фырканье, пышущее недовольством тоже.  — О, хён! Ты представляешь, какой там ливень! Пол-улицы затопило, — Юнги открывает глаза, тут же щуря их на пробежавшего мимо него паренька. И да, на нем промокшая чёрная футболка с жёлтым принтом смайлика.  — Йа, Пак Чимин, это что, моя футболка? Ещё и мокрая, как можно вообще? — оттягивает пальцами оверсайзную ткань Юнги. Чимин от его жеста дёргается и отходит на пару шагов, смотря пристыженно, но без вины. Вор пойман. — Хён, тебе кажется. Это моя футболка, — отводит взгляд Чимин, а Юнги хмыкает на его оправдание. Такими темпами он будет подписывать свои вещи, чтобы младшему было не отвертеться.  — У меня такая же пропала вчера. И ты не носишь чёрное, маленький воришка, — Юнги ставит кружку на стол и чуть наклоняется к парню, открывшему рот на его заявление. И Чимин бы выглядел более возмущенным, если бы его оправдание было правдивым. Юнги ухмыляется и отстраняется, прекращая давить на енотика. — Впрочем, носи, если понравилась. Потом вернёшь.  — Хён, ты действительно не против?  Иногда у Чимина слишком сильно видны эмоции. На тёмной макушке появляются серые с белым пушком треугольнички, слегка закругленные, а сзади уже болтается хвост в черно-белую полоску. Сейчас это особенно видно, потому что хвост выдаёт всю радость парнишки. Юнги, конечно, мог и по лицу догадаться, что Чимин счастлив его разрешению. Пухлые губы растягиваются в широкой улыбке, покоряющей сердца, а глаза превращаются в щелочки. Щёчки словно румяные булочки, которые так и хочется укусить…  Юнги улыбается, потрепав Чимина по волосам. Он давно принял тот факт, что Чимин ему нравится отнюдь не как друг или сосед. Маленький енот ещё с первой встречи, кажется, захватил все внимание старшего, а с момента их совместного быта, как студентов-соседей, чувства росли и крепли с каждым днем.  Так они оказались здесь: Юнги влюблен уже сотню лет, а Чимин не замечает этого.  — Я не против. Я даже не буду просить предупреждать, потому что не в натуре вора говорить о запланированной краже, — Юнги снова берет свою кружку и уходит в гостиную, снова располагаясь на ковре между столиком и диваном.  Чимин не отрицает этого. Первое время он пытался как-то загладить вину за то, что от него не зависит, объяснить причины, но потом он в край обнаглел, увидев добродушность Юнги. Юнги бы мог показать ему, как он злится, когда его любимой толстовки, в которой он ходит в университет, нет на месте, но правда в том, что он не может. Злиться на Чимина бесполезно для него. Все равно прощает.  Чимин уходит к себе в комнату, но ненадолго. Уже через пять минут он возвращается, чтобы плюхнуться рядом с Юнги и беспардонно улечься головой на его ноги. В волосах парня до сих пор шевелятся мягкие ушки, а взгляд прищуренный. Юнги старается не обращать на него внимания так же, как и на оголенные бедра, едва спрятанные за его футболкой. Чимин любит ходить так дома. Юнги не может ему запретить, но очень хотел бы. Кто б знал, как ему сложно каждый раз, видя такие привлекательные кадры, сдерживать себя. Внутренний зверь так и просит покусать донсена за все хорошее. Ну и просто ради того, чтобы попробовать персиковую кожу на вкус.  — Хён, ты краснеешь, — хихикает Чимин снизу, а Юнги чувствует жар на щеках. Не стоило ему вспоминать о своих желаниях, когда на его коленях лежит объект мыслей. Чимин улыбается хитрее и встаёт с колен хена. Юнги был готов спокойно выдохнуть, но Чимин приблизился к его лицу своим, пристально рассматривая. — Очень часто я хочу знать, о чем ты думаешь.  — Зачем? — глупо задаёт вопрос Юнги, от неловкости беря в руки книжку и поглаживая пальцами гладкий переплёт.  Такие игры енота тоже не новые. У Юнги вообще должен был выработаться иммунитет к ним, но этого так и не случилось. Скрывать свои совсем не хёнские чувства к Чимину было сложно, и однажды Юнги даже думал о том, чтобы съехать.  Так и не съехал. Не смог. Оставить Чимина было бы самым нелепым решением.  — Чтобы лучше понять, — Чимин вздыхает и отдаляется. Юнги берет себя в руки и открывает книгу на закладке. Чимин все ещё смотрит на него, разглядывая в полумраке лампы и ароматических свечей. — Хён, а ты веришь в то, что у наших внутренних зверей есть власть над нашим выбором партнёра?  — Чего? — недоуменно поднял голову Юнги, повернувшись к младшему. Чимин выглядел не то загадочно, не то грустно. Ушки прижались к голове, а хвост неподвижно лежал у ног, чуть обвивая лодыжку. — Чимин-а, к чему такие вопросы?  — Просто скажи, — настойчиво просит Чимин, глядя на стену. Или на картину-пейзаж на ней. Юнги не думает, что Чимина интересует именно она.  — Странный ты сегодня, — рука самопроизвольно тянется к лбу парня, но температуры нет. Юнги задумчиво мычит. — Нет, я не считаю, что наши внутренние звери полностью влияют на наш выбор. В нас больше человеческого, и мы можем выбрать кого угодно.  — Ты знаешь, что еноты не считаются моногамными животными? — Юнги хмурится на следующую реплику Чимина, пока тот откидывает голову на диван и сжимает пальцы на коленях.  — Так говорят учёные. Но я знаю несколько примеров, когда самый полиаморный зверь уже очень давно любит одного-единственного. Или когда тот же моногамный волчара вьется за каждой юбкой, — усмехается Юнги, понимая, что с такими серьезными разговорами, он не дочитает книгу. Поэтому он откладывает её и сосредотачивается на беседе с неожиданно вдумчивым соседом. — Не всему, что говорят учёные, нужно верить, Чимин-а. Не важно, кто ты, кто твой зверь, ты остаёшься собой. И если ты хочешь в брачный период совокупляться со всеми и сразу, то это зависит только от тебя.  Чимин прижимается к нему бочком, укладывая голову под самым подбородком. Юнги приобнимает его за плечи и украдкой трётся о тёмные волосы, в которых подрагивали ушки. Чужая маленькая рука касается его и Юнги позволяет их пальцами крепко переплестись, зная, как сейчас нужна поддержка младшему.  — А если я хочу только с одним? И это будет зверь не моего вида? — Чимин резко отрывается, но недалеко, чуть ли не касаясь носа Юнги. Глаза у парня блестят чем-то, что Юнги определить никак не может. Ожидание и… Смущение? На Чимина не похоже. Обычно это Юнги из них двоих тот, кто смущается близости.  — Это будет твой выбор, Чимини, — ласково, несмотря на внутренний протест, остро ранящий бедное влюблённое сердце, пробормотал Юнги, гладя волосы Чимина. — Сейчас очень много пар, в которых может быть волк и заяц или койот и лемур. У тебя Тэхён, как пример разновидной пары, — Юнги низко посмеивается, вспоминая интересные моменты с самим Ким Тэ и его парой. — Никогда бы не подумал, что тигр будет повален зайкой.  — Чонгук любому фору даст своими мускулами, — повторяет его смех, но гораздо громче, звонче Чимин. Пока Юнги говорил, он успел вплотную прижаться, едва не залезая старшему на колени. — Я понял, хён. Но… — Чимин снова прижимает уши к затылку и отводит взгляд. В полумраке мало что видно, но Юнги удаётся выхватить полноценный румянец на пухлых щечках. Всё чудесатее и чудесатее: Чимин смущается! — Но кого бы предпочёл ты? Лисичку?  — Хах, — Юнги прикрывает глаза, устало вздыхая. И вот как ему на это отвечать? Чимин смотрит пытливо, горит глазами, жаждущими знать правду. А Юнги не знает, стоит ли сейчас признаваться или… Никогда?  Хороший вариант. А потом можно смело съезжать после ответа. Вещи в чемодан, вокзал и в Тэгу.  — Ты же знаешь, что я общаюсь со всеми видами…  — Я говорю не об общении, хён. Об отношениях, — хмурится Чимин, медленно переползая на колени Мина и нависая над ним. Вот сейчас он напоминает больше гипнотизирующую перед нападением змею. Юнги сглатывает, прикусывая язык. Уйти теперь вообще не удастся. — Ты бы хотел встречаться, например, с енотом?  Брови сами по себе вскидываются за чёлку. Чимин кусает губы и заметно нервничает, о чем свидетельствует помахивающий в напряжении хвост. Пальцы Чимина вцепились в плечи Юнги, немного отрезвляя от шока и заставляя заново прокрутить весь их разговор.  Чимин никогда не начинает серьёзные темы, если до этого его что-то не затронуло. И про отношения они говорили настолько редко, что Юнги не может вспомнить ни один разговор. Вполне вероятно, что их и вовсе не было. Чимин при нем встречался пару раз, но быстро расставался, а вот сам Юнги хранил свою личную жизнь в секрете почти от всех, кроме лучшего друга Хосока. И все свидания закончились после встречи с этим обаятельным енотом.  — Чимин, — Юнги кладёт поверх цепких пальчиков руку и серьёзным взглядом вперивается в нервное лицо младшего, — К чему ты клонишь? Скажи прямо.  Ему нужно это услышать. Он вроде догадывается, о чем талдычит Чимин, но может он слышит то, что ему просто хочется?  Чимин прикрывает глаза и выдыхает, расслабляясь. Он словно ждал этого вопроса, но предпринимать ничего не спешил. Юнги не торопил, наслаждаясь теплом тела младшего, возможно, в последний раз. После таких бесед Чимин не захочет проявлять свою тактильность к нему. Это будет неловко и стыдно, а Пак всего этого избегает как огня.  Юнги не торопит и поэтому они долго сидят в тишине. Чимин зарывается пальчиками в рыжие волосы хена, нежно-ненавязчиво почесывая за человеческими ушами. Знает, что Юнги это нравится, потому что из горла того рвётся мурлыкающий звук, совершенно не свойственный лисам.  Голова тяжелеет, а ловкие пальчики перемещаются на макушку, где уже вылезли два больших, ярко рыжих треугольника с черными кончиками. Юнги щурит глаза от удовольствия, стараясь не думать о том, что у них тут была за тема. И что Чимин до сих пор молчит, просто гладя Юнги по лисьим ушам и вызывая бесконтрольное рокотание.  — Я люблю тебя, хён, — вдруг шепчет Чимин, трясь лбом о лоб старшего. Юнги удивлённо расширяет глаза, прекращая мурлыкать. Только пальцами сжимает черную футболку на Чимине.  Юнги чувствует лавину, упавшую на него с грохотом. Тепло расползается по всему телу от чужих слов, хоть и не верится в сказанное. Неверие не долгое, пересекается быстро под разумную мысль «Чимин никогда не врет». И это правда. Еноты могут увиливать от ответа, но не врать.  От признания Чимина стало гораздо легче. Юнги улыбается, оголяя десна и не видя реакции Чимина на себя. Руки обнимают парня сильнее, прижимая тело к телу. Из копчика, вроде как, вынырнул пушистый хвост, радостно повиливая из стороны в сторону.  — Я тоже, Чимини. Очень давно, если честно, — рокочуще отвечает Юнги, потираясь носом в ключицу Чимина, не ожидавшего таких решительных действий от него. На душе спокойно, сладко. — Насколько давно? — Чимин, судя по голосу, улыбается тоже и обнимает его за шею, возобновляя поглаживания головы.  — Кажется, с первой встречи. Ты умеешь цеплять людей, — мурлыкнул Юнги с закрытыми глазами. У шеи Чимина пахло вкусно булочками и утренней росой. Юнги и раньше чувствовал это странное сочетание ароматов, но оно ему нравилось до последней нотки.  — Это было долго, хён, — Чимин любовно трётся щекой о рыжие волосы лиса и довольно, глубоко дышит. — Лис и енот… Такого мир ещё не видел.  — Почему же? Такие пары были, — фырчит Юнги, насильно себя отрывая от ароматной шеи младшего, чтобы хоть немного прийти в себя. А вот Чимин явно не скоро оторвется от его мягких ушек, продолжая почесывать у основания. — Немного, но мы не первые.  — Ты штудировал интернет? Пытался высчитать вероятность наших отношений? — хитро принижает голос Чимин, от чего по телу Юнги бегут мурашки, а ушки дергаются.  — Конечно, — не скрывает Юнги. Чужие пальцы замерли в миллиметре от кончика треугольника. — Ты не представляешь, сколько раз я смотрел на тебя и думал, как сильно я тебя люблю и стоит ли мне оставить эти чувства.  — Юнги-хён, — Чимин берет в ладони его лицо и сверкает глазками, — Я рад, что ты остался и ждал меня все это время. Мне жаль, что я так долго думал, но теперь… Ты от меня не отвяжешься, понимаешь?  — Ты тоже, знаешь? Лисы не менее вредные создания, чем еноты, — усмехается Юнги, легонько сжимая талию Чимина. — А ещё о-очень ревнивые. — Из нас получится комок вредности и ревности, хён, — хихикает Чимин, поглаживая большими пальцами щеки Мина. — Я хочу этого, — нежно бормочет, наклоняясь к лицу Юнги.  Юнги потом будет удивляться, как далеко зашёл этот ничем непримечательный дождливый вечер. А пока он жмётся к Чимину и целует в ответ не менее крепко, нуждаясь в этом енотовском тепле и ласке. 

***

— Теперь я могу на законных правах таскать твои футболки.  — Так вот ради чего все было задумано. Всё с тобой понятно, Пак Чимин.  — Это был хитрый план, хён. И ты ему поддался.  — Тебе невозможно не поддаться.  В полной темноте слышно только звуки поцелуев и капель давно закончившегося дождя о подоконник снаружи.