Апельсиновый сад, наполненный кустами клубники

Честно говоря, Чонин не особо помнил, как оказался в этом месте. Он просто был тут и всё. Попал при тяжёлых обстоятельствах и понимал, что находится тут не просто так. Тут нужно остаться, обязательно надо. Лечить себя и свой организм важно и нужно, особенно если эта болезнь связана с дыхательной системой. Пневмония — не шутки. Поселили Чонина в двухместную палату. Он не особо любил скопления людей, но так как одиночных палат не было, ему было предложено поселиться в двухместную. Это не очень устраивало Яна, но хотя бы не в шестиместной, где могут жить неадекваты. Чонина переселили туда сразу же, как только его состояние стабилизировалось. «Надеюсь, мне повезет с соседом.» Ким Сынмин. Так звали соседа Яна. Честно говоря, он не знал о нем совершенно ничего. Даже причины, по которой он тут находился. Точнее его диагноз. Единственное, что Чонин знал, это то, что тот старше его на год, то есть ему уже восемнадцать. Интересно, по какой причине тут находился этот юноша. Может у него тоже пневмония, тогда они будут соседями по несчастью. Когда Чонин был «доставлен» в свою палату, он хотел ожидать всего, но только не зеленых стен. В больницах самое противное — это зеленые стены. Ужасно нагнетает. Брр. Расположившись на своей койке и разложив свои вещи на тумбочке, Ян думал, как бы начать диалог со своим соседом. Тот выглядел довольно печально. Он просто сидел на своей постели, обхватив коленки руками, смотрел в неизвестность. Неужели у него какой-то смертельный диагноз? Бедняга так поник. Но ждать от того хоть слова, Ян не хотел, он все же решил завести диалог первым. — Привет! Я теперь твой сосед по палате, Ян Чонин. Я тут на всё лето для обследования и лечения, у меня острая пневмония. Надеюсь, мы сможем поладить, — Чонин немного помялся, ему было неловко, но как только он захотел дополнить себя, его тут же перебил тихий и мелодичный голос. — Ким Сынмин. Так меня зовут. Странно, что ты не знал, как меня зовут, тебе же вроде должны были сказать. Хотя впрочем неважно. Я постараюсь не доставлять тебе проблем, Чонин. Он так грустно говорил, Чонин был готов расплакаться, будто он посмотрел какую-нибудь печальную дораму, Ян и вправду был любителем дорам. Раз он застрял тут, его никто не будет ограничивать в просмотре. Какая радость, он сможет пересмотреть сотню разных сериалов. Но все же он планировал их по обсуждать еще с кем-нибудь вживую. Ему лень было писать в переписках друзьям, а видеться нельзя было, так как корпус был инфекционным. Он очень рассчитывал на своего соседа. — Слушай, Сынмин, у тебя есть какие-нибудь увлечения? Я люблю смотреть дорамы, — Ян задумался, не звучал ли этот вопрос по-детски. Но в ответ Ким лишь слегка улыбнулся и повернул голову в сторону Чонина. Честно говоря, тот был немного шокирован видом нового знакомого. Его глаза. Точнее его зрачки. Они были мутными, словно в серое кофе добавили молока. Взгляд был по настоящему пуст. Не от грусти, не от отчаяния, он просто был пуст. В прямом смысле этого слова. Ян был готов провалиться сквозь землю от неловкости. Хотя откуда он знал. Честно, Чонин не особо разбирался в заболеваниях, он не знал, что с Сынмином, и даже на ум ничего не приходило. И спросить было как-то неудобно. Но Яну до жути было интересно. — Тебе наверное интересно, что со мной?, — Ким так неожиданно спросил об этом, Чонин аж дрогнул, — у меня катаракта, развилась из-за болезни. А любить мне особо нечего, хотя мне иногда нравится петь какие-нибудь песни, которые могу услышать из других палат. Люблю запоминать. Это что-то новое для Чонина. Он прежде не встречал людей с такой болезнью и сказать что-то в ответ было тяжело. Но он не станет отвергать Сынмина только поэтому. Он не виноват в этом. Впрочем, несмотря на это, Ким был вполне милым парнем, чем-то похожим на щеночка. Он выглядел довольно прилежно и по-доброму, хотя что плохого он мог сделать. Как бы грубо это ни звучало, но Сынмин мало, что мог сделать, ему было не выгодно быть плохишом. Ян ярко загорелся идеей подружиться с этим юношей и дружить дальше. Не только в стенах больницы, но и когда он выйдет из неё. Всегда полезно заводить новые знакомства, тем более Ким явно понравился Чонину. — Ох, прости. Я не хотел как-нибудь грубо выглядеть, — «выглядеть грубо», как это странно звучит в такой обстановке, — может быть мне удастся как нибудь послушать твое пение? Я могу рассказывать тебе о сериалах, которые посмотрел, если тебе будет интересно. Младшему было максимально неловко. Он словно виниловая пластинка, которая вот уже десять лет крутится на проигрывателе. Чонин чувствовал, что он говорит много. Он ожидал услышать от старшего, хоть какие-то просьбы замолчать, но тот даже не пытался сказать что-либо. Он лишь ласковым взглядом смотрел в сторону Яна. Сынмин не видел его, но явно понимал, что тот сидит недалеко и напротив него самого. Будто невидимая нить соединила их лбы и теперь Ким явно мог понимать, где находится Чонин. — Не извиняйся за то, чего не знаешь. Я буду готов послушать твои рассказы о дорамах. На самом деле раньше мама мне часто включала их, чтобы я мог слушать диалоги актеров. Так что я знаю несколько сериалов. Но не смогу обсудить красоту картины или вид актеров. Кстати, я даже не знаю, что меня окружает. Хотя я тут довольно давно. — Зеленые стены и подушка. Сынмин удивился такому резкому и быстрому ответу. На секунду он подумал, что сказал что-то не то. Но это так очевидно, что его будут окружать стены и... Подушка? Почему подушка? — Почему подушка? Я сижу на кровати, почему ты не сказал кровать? — Сынмин немного пошевелился на койке и удостоверился, что он и правда сидит на ней, а не еще где-нибудь. Мало ли. — как видишь, я сижу прямо на ней. — Не знаю почему подушка. Просто это первое, что приходит в голову при упоминании больницы. Тусклые зеленые стены, в которых чувствуется запах медикаментов, которым наверно уже лет сто. И подушки. Накрахмаленные, белые, с жесткой наволочкой подушки. На них неудобно спать, только если две совместить. Ну как совместить, сложить одну на другую. Это удобно. Как только слова о двух подушках дошли до Сынмина, тот сразу же, аккуратно, стараясь не упасть, потянулся к началу своей койки. Он нащупал свою подушку. — Умеешь играть в бейсбол? — на лице Кима нарисовалась небольшая ухмылка, — из меня сейчас никакущий игрок, но ты должен словить. Тот, опираясь лишь на свои ощущения и думая о том, как бы не кинуть подушку мимо, прицелился в сторону Чонина. — Честно я никогда не играл и даже не смотрел бейсбол, — прицеливающийся Сынмин тут же сжал подушку, — не доводилось мне! По лицу старшего можно было понять, что он расстроился. И вправду, какого это не знать о бейсболе! Хотя мы много чего не знаем в нашей жизни. Сынмин уж точно половину даже не видел. — В таком случае, просто лови. С небольшой силой Ким кинул подушку в Яна. Это что, бои подушками? Снежки? Чонин ловко словил подушку и с недопониманием смотрел. Сначала на Сынмина, затем на подушку. — Забери её себе, я не люблю спать на подушках. — Вообще-то без подушки спать не рекомендуется! Если будешь храпеть по ночам, отомщу потом. Я чутко сплю. — Поверь мне, я не издам ни шороха. Он опять так ласково улыбнулся. Чонин лужа. Натуральная лужа. Ему так нравились эти отрывистые и не сильно информативные диалоги с Сынмином. Это можно было сравнить со спокойным течением реки, по которому медленно плывут бумажные кораблики. Или например с плавно летящими облаками. Такими мягкими и пушистыми. Была бы такой подушка.

***

Прошла наверно уже половина дня. Сынмин мирно спал, уткнувшись в свои коленки. И почему же ему лежа не спится. Возможно, он о чём-то задумался. Ему есть о чём думать. Причем постоянно. «Возможно у него очень богатая и развитая фантазия, мне кажется он смог бы писать книги». Чонин, наверное, досматривал уже пятый сериал. Ключевое слово — досматривал. Он любит посмотреть половину дорамы и оставить ещё серии три-четыре нетронутыми, а потом начать новый. Зачем он это делал? Наверное, чтобы побыстрее остыть к одной истории, а потом начать новую. Не важно. Яну было так удобно, поэтому он так и делал. Иногда, украдкой, Чонин поглядывал на Сынмина, чтобы узнать, не проснулся ли тот. Хоть по Яну и не скажешь, но он очень общительный человек, но не тактильный. Но очень общительный. У него было столько друзей. И для каждого была своя кличка, ну или псевдоним, все же кличкой это было куда лучше назвать, ведь имена были смешными: кот бесхвостый, беззубая белка, маленький кенгуру. И все клички были связаны с животными. Чонину нравилось давать ассоциации своим друзьям. Например для Сынмина он уже придумал, что тот похож на щенка, он мягкий, как облако, но все же напоминает еще не распустившийся цветок, хранящий множество тайн. И вправду, Ким был «загадочным» для младшего. Он словно та самая непрочитанная книга или серия дорамы, оставленная на потом. С ним явно можно было обсудить всё на свете. Время шло, и подходил час обеда. Но Сынмин даже не торопился и не пытался проснуться и как-нибудь дойти до столовой. Даже ни один врач не зашел, чтобы позвать спящую красавицу перекусить. Чонин же не шёл в столовую только потому, что его поселили сегодня, и количество порций не подразумевало ещё одного человека. Но Ян не особо расстраивался. Он имел представления о еде в больницах, так что он не особо огорчился. Ему было фиолетово. Зато завтра ему придется пройти путь целых 4 приемов пищи. Может быть ему повезет и завтра будет что-нибудь вкусное. Пока Ян размышлял о чем-то вкусном, его сосед возвращался в обычный мир после сна. Ох уж это противное чувство после дневного сна. Сынмин аккуратно встал с кровати и начал что-то вроде зарядки. Все «засохло» пока он спал в таком положении. Как какая-нибудь рептилия скрутился. Как ему было удобно? — Ну что, Чонин, я громко храпел? — Ким каким-то образом делая растяжку спины вывернулся в сторону своего «сопалатника» и ехидно улыбнулся. У Яна, который уминал орехи, привезенные его мамой, аж изо рта полетел кусочек фисташки. Почему Сынмин стал похож на змею. Он же был милым щеночком. Почему за пару часов все так поменялось. — Ты так странно изогнулся. Почему ты не обедал? — Я спал. — Только по этому? Тебя даже не пытались разбудить. — Ну да, я сам просил. Я не люблю обедать. — Значит завтра ты пойдешь со мной, составишь мне компанию, — Чонин загорелся желанием пойти в столовую, только для того чтобы обсудить с Сынмином какую-нибудь дораму, — я самолично тебя доведу. Ким рассмеялся. Это выглядело, как сравнение с собакой поводырем. Будто сам он не знал, как дойти до столовой. Но он был не против компании. Закончив свою псевдо-зарядку, он нащупал что-то рядом со своей тумбочкой. Это был зонт. Черный, большой, но все же что-то на полотне было нарисовано. Сложно было разобрать. — Это что? В глазах Чонина были звездочки, он загорелся от интереса узнать, зачем Сынмину зонт в помещении. Может тут крыша протекает? Да нет, это было бы странно, они не на последнем этаже больницы, как крыша может протекать? — Мой зонтик. — Зачем он тебе в здании? — Ммм, он для меня что-то вроде трости, — Сынмин осторожно присел на свою койку и раскрыл зонт, он был усыпан звездами, — надеюсь, рисунок не выглядит как дырки в зонте? Я старался рисовать их. Я занимался этим примерно месяц назад. Чонин замер, чтобы рассмотреть каждое пятнышко на полотне. Кажется если заглянуть в глаза Яну, можно увидеть отражение этих звездочек и выйдет звездное небо. Ким осторожно выглянул из-под зонтика: — Как тебе? — Мне очень нравится. Ты молодец! Чонин радостно похлопал старшему. Тот немного смутился и закрыл зонтик. Сынмин осторожно поднялся с кровати и пошел в сторону Яна. Как только тот понял, что к нему хотят подсесть, Чонин тут же двинулся и освободил место для старшего. Ким выглядел как какой-нибудь актер театра. Очень уж забавно он выглядел с этим зонтом. Сынмин уселся рядом с Яном и любезно спросил его: — Расскажи мне о своей любимой дораме. Чонин был готов взлететь на небо от радости. Его впервые сам кто-то спрашивает о любимой дораме, и он никого не достает. Как же все-таки приятно, когда человек интересуется тобой и твоими хобби. — Ты готов слушать 2 часа? — Я слушаю всё и всегда, так что вперед, жду хорошего и эмоционального рассказа, — Сынмин аккуратно сел в позу лотоса, — я буду слушать внимательно, старайся описать мне всех персонажей, хорошо? Ян сидел и давил лыбу. Ребенок сияет. — Тогда я начну.