Кровная месть

7 Действия капсулы закончилось, Келл лежал спиной к Манчини, снова ощущая боль, он был мрачнее тучи, на глазах выступили слёзы. — Келл, — позвал Лауро. — Я тебя ненавижу, — не поворачиваясь к нему, прошипел парень. — Что не так? — Что не так?! — Келл подскочил на постели. — Я несовершеннолетний, ты вынуждаешь меня спать с тобой, используя как игрушку для своих сексуальных извращений. Ты калечишь мою душу, терзаешь мое тело, разрывая его. Из-за этой боли я не могу нормально жить, спать, учиться. Мне что, постоянно жить на капсулах, чтобы не чувствовать боль, стать из-за этого наркоманом?! У меня уже искалечена психика, панические атаки, расстройство сна, паранойя, я стал агрессивным и раздражительным, на всех срываюсь, часто не хожу в универ. Я не знаю, как мне с этим жить. Я не гей, мне нравилась девушка, но теперь все сломано, я не могу больше быть ни с кем, ты сломал меня. Тело, душу, жизнь. Просто ради развлечения, ради забавы, ради своих извращений. Тебе плевать на то, что чувствуют другие, ты совершенный эгоист, живущий только ради собственного блага. Ты убиваешь не только парк, ты убиваешь меня. Я тебя ненавижу, лучше бы ты умер. Воцарилось молчание. — Келл, тебе нужно охладиться, — наконец сказал Манчини, — холодный душ поможет. — Я хочу немедленно выйти отсюда! — Я уже сказал тебе, что после завтрака мой водитель отвезет тебя домой или в универ, куда ты скажешь. Манчини позвонил одному из своих телохранителей: — Проведи Келла в ванную, пожалуйста. — Встретимся за завтраком, Келл. Я бы с удовольствием сам проводил тебя в ванную, но, думаю, сейчас не самое подходящее для этого время. После холодного душа Келл действительно почувствовал себя несколько лучше, но это не умалило его ненависти к Манчини. Он уже ждал его в зале за завтраком. Парень присел, но на еду даже не стал смотреть. — Позавтракай, Келл, тебе нужно набираться сил, — улыбнулся ему Лауро, попивая кофе. — Нет, благодарю, — ответил Келл. Он сидел, как озлобленный, ощетинившийся зверек, готовый в любой момент вцепиться тебе в палец. Тут произошло что-то невообразимое, Келл ничего не успел понять. Послышались выстрелы, распахнулась дверь. Суета, шум, крики, снова выстрелы. — Залезай под стол! — услышал он крик Манчини. Келл увидел, как ворвались двое с пистолетами. Одного уложил телохранитель Манчини, который сам был ранен и упал на пол, разбрызгивая кровь. Другой прицелился из пистолета прямо в сицилийца. — Лауро! — закричал Келл. Он с молниеносной скоростью прыгнул, закрыв собой Манчини. Послышался выстрел, потом ещё один. Боль пронзила тело. Последнее, что он увидел, будто в тумане, встревоженное лицо Лауро, потом все растворилось во тьме. Келл слегка приоткрыл глаза: ударил дневной свет. Где он находится, что произошло? Парень увидел лицо Манчини и реальность начала возвращаться на круги своя. Эта внезапная перестрелка... Манчини жив, его не убили. — Келл, — проговорил Лауро, увидев, что парень открыл глаза, и погладил его по щеке. — Все хорошо, пуля ничего жизненно важного не задела, попав в плечо. Мои доктора поставят тебя на ноги. — А где бандиты? — слабо спросил Келл. — Мертвы, — ответил Манчини. — Но и моих ребят положили, жаль. Сицилиец снова посмотрел на него. — Скажи, Келл, зачем ты это сделал? Зачем закрыл меня собой? Ведь только утром ты сказал, что ненавидишь меня и пожелал мне смерти. — Не знаю, — тихо ответил парень. — Я бы это сделал, кто бы там ни стоял, не позволил, чтобы на моих глазах убили человека. — Понятно, — усмехнулся Манчини, — герой-гуманист. Нельзя так бездумно рисковать своей жизнью, Келл, тебя могли убить. Тебе очень повезло, что пуля попала в плечо. — Мне надо домой, — сказал парень. — Я не могу тут оставаться, универ... — Куда ты собрался с пулевым ранением? Кто будет оказывать тебе помощь? У тебя есть деньги на лечение? Ты останешься у меня, мои врачи позаботятся о тебе. — Нет, — ответил Келл, вставая с кровати, но он был так слаб, что пройдя пару шагов, свалился в обморок на руки Манчини. — Я же говорил, — пробормотал сицилиец. Он долго вглядывался в лицо Келла, которое покоилось сейчас на его груди и напряженно о чем-то думал. Он думал о том, что не должен позволить, чтобы с этим мальчиком что-нибудь случилось. Ни за что и никогда, что он теперь несёт ответственность за его жизнь. Это существо, такое чистое, непорочное, наивное неосознанно прижималось к его груди. — Келл, — проговорил Манчини, проведя рукой по его щеке. "Место ли ему здесь? Я втянул его во всю эту грязь, разврат, убийства. Он был всего лишь наивным мальчиком, переживающим за деревья в парке. Ну разве я не чудовище?" — почему-то он сам себе улыбнулся. — Ты только мой, Келл, ты принадлежишь мне. Парню пришлось остаться в доме Манчини, выбора у него не было. Врачи очень хорошо заботились о нем, лечили не только пулевое ранение, но и оставшиеся последствия после страстных капризов Манчини в их последнюю ночь, которые мешали полноценно сидеть и спать на спине. Сицилиец сам приходил, чтобы кормить Келла с ложки. — Ты как несмышленый котёнок, которого нужно выкармливать, — говорил он. — Универ, — проговорил Келл, — меня отчислят. — Ни о чем не переживай, никто тебя не отчислит, врачи напишут больничный. И ещё: если сюда придут полицейские, которые хотят пообщаться, расскажешь им все, как было. А насчёт того, что ты делал у меня дома... Ну конечно, ты можешь рассказать им о том, чем мы всю ночь занимались в спальне, это твоё право, но если все же решишь не рассказывать, можешь ответить, что пришёл пообщаться насчёт застройки парка. Келл залился румянцем. — Все, чего я хочу, это поскорее выйти отсюда. — Плечо больше не болит? — спросил Манчини. — У тебя ничего больше не болит? — он многозначительно погладил его по бедру. Келл стиснул зубы, чтобы не разразиться бранью. — Я знаю, мои врачи творят чудеса, — проговорил Лауро.