Кровная месть

33 Узнав через Паоло, в какой больнице Манчини, Келл сразу же помчался туда . — Где он?? Что с ним?? — Тише, остынь, — сказал Паоло. — Он жив, рана не смертельна, но он потерял много крови. — Я отдам ему свою кровь, где доктора, пусть возьмут мою кровь!! Возле палаты дежурили здоровые амбалы — телохранители Манчини. Но все они знали Келла, который, в некотором роде, стал членом семьи, поэтому парню удалось войти в палату. Манчини спал и Келл сказал, что останется дежурить в палате всю ночь, пока он не придёт в себя. — Лауро... — по лицу Келла потекли слёзы. Он сел возле постели на коленки и, уронив голову, сам заснул на несколько часов. Когда парень открыл глаза, Манчини смотрел на него. — Что ты здесь делаешь, Келл? — улыбнулся Лауро. — Вроде бы ты меня бросил. — Я вернулся! Как ты себя чувствуешь?? — Уже лучше. — Сейчас, по твоим венам течёт и моя кровь, я сдал тебе свою кровь. — Вот как? — мягко посмотрел на него Манчини, — во мне теперь течёт твоя кровь, значит, мы стали ближе во всех отношениях. Парень сжал руку Лауро. — Я больше не хочу уходить, позволь мне остаться. Утром врачи вошли в палату и увидели, что Келл спит в кровати Манчини. Они спали обнявшись и держались за руки. Врачи ужасно возмутились и отправили парня домой. После университета Келл снова вернулся. Он забрал у сиделки тарелку с едой и сказал, что сам будет следить за больным вместо нее. — Помнишь, Лауро, как ты кормил меня с ложки, когда я был ранен? Вот, теперь пришла моя очередь ухаживать за тобой. — Хорошо, Келл, я рад, что ты рядом. — Я тебя больше не оставлю и всегда буду рядом. Через несколько дней Манчини вернулся домой. У него были свои, личные доктора, которые следили за его состоянием. И, конечно же, Келл в роли сиделки. — Куда, куда ты встаешь с постели? — Келл, я не инвалид, прикованный к постели, и способен сам о себе позаботиться. Рана не смертельна, мне ничто не угрожает. — Я переживаю за тебя. Я, как узнал, так перепугался, сам не свой был... — Я знаю, но теперь опасность миновала и все хорошо, я быстро восстановлюсь. А если ты рядом, я восстановлюсь в два раза быстрее. — Я буду следить, чтобы ты принимал лекарства во время. Манчини склонился к нему и поцеловал в губы. — Ты — мое лучшее лекарство. — Я тебя больше не оставлю, — сказал Келл, — только пообещай, что не будешь мне изменять. — Зачем мне кто-то ещё, когда у меня есть такой классный мальчик? Пока ты со мной, Келл, вряд ли меня кто-нибудь заинтересует. Манчини начал поправляться и вечером уже спустился к ужину. — Ах, почему столько свечей?! — спросил парень. — Это для тебя, я знаю, ты любишь их. — Но я хочу сидеть рядом с тобой, а не за другим концом стола, мы же не на официальном приёме. — Так что тебе мешает? — спросил Манчини. Его глаза блестели в пламени свечей. Келл присел рядом. Лауро склонился к нему и долго целовал в губы. По телу Келла проползли мурашки. — Но пока не поправишься, на большее не рассчитывай, — сказал парень. — Значит, есть стимул скорее поправиться, — посмотрел на него Манчини. Они принялись за ужин. — Когда ты был в больнице, всю ночь бормотал что-то на итальянском. Что-то типа: Singnifichi molto per me. Ti voglioun mondo di bene. Не знаю, что это. — Видимо, я говорил, что ты много значишь для меня и я тебя очень люблю. Келл посмотрел на него: — Я тебя тоже очень люблю. Только не нужно сейчас заниматься делами, пожалуйста, пока не поправишься, тебе нужно отдыхать. — Я заказал растения для нашего нового питомника и жду твоей помощи в этом вопросе. Келл просиял. Прошёл месяц. Келл предупредил, чтобы его сегодня позже забрали из университета. Он хотел выбрать подарок для Лауро на деньги, которые сам заработал в интернете. Чем можно удивить и порадовать человека, у которого в банке миллиарды, которого уже ничем не удивить? Это должно быть что-то от души, что-то особенное. На полках магазинов парень не увидел ничего такого, что могло бы подойти. Вечерело. Келл не сразу понял, что случилось. Подъехал Джип с затемненными стеклами и чьи-то руки затащили его в автомобиль. — Как дела, дружок, давно не виделись? — посмотрел на него человек. Тот самый, который пригласил его в "Сакуру", который рассказал, что они были близки с Лауро. Тот же странный незнакомец. — Что ещё за шутки, снова ты! — возмутился Келл. — Я спешу, мне нужно идти. Он дернул дверь автомобиля, но она оказалась заблокирована. — Сожалею, но придётся тебе поменять свои планы на сегодня. Мы едем ко мне в гости. — Какие гости, к черту, откой двери немедленно! Но Анджело уже помчался по дороге. — Когда ты будешь спать средь сумрака могилы, И черный мавзолей воздвигнут над тобой; Когда, прекрасный мой, лишь ров да склеп унылый Заменят твой альков и замок пышный твой; Когда могильная плита без сожаленья Придавит робкую, изнеженную грудь, Чтоб в сердце замерло последнее биенье, Чтоб ножки резвые прервали скользкий путь: Тогда в тиши ночей без сна и без просвета Пускай тебе шепнет могильная плита, Одна достойная наперсница поэта, — прочёл он. Келл покосился на него: — Что это все значит, к чему это? Анджело улыбнулся: — Как ты относишься к смерти, Келл? "У этого парня не все в порядке с головой". — Знаешь ли ты, что испытывают люди, находящиеся на волоске от смерти? Хотел бы ты прочувствовать, что чувствуют они? Сегодня я предоставлю тебе такую возможность, бесплатный аттракцион. — Слушай, я сильно хочу в туалет, останови машину или обделаюсь прямо на сидении твоей машины. Анджело притормозил: — Даю тебе пять минут. Не советую убегать, да и некуда, — он захохотал ему вслед. Келл вышел из машины, включив в телефоне фонарь: он увидел, что находится в кукурузном поле. Кукуруза такая огромная, чуть ли не с него ростом. Было совсем темно. Он нырнул в кукурузу и побежал, раздвигая её руками, отчётливо слыша своё прерывистое дыхание и бьющееся сердце. — Алло, Лауро? Меня схватил тот самый тип и неизвестно куда везёт на Джипе. — Келл, ты где?? Какой тип, где ты находишься?? — Я в кукурузном поле. — Келл, где ты, малыш? Пять минут истекло, пора возвращаться, — послышался голос и шаги Анджело. Келл побежал дальше, выронив телефон. — Келл? Где ты?? Ответь, где ты, не молчи! Анджело наступил на телефон ногой и голос Лауро затих.