История полумёртвой принцессы

      Айриэль сошла на берег вместе со всеми женщинами и детьми. Феанариони сошли самыми последними, предоставив защиту женщин воинам и младшим феанарионам. Кто-то убил какую-то неведомую тварь, которая предположительно оказалась орком и тогда Айриэль на самом деле испугалась. Ей снова захотелось в защищённый и тёплый Альквалондэ, где она не думала ни о каких опасностях, где самая сложная проблема была спутавшиеся волосы. «Ну где там Морифинвэ? Почему он не оберегает меня?» — с досадой подумала Айриэль. Морифинвэ спустился на берег и Айриэль подбежала к мужу, но её остановил уничтожающий взгляд. — Чего тебе, рыбёха? — равнодушно проговорил эльф. — Почему ты так меня называешь? — обиженно спросила Айриэль. — А как тебя ещё называть? Пресветлая королева? Скройся с глаз моих!       Но она не скрылась, осталась стоять возле супруга.       Затем была настороженная встреча с местными эльфами. Обе стороны были изумлены и удивлены друг другу. А потом Феанаро сжёг на глазах у всех прекрасный флот тэлери. И Айриэль вновь почувствовала себя так же, как при убийстве её брата. Ей стало дурно.       В течение всего пути от залива до берега озера к нолдор присоединялись авари и те, кто называл себя синдар. Они были счастливы и благодарны, ведь пробирались нолдор к озеру с боями, освобождая захваченные орками земли и выбивая двери темниц и тюрем. Эльфы Средиземья расправляли плечи, освобождаясь от оков. Тогда Айриэль и поняла, насколько она ошиблась, вставая препятствием между нолдор и кораблями. Как она не подумала о том, что Моргот, добравшийся до Средиземья, может уничтожить живущих здесь ни в чем не повинных эльфов, а потом обязательно пришёл бы в Валинор. Как слепы они с Вольвионом были и как прав был Феанаро! Надо обязательно сказать ему об этом.       Урвав время, когда ей ещё не успели дать задание, а Феанаро не находился на каком-то очередном собрании, она подошла к нему. Нолдоран окинул ее взглядом и тут же бросил:  — Чего тебе? «Ну, хоть рыбехой не назвали» — подумала Айриэль. — Король Феанаро, я хотела попросить у вас прощения за то, что сделала в Альквалондэ. Теперь я поняла, что мы были неправы. Прости, пожалуйста. — Надо же… Рыбёшка признала свою неправоту. Научилась думать и даже принимать решения? И даже не посоветовалась ни с кем из валар? Похвально. Конечно, твои действия не вернут тех, кого ты погубила и кто смог бы встать сейчас в войске плечом к плечу с нами, но я приму твои извинения. Ступай, рыбёшка. Рад, что ты наконец поняла, что голова тебе нужна не только ради красивых волос.       Насмешки, насмешки, насмешки. Но среди них была и доброжелательность и даже понимание. От этого стало теплее на душе. Конечно, не станет же Феанаро выгонять беременную невестку с проклятьями? Тем более, жену сына, который был чуть ли не везде и помогал чуть ли не во всем. Это была маленькая победа. Осталось завоевать сердце мужа и можно жить спокойно. В конце концов, жить с мужем, который презирает тебя, всю вечность страшно и неправильно. В скором времени эльфы обосновались у озера Митрим и стали строить и укреплять лагерь. Айриэль было поручено «заняться уже чем-нибудь и не мешаться, а лучше пойти и сидеть тихо, будто тебя не существует!» она решила, что могла бы поучиться немного у лекарей и помочь им. Но она и там мешалась, поэтому решила, что лучше сидеть в собственном шатре, окружив себя подругами, которых успела завести. В том числе с ней была супруга младшего Феанариона. Вскоре в шатёр зашёл Морифинвэ и сел на кровать, устало прикрыв глаза. Девушки удалились, осталась только Айриэль. — К нам прибыли посланцы из Дориата. Там живет брат твоего отца и его жена-майэ. У них уютненько, они живут под завесой, как у Эру в кармашке. У них тоже есть дочь. Её зовут Лютиэн. Хочешь, отправлю тебя туда? — Зачем? — Как это зачем? Чтобы ты была в безопасности. — Не надо. Место жены рядом с мужем. — А то ты прямо так сильно любишь меня. — Как только они узнают правду, они выгонят меня вон. — А ты сделай так, чтобы они не узнали. — Так не получится. Рано или поздно они узнают правду и будет ещё хуже. Я тебе так ненавистна? — А я рассчитывал взять в жены какую-либо аварэ. — Не получится. — Да, не получится. Досадно. Местные девчонки такие красивые. — Красивее, чем я ты все равно не найдёшь! Нолдо рассмеялся и ответил: — Ты так уверена? Ты не в моем вкусе, крошка. — А кто в твоём вкусе? Я предпочитаю рыжих или брюнеток. — Я думала, у сыновей великого мастера есть чувство прекрасного. — А ты считаешь себя прекрасной? — Да! Обо мне мечтали многие мужчины. — Так почему же ты тогда не вышла замуж за одного из тех мечтателей? — Я — принцесса! Я должна была выйти замуж за принца! — Поздравляю, у тебя получилось.

***

      Айриэль, утомленная постоянной беготней и эвакуацией с места на место под крики и ругань мужа, наконец смогла спрятаться в шатре короля Феанаро и уснуть там. Воины, в том числе и муж, ушли на север.       Она осталась спать в шатре, хотя до этого пыталась дождаться воинов с вестями, но была слишком обессилена. Ей приснились братья мужа, нёсшие кого-то на носилках. Этот кто-то остановился и через какое-то время словно превратился в сгусток света и этот свет рассыпался на несколько частей, одна из которых прилетела в её шатёр и проникла в неё. Тут же все тело объяла жгучая боль, от которой она и проснулась. Начались схватки. Конечно, рожать в шатре своего свекра она бы не хотела, но встать и перейти в их с Морифинвэ шатёр у неё не было ни сил, ни желания. Зашедший в шатёр слуга тут же был послан за кем-нибудь из лекарей, но все лекари были заняты ранеными, поэтому к ней пришли не сразу.       Айриэль обливалась слезами и кричала от боли.       Наконец к ней пришла колдунья из авари и приняла у неё ребёнка — черноволосого мальчика, здорового и красивого. Она слабо улыбнулась и тут же ушла в забытьё, пока колдунья умывала и пеленала мальчика.       Когда она наконец пришла в себя, колдунья все себе была в шатре и качала на руках ребёнка. Как только она очнулась, аварэ положила сына к ней.       Тем временем вернулись войска с севера, но «Светлый вала» так и не зашёл к ней. Тогда Айриэль сказала: — Передайте ему, что если он не придёт и не посмотрит на сына, я назову его Вольвионом. Реакция была моментальной. Морифинвэ вбежал в шатёр в ярости и сказал: — Я скорее поцелуюсь с Морготом, чем позволю это сделать! — Я прошу у тебя не так много, лишь взглянуть на собственного сына. Посмотри, он похож на тебя.