Не отпущу

Бет росла с отцом-алкоголиком, который не мог держать себя в руках когда напьется. А пил он много и часто. Вот он снова был пьян в стельку. Рик обнимал маленькую дочурку, прижимая к себе как можно сильнее, но нежно, бережно. Он рыдал. Слышались его всхлипы и вздохи, соленые слезы стекали по его щекам, покрытым алкоголическими румянцем. Его душу рвало на части, а Бет, любящая его самой чистой детской любовью, боялась. Он никогда не обижал ее, никогда не бил, но она боялась его. Того что он снова напьется и будет плакать, заставляя ее тоже плакать. Бедняжка понятия не имела почему так происходит, что вызывает его слезы и его объятия, обычно бывшие для нее самым лучшим, что только существовало в этом мире, внезапно превращались в тиски. Бетти что-то говорила, просила его перестать, но Рик не слышал. Он лишь кричал ей, вспоминая прошлое. - Прости меня, прости меня, Бетти, любимая, прости меня, слышишь? Папа рядом, все будет хорошо, все будет х-хорошо, - его голос был хриплым и неприятно дрожал, срывался, речь его прерывалась на всхлипы. Он кричал так громко, что кажется слышал весь квартал. Бет не знала за что отец извиняется. Она дрожала в его руках, смотрела на красное лицо и в ужасе говорила "папочка, перестань извиняться, я на тебя не злюсь". И эти слова были как нож в сердце. Ведь Бет не помнила своей смерти. Не помнила как умерла ее мать рядом с ней. - Прости что не купил тебе мороженое, прости, давай сейчас за ним пойдем? Ты хочешь мороженое? - Нет! Я хочу чтобы ты перестал пить! - Какое мороженое ты хочешь? Рик ее совсем не слышал. Это повторялось из раза в раз, каждую неделю, а то и чаще. Постоянно. Чувство вины его разрывало, ощущение что все потеряно, отчаяние и тщетная попытка что-то исправить. Он делал все что было в его силах, но в итоге лишь причинял боль своим любимым, близким людям. Санчез был сломлен. Дочь вырывалась, пытаясь отгородиться от очередного приступа сожалений папы, но он ее отпускать не собирался. Перед глазами у Рика все начало плыть. Он опять перебрал, пытаясь забыться, и опять это сыграло с ним злую шутку. Пить нужно, много, но не настолько, иначе алкоголь действует наоборот, вгоняя его в депрессию все глубже и глубже. Это была ловушка. Все было ему под силу кроме как выбраться отсюда, со дна, вырваться из этого капкана. Он ощутил, как больше не может удерживать Бет в руках, как все тает и он отключается. "Нет, не уходи, пожалуйста, не уходи". Он перестал чувствовать руки, веки постепенно закрылись и как только Бет отшатнулась, Рик символично упал с колен на пол. Он заснул. Опять заснул и даже не выполнил обещание, которое дал. В этом был весь Рик. Для Бет было невдомек почему он постоянно покупал ей мороженое, самое дорогое, придавал этому такое значение и почему он говорил о нем каждый раз как напьется. Ведь она не знала того, что знает он. А он просил не спрашивать. Грубо отмахивался. Он не был хорошим отцом и топил дочь в заботе лишь изредка, больше поглощенный своим горем. Рик часто отсутствовал, собираясь провести время на каких-то вечеринках. Но Бет знала что он ее любит так, как вообще умел любить. И она любила его. Но не получала все нужное. Вот сейчас он снова пьян. Снова уснул на полу. Она хотела бы перетащить его в кровать, укрыть пледом, поцеловать в лоб и сказать что любит, но ее маленькие ручки не могли справиться с такой задачей. Поэтому она притащила плед из комнаты и просто укрыла храпящего отца им на полу. Бет поцеловала его в лоб и расстроенно побрела в комнату. Это было ее кошмаром и он повторялся из раза в раз. Но она не могла на него злиться, просто потому что слишком любила. Злость придет позже, вместе с разочарованием, а пока она души в нем не чает. И это взаимно. "Может ты настолько незначительна, что значима для меня. Может быть, я тебя люблю"