Иди к черту, Рико

Нил — Натаниэль, блядь, какого хера теперь еще и Рико оговаривается? — бесил. До кровавой пелены перед глазами и трещащего по швам самоконтроля. В последний раз так бесил Жан, но Жан стал послушной лапушкой, а Нил — Натаниэль, блядь! — пока нет. Рико уверен — уверен? — что только пока. У каждого есть предел. Каждый ломается рано или поздно. Вот только у Рико ограничено время. Две недели уже прошло, осталась третья, а эта сука смотрит и продолжает слать нахер. — Ты мой! — Нет. — Ты подпишешь контракт! — Нет. Он не подписал, даже умирая от жажды, сволочь, а держать его так дольше двух дней запрещает Хозяин. Рико страшно представлять, что будет, если он не справится. Хозяин предупреждал, что этот каприз последний и Рико позволено все это только потому что Натаниэль Веснински принадлежит клану, и его нужно клану вернуть. Рико во многом только средство. Это давит и злит. Чем еще его можно сломать? Нож не работает, татуировка не работает. Ничего, блядь, не работает! Рико смотрит на эту шрамированную шкуру в душе. Хм. Интересно, они со златовлаской уже трахались? — Жан, — Рико подзывает к себе свою вещь. Жан слушает инструкцию. Рико нравится смотреть, как он белеет и мелко вздрагивает, как одними глазами умоляет смилостивиться. Просить вслух Жан давно не решается. Рико похлопывает его по щеке. — Или хочешь, чтобы я нашел желающих уделить время тебе? — интересуется Рико ласково. Жан судорожно мотает головой, подрагивая. Рико удерживает его за локоть, не давая бухнуться на колени. — Значит, будь хорошим мальчиком, Моро. Рико задерживается ненадолго, чтобы прийти уже к готовому блюду. Прикованный к кровати Натаниэль, сонно хлопающий глазами после короткого снотворного, Жан между его ног. — Excusez-moi. Si tu te détendes, cela ne tu fera pas trop mal. Je suis désolé, je ne voulais pas... Sois patient, Nathaniel. Je ne voulais pas... * — Жан. Тот вздрагивает, вскидывая глаза, затыкается мгновенно. Рико ненавидит французский. Все это знают. — Я предупреждал. Жан послушно кивает. — Прости... — Раздевайся. Жану приходится для начала вынуть пальцы из задницы Натаниэля. Его трясет, пока он раздевается, а Рико достает капсулы. Ждать, пока они рассосутся, долго. — Открой рот и высунь язык. Жан слушается, только глаза неестественно блестят, пока Рико открывает капсулу и высыпает порошок ему на язык. Позволяет запить. — Ему дал? — Да, Рико. — Молодец. Продолжай. Жан продолжает — добавляет смазки на пальцы, вводит сразу два. Натаниэль, наблюдавший всю сцену, морщится. — Ты ебанутый, Рико. Тот скалится. — Ты пожалеешь о том, что открыл рот. — Да я все время его открываю и не жалею, — выдает тот, и Рико вонзает ногти в его задранные ноги, чтобы не сорваться опять и не написать на нем ножом что-нибудь интересное. Хозяин не оценит. А у Рико и так спина болит от побоев. — Быстрее. — Да, Рико. Натаниэль болезненно запрокидывает голову, Рико следит жадно. Как-то он вяло реагирует. Засунуть в него сразу две капсулы, одну порошком, вторую в оболочке, несложно, этот ебнутый вообще регулярно не сопротивляется, словно груша для битья. А Жана постепенно пробирает. Рико устраивается рядом, мнет еще полумягкий член. Жан послушно откидывается на плечо Рико, сползая так, чтобы сгладить разницу в росте. — Пожалуйста, — выдыхает едва слышно. Рико довольно скалится. Быстро его пробрало. — Задница перед тобой, — усмехается, прикусывая Жану ухо. — Действуй. Тот смотрит отчаянно, почти плачуще. Рико сдавливает его горло. — Тебе непонятен приказ? — Нет... — Тогда делай. Это интересно, иметь возможность изнасиловать обоих сразу. — Excusez-moi... ** Сука. Но по крайней мере делает — удерживает бедра Натаниэля, пристраивается. Тот кричит высоко, когда Жан вталкивается внутрь, дрожит так крупно, словно его бьют током. Рико толкает Жана в спину, устраивает их так, как хочет — Натаниэль свернут почти втрое с высоко задранными ногами, Жан над ним на четвереньках. Рико милосердно берет смазку, но от прикосновения к анусу Жан каменеет весь. Его давно не ебали, хотя дырка раз и навсегда осталась растянутой из маленькой звездочки в линию. Рико похлопывает его по заднице. — Расслабься, — советует дружески. — Ты знаешь, как надо. И не замирай. — Да, Рико, — звучит со слезами. Жан толкается бедрами вперед, Натаниэль снова вскрикивает, кусая губы. Рико вставляет пальцы в давно и близко знакомую задницу. Растягивать Жана не обязательно в целом, но Рико надо, чтобы у него не падало, так что приходится быть добрым. Зато потом можно пристроиться к нему, крепко взяв за бедра, и жестоко втолкнуться до конца. Жан, умница, только выдыхает сквозь сжатые зубы. Знает, что его стоны Рико давно надоели и бесят. Это классно, ебать сразу двоих. Словно Жан — это такая большая насадка на член, через которую Рико ебет Натаниэля. Тот стонет уже не только от боли, отчаянно выгибаясь и кусая губы, подставляется. Отлично. Их обоих хорошо мучить. — Ты подпишешь договор, или я буду насиловать тебя каждый вечер. — Иди к черту... Рико рычит и ускоряется. Жан плачет под ним, послушно обмякнув, Рико знает, как ебать его правильно, так, чтобы он мучился и от желания тоже. Как довести его до бессвязных неконтролируемых мольб — и вот они уже не бесят. Они как символы победы. Их обоих легко до такого довести. Тем более под веществами. Только когда Рико удовлетворенно слезает с них и подсовывает Нилу — Натаниэлю — договор, тот смотрит мутными глазами, все еще подрагивая, и повторяет: — Иди к черту, Рико.