Повсюду в мире сянься удивительно

После разговора с Шан Цинхуа, Шэнь Цинцю очень вымотался, выслушивая все эти бредни. Он как никогда ярко вспомнил свои будни критика, осуждая незадачливого автора за три тысячи придуманных жен Ло Бинхэ. Лорд Цинцзин поклялся, что подобное случится только через его труп. Даже уточнил, что в случае смерти, на могильном камне напишет слова в духе: «Бинхэ, только попробуй собрать гарем из четырехзначного числа женщин. Этот Учитель тебя из Диюй достанет и шкуру снимет». Шэнь Цинцю твёрдо решил проводить тщательный отбор каждой встреченной мальчишкой девицы. Если та не настолько же идеальна, как готовка его ученика, то он просто переломает ей ноги, чтобы она даже не смогла подойти к Ло Бинхэ снова. С этими радужными мыслями, Шэнь Цинцю решил устроить себе отдых до конца этого дня. Он решил подождать главу Юэ до завтра, чтобы выпросить разрешение на выезд из ордена. Лорд Цинцзин вообще старался максимально долго откладывать затею покинуть землю обетованную. Однако вот этот момент наступил, и придётся расстаться со вкусной едой и сном в мягкой кровати на несколько недель точно. За время путешествия, Шэнь Цинцю планирует устроить ещё один допрос с пристрастием, чтобы автор вспомнил каждое нечаянно оброненное слово в его романе: расположения могущественных артефактов, волшебных растений, предысторию этого мира и, конечно, биографию каждой жены его почти-ребёнка, чтобы лорду Цинцзин не пришлось выяснять подобное самостоятельно. Про родственников его ученика он уже всё выяснил: от приёмных до самых дальних кровных. Оказалось, что Ло Бинхэ совсем один в этом мире — так что именно его Учителю придется исполнять роль отца в свадебной процессии, и этот наставник надеется, что женитьба будет одна и на всю жизнь! Остаток дня Шэнь Цинцю читал, практиковался в живописи, которую он неожиданно нашёл очень увлекательной, и под вечер сел играть на цине. Это было своеобразной медитацией, однако без последствий в виде болезненных наваждений. Мужчина всегда играл на террасе заднего дворика своей бамбуковой хижины. Там его никто никогда не мог прервать. Вернее, до этого вечера не мог. — Учитель просто великолепен, — самозабвенно произнёс Ло Бинхэ, когда лорд Цинцзин, закончив играть, сложил руки на струнах. Шэнь Цинцю обернулся на этого маленького льстеца и смерил его холодным взглядом. Но тот будто не заметил. И продолжил: — Этот ученик приготовил Учителю закусок на ночь и пришёл передать их. Приношу извинения, что прервал Учителя. Ло Бинхэ подошёл ближе и положил рядом поднос со сладостями. В этот момент лорд Цинцзин простил ему прерванный отдых и рукой пригласил присесть рядом, а затем, вспомнив россказни автора, неприязненно бросил: — Бинхэ, только попробуй завести гарем — я тебя с ним и похороню. Юноша впал в ступор, рассеянно уставился на своего наставника, а потом потерянно переспросил: — Г-гарем, Учитель? — Этот Учитель неясно выражается? — недовольно поинтересовался Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ помотал головой, а затем пояснил: — Я просто не понимаю, откуда у Учителя могут быть такие предположения насчёт этого ученика. Лорд Цинцзин сначала подумывал рявкнуть, да дать подзатыльник своему ученику за подобные подозрения на его в общем-то благие намерения, на которые он не так часто разменивается. Но потом, вспомнив, что рассказывал Шан Цинхуа и что он сам читал про демонов, он придумал стоящее оправдание, которое не включало в себя рукоприкладство. И спросил: — Ты же полукровка, Бинхэ? Ло Бинхэ медленно кивнул, смотря в упор на своего Учителя. — Понятно, — отвечает лорд Цинцзин. «Нихуя не понятно», — фыркнул Шэнь Цинцю, но вслух продолжил: — Демоны зачастую собирают гарем для укрепления своих позиций. Скорее всего, тебя в их Царстве не примут радушно из-за неполной крови. Этот Учитель предполагает, что мой ученик может начать собирать женщин, закрепляя власть. Однако я радикально против такого отношения к девушкам и на правах наставника запрещаю тебе делать это. Ло Бинхэ на это опустил взгляд и тихо произнёс: — Этот ученик не хотел бы покидать пик Цинцзин. — Место моё занять хочешь? — хмыкнул Шэнь Цинцю, откусывая османтусовое печенье. Ох, как всегда вкусно. Мужчина знал, что он сам уж точно покинет пик искусств, ведь как минимум договорился об этом с Шэнь Цзю. Конечно, он хотел бы оставить при себе своего почти-ребёнка. Но если тот, как и утверждал Шан Цинхуа, являлся наследником императора демонов, то юноша просто не захочет задерживаться у этого критика в качестве шеф-повара. Однако раз тот хочет остаться на пике, — то надо будет попробовать организовать местный Мейтуань. — Этот ученик не посмеет. Он просто хочет помогать Учителю всегда и во всём, — понуро проговорил Ло Бинхэ. Это звучало как махровое признание в любви и бесконечной собачьей преданности. Шэнь Цинцю не мог отвергать варианта, что его ученик не обязательно только по женщинам. Ведь в этих красочных одеждах он и сам на себя периодически засматривался, а Ло Бинхэ, ко всему прочему, ещё только подросток, у которого бушуют гормоны. Лорд Цинцзин прекрасно понимал, чего стоит влюбленность в таком возрасте, так что просто отмахнулся и невозмутимо сказал: — Юное дарование, я тебя никуда не прогоняю, — на этих словах Ло Бинхэ поднял щенячьи глазки на своего Учителя, тот внутренне поморщился, но продолжил: — Этот Учитель просто предполагал, что ты не захочешь задерживаться в его скромной обители. Ло Бинхэ внимательно смотрел на лорда Цинцзин, а потом медленно отвёл взгляд в сторону бамбуковой рощи и, вздохнув, тихо сказал: — Учитель, в последнее время, для этого ученика, — юноша замолчал, а после поправил себя: — для меня… нахождение на пике стало поистине счастливым. Я не хотел бы его покидать. — Гм, — нейтрально отозвался Шэнь Цинцю. Он не имел ни малейшего понятия, что делать в случаях, когда тебе говорят подобные откровения. Причём, чёрт подери, так серьёзно. Потому, посидев ещё немного, лорд Цинцзин негромко сказал: — Уже поздно. Спокойной ночи, Бинхэ. Юноша кивнул и формально ответил Учителю. Но сам он, однако, никуда не пошёл и остался смотреть в сторону бамбуковой рощи. Шэнь Цинцю, решив, что пусть тот сам решает свои внутренние проблемы, забрал закуски и пошёл к себе спать. Наутро достопочтенный лорд Цинцзин съел свой вкуснейший завтрак от лучшего шеф-повара и отправился на встречу с седьмым лордом. Шэнь Цинцю знал, что владыка Байчжань сейчас находится на своем пике. Ведь только недавно тот стал причиной, приведшей этого критика к праздному образу жизни, где он питается вкуснейшими блюдами. После этого случая лорд Байчжань даже получил звание дорогого братишки, но уже без язвительной усмешки в словах. Вообще, Шэнь Цинцю часто встречался с Лю Цингэ, если тот был дома. Лорд Цинцзин просвещался у него отличным от общепринятого способом — ел землю под ногами Бога Войны. В какой-то степени Шэнь Цинцю даже считал это милым. Его вечно хмурый шиди, который только и делает, что обвиняет этого критика в том, что он демон, всегда радушно принимал предложения потренироваться вместе. А иногда даже кидался в лорда Цинцзин веерами, потерянными во время их рукоприкладства. Так что ни для Шэнь Цинцю, ни для Лю Цингэ не было удивительным, что первый посреди бела дня, без предупреждения и причины заявился к седьмому горному лорду на личное тренировочное поле и громко окрикнул его: — Лю-шиди! Тот обернулся на него, нахмурился и сложил руки на груди. — Пришёл тренироваться? — Вот уж чего, не в этот раз, — хмыкнул Шэнь Цинцю. — Дело к тебе есть. — Какое? — поднял бровь Лю Цингэ. Лорд Цинцзин рассказал, что собирается покинуть пик для важной миссии, но не хочет оставлять своих детей без присмотра, так что просит своего дорого младшего брата последить за ребятишками и дать им парочку наставлений в духе Бога Войны. — То есть ты хочешь, чтобы я избил твоих учеников, чтобы они теплее относились к тебе? — уточнил Лю Цингэ. — В общих чертах. Сможешь? — Шэнь Цинцю, обмахиваясь веером, подтягивал своего шиди на эту авантюру. — С радостью окажу шисюну подобную услугу, — хмыкнул Лорд Байчжань. Перекинувшись еще парой фраз со своим шиди, Шэнь Цинцю распрощался с Лю Цингэ и пошёл домой проверять сочинения учеников, а заодно ждать главу Юэ с его ежедневными проверками. Тот не подвел своего драгоценного младшего брата, и уже через шичэнь к лорду Цинцзин постучались. Юэ Цинъюань положил сладости на стол и стал смиренно ждать, пока глава второго пика заварит и разольет чай. — Шисюн, у меня есть к тебе просьба, — присаживаясь, начал Шэнь Цинцю. — Я слушаю, — кивнул глава. Лорд Цинцзин рассказал, что ему необходимо отлучиться на пару недель из ордена вместе с горным владыкой Шаном по личным интересам. Юэ Цинъюань с грустью посмотрел на шиди, но всё равно дал свое согласие на путешествие. На удивление, Шан Цинхуа оказался по-настоящему экспертом в делах логистики, несмотря на его немного жалкий вид. Удобная повозка и обильные закуски. Однако Шэнь Цинцю хоть и знал, что нытьё будет, но готов не был. — Почему это я всё время должен платить за гостиницу и питание? И почему вести повозку тоже приходится мне? — Пресвятые Небожители, — тяжко вздохнул лорд Цинцзин, осев на лежанку. — У тебя же самого руки есть, так почему бы тебе не… Ой блять! Шэнь Цинцю усмехнулся и из повозки спросил: — Увидел женщину, которая ползла по земле, словно змея? — А ты-то откуда знаешь? — удивленно ахнул Шан Цинхуа. — На картах Таро нагадал, — фыркнул лорд Цинцзин. — Правда? Где ты их взял? Шэнь Цинцю тяжело вздохнул и бросил первое, что пришло в голову: — Заставил Бинхэ нарисовать. Лорд Аньдин промычал что-то невнятное в ответ и продолжил грызть семечки. Спустя одну палочку благовоний они обнаружили, что столкнулись с пространственной петлей. Рассматривая карту, Шан Цинхуа возмущённо запричитал: — Выходит, они себе и лес Байлу загребли? И то, на что мы наткнулись — никакая не пространственная петля, а их барьеры. Оказалось, что эта территория находилась под протекцией дворца Хуаньхуа и на него, естественно, распространялись их защитные чары. Пока Шэнь Цинцю размышлял, как им стоило бы поступить, куст на обочине шевельнулся. Лорд Цинцзин, благодаря множественным тренировкам с Лю Цингэ, выработал потрясающую реакцию, и из ножен на его поясе моментально вылетел Сюя, повинуясь сложенной из пальцев печати. Меч наотмашь хлестал по кустам, но эта тварь была очень юркой, так что ни один из сотни ударов не попал в цель. Внезапно перед глазами Шэнь Цинцю мелькнула ослепительная вспышка, и истошно вопящее существо отлетело на несколько чжанов. Куст уже был настолько похож на решето, что за ним никто не смог бы укрыться. Однако нечисти нигде не было видно — похоже, успела спастись бегством. Шан Цинхуа решился приблизиться и спросил: — Оно, что, боится света? — Для подобного вида нечисти, я подозреваю, призрака, подобное не свойственно, — рассуждал Шэнь Цинцю. Горные лорды собрались было без помех обсудить произошедшее, пока их ушей не достиг шорох лёгких шагов. Судя по поступи, к ним явно приближался заклинатель высокого уровня. Из гущи леса выступил юноша в белом. В его руке сверкал обнажённый меч, однако при виде двух заклинателей его настороженное лицо тотчас просветлело, и он поспешно зачехлил клинок. — Этот адепт проверял окрестности, поскольку поступил сигнал вторжения, но он не мог знать, что сюда пожаловали бессмертные мастера Шэнь и Шан, ибо этот адепт не в силах распознать настолько высокий уровень духовного развития. Шэнь Цинцю не преминул отметить, что молодой человек очень похож на Ло Бинхэ, лишь во взгляде было что-то совсем не похожее. — Добрый день, лорд Цинцзин Шэнь Цинцю приветствует адепта дворца Хуаньхуа. Можно ли узнать ваше имя? — вежливо поинтересовался он. — Отвечаю лорду Шэню, этого зовут Гунъи Сяо, — на это, за спиной, Шан Цинхуа ахнул, но юноша будто не заметил и продолжил: — Осмелюсь задать вопрос горным лордам. Отчего вы заранее не уведомили дворец Хуаньхуа о своём визите? Из-за этого мы создали на вашем пути немало проблем, тратя ваше драгоценное время. — Дело в том, что мы не планировали посещать ваш орден, лишь разобраться с ситуацией в лесу Байлу, — ответил Шэнь Цинцю, специально особенно холодно, оценивая мальчика взглядом, чтобы тот случайно не преминул поинтересоваться об этой ситуации. Шэнь Цинцю хотел лишь отослать адепта восвояси несколькими презрительными взглядами, но Гунъи Сяо медлил. — Хоть этот адепт и не знает, чем намерены заняться старейшины, но он всё же просит дозволения быть им полезным, — неловко сказал юноша. Лорд Цинцзин тяжко вздохнул, но, подумав, что тот может неплохо знать территорию, да и если просто так уйдёт, то непременно доложит об этой странной ситуации. Однако если убедится, что ничего плохого лорды не делали, то и не будет заострять на это внимания в отчёте. Шэнь Цинцю смерил ледяным взглядом этого Ло Бинхэ на средних настройках и лично для себя поинтересовался: — Гунъи Сяо умеет готовить? Адепт опешил от такого внезапного вопроса. Но поняв зачем, он очень восхитился доброте старейшины Шэня. Тот беспокоится за этого адепта, ведь понял, что он ещё не освоил инедию! — Этот умеет готовить только самое простое, — помявшись, ответил Гунъи Сяо. Шэнь Цинцю многозначительно хмыкнул и понизил адепта в звании до Ло Бинхэ на минимальных настройках. А затем вспомнил, что спрашивал ребёнок и, мило улыбнувшись, ответил: — Этот лорд будет рад, если адепт Гунъи Сяо, как человек сведущий в этих территориях, поможет нам с нашим заданием. Юноша восхищённо посмотрел на этого добродетельного человека и быстро кивнул. В результате, тяжёлая физическая работа по управлению повозкой была перепоручена молодому поколению. Подёргивая за вожжи, мальчик осторожно поинтересовался: — Старейшина Шэнь, этого адепта занимает вопрос, который он не в силах разрешить. «Подумай тогда получше», — фыркнул про себя Шэнь Цинцю, но вслух лишь велел спрашивать. — Для заклинателя с уровнем развития, подобным старейшине, проникнуть сквозь барьер нашей школы не составило бы ни малейшего труда, и никто об этом даже не узнал бы. Что же послужило причиной возмущения духовной силы, подавшей сигнал о вторжении? — Должно быть это была неизвестная нечисть, на которую этот владыка с лордом Шаном наткнулись по пути, — отозвался Шэнь Цинцю. — Неизвестная нечисть? — оторопело переспросил Гунъи Сяо. — Да, — еле удержавшись, чтобы не закатить глаза от глупых переспросов, ответил мужчина. — У опушки леса Байлу можно увидеть дым людских поселений на расстоянии десятка ли, — продолжал недоумевать Гунъи Сяо. — Здесь никогда не случалось вторжений монстров — по правде, тут даже тигров и медведей нет. — Даже будучи мудрецом в течение долгого времени, на короткое время можно оказаться сбитым с толку, — многозначительно изрёк Шэнь Цинцю. — Чем бы оно ни было, лучше ему больше здесь не появляться, — искренне ответил Гунъи Сяо. — А если оно вновь объявится, старейшинам не придётся марать об него руки. Этот адепт в состоянии с ним справиться. При содействии юноши, путешественники быстро преодолели барьер дворца Хуаньхуа. Было до ужаса забавно, что пещера на весь лес Байлу была только одна, так что искать долго не пришлось. Щелчком пальцев Шэнь Цинцю вызвал ярко-жёлтое пламя, которое, сорвавшись с его руки, принялось кружить вокруг них, освещая проход в темную сырую пещеру. Сперва им удавалось идти бок о бок, но вскоре проход сузился настолько, что пришлось выстроиться гуськом. Ухудшало ситуацию ещё и то, что тоннель петлял, как трасса в горах. Даже с искусственным светом путь едва различался, и Шэнь Цинцю создал ещё несколько огненных шаров, тянувшихся за ними яркой цепочкой. Гунъи Сяо был замыкающим. Шан Цинхуа изначально вообще выразил желание подождать их у входа, но Шэнь Цинцю решил, что раз умирать, то вместе и втащил его вовнутрь. От неуклюжести рука шиди Шана то и дело касалась идущего впереди Шэнь Цинцю, отчего заклинатель думал отрубить ту к чертям. Наконец мужчина решил, что не в силах больше этого выносить. Поскольку рядом был посторонний, он понизил голос до шёпота: — Ещё раз меня тронешь, я тебе руки поотрываю. Ответа не последовало, однако и прикосновения на время прекратились. Откуда Шэнь Цинцю было знать, что, стоит ему вздохнуть с облегчением, как Шан Цинхуа вновь пнёт его по лодыжке. Тут он уже не смог сдержаться, во всеуслышание провозгласив: — Чего тебе опять надо?! Откуда-то сзади тотчас же раздался голос Шан Цинхуа: — Горный лорд Цинцзин, шисюн Шэнь, что вы только что сказали? Шэнь Цинцю встал как вкопанный. Похлопав себя по рукам, он попытался избавиться от мерзкого ползучего чувства. Взмахом левой руки он извлёк из рукава несколько талисманов, в то время как правая рука медленно вытаскивала Сюя. Исходящее от меча сияние наконец осветило проход. Что спереди, что сзади, их глазам представал лишь влажный чёрный камень теряющихся во тьме стен тоннеля. Внезапно Шэнь Цинцю сообразил, что, когда он получил по лодыжке, это не очень-то походило на удар ступни, скорее… головы. Заклинатель медленно опустил взгляд, наткнувшись на обращённое к нему бледное распухшее лицо. От этого зрелища у Шэнь Цинцю случилось короткое наваждение, назвавшее эту тварь Чжучжи-ланом никем иным как генералом и племянником бывшего императора демонов Тяньлан-цзюня, кто по совместительству ещё и отец Ло Бинхэ. Стоит поблагодарить Шан Цинхуа за подробнейший экскурс в семейное древо маленького демонического шеф-повара. — Выглядишь херово, генерал, — поморщившись, шепнул он. Существо удивлённо уставилось прямо на него, а потом юрко скрылось в направлении отставших Шан Цинхуа и Гунъи Сяо. — Прошу быть осторожней и смотреть под ноги. Обнаруженная ранее нечисть отправилась ползком в вашу сторону, — громко предупредил Шэнь Цинцю. Едва заслышав эти слова, Шан Цинхуа съёжился в испуге: — Быстрее! Уходим отсюда! Вновь развернувшись, Шан Цинхуа узрел скользящую с тихим шорохом человекоподобную змею. Недолго думая, заклинатель бросился на землю. Гунъи Сяо, никогда прежде не сталкивавшийся с подобным монстром, порядком оторопел при виде твари, а когда старейшина Шан внезапно лишился чувств, и вовсе перепугался не на шутку. Однако он быстро взял себя в руки и со словами: — Прошу меня извинить! — одним прыжком перескочил через Шан Цинхуа. Как бы нелепо это ни выглядело со стороны, отдел снабжения и авангард тем самым произвели успешную рокировку. Шэнь Цинцю громко рявкнул: — Не вытаскивай меч! — однако не успел заклинатель докончить фразу, как Гунъи Сяо уже дёрнул за рукоять, совершив досадную ошибку: стоило лезвию наполовину выйти из ножен, как локоть адепта повстречался со стеной. Вся планировка пещеры, казалось, была создана специально для подобных существ. К адепту Хуаньхуа сразу же подскочил лорд Цинцзин и раздражённо спросил: — Ты совсем обстановку оценивать не умеешь?! Гунъи Сяо почувствовал себя несправедливо обиженным подобным выпадом со стороны старейшины Шэня. Он же просто чересчур быстро отреагировал, пытаясь защитить старших. Это ведь его долг как сопровождающего! — Старейшина Шэнь, это тот самый монстр, которого вы прежде повстречали в лесу Байлу? — недоверчиво спросил Гунъи Сяо. — Да, — коротко ответил Шэнь Цинцю. — Тварь должно быть очень юрка. Мне неизвестно, в каком направлении она могла ускользнуть от нас в этом столь малом закрытом помещении. Шан Цинхуа как ни в чём не бывало поднялся на ноги и неторопливо отряхнулся. — Переползла через меня, — хмуро добавил он. Казалось, Гунъи Сяо утратил дар речи. — Не вырастешь больше, — насмешливо бросил Шэнь Цинцю, а потом вспомнив, что он здесь не один, вернул себе образ возвышенного заклинателя и сказал: — Ладно, идём дальше. Пещера была склизкой и тёмной, до такой степени, что хоть глаз выколи. Поэтому лорд Цинцзин никак не мог взять в толк, как тут вообще может что-то произрастать. Зайдя вглубь, он осознал причину. Как выяснилось, в потолке пещеры зияло отверстие, сквозь которое беспрепятственно проникал солнечный и лунный свет, отражаясь в сияющих водах подземного озера. Гладкая и сверкающая, словно полированный нефрит, поверхность воды нарушалась лишь крохотным клочком суши, на котором и рос цветок росы луны и солнца. — Вау, — вырвалось у Шан Цинхуа. — Это и вправду озеро Лушуй! При этих словах Шэнь Цинцю испустил вздох облегчения. Похоже, они наконец-то нашли то, что искали, и его пенсия уже не за горами. Подобрав подол, он бестрепетно ступил в воду. Подняв взгляд, Шэнь Цинцю воззрился на нежные белые ростки. Сделав глубокий вдох, он протянул руку и извлёк их прямо с почвой, отправив прямиком в рукава. Он всё ещё держал в руках последний росток, когда за спиной послышался отчётливый звон меча. Обернувшись, он увидел Гунъи Сяо с обнажённым клинком — юноша осторожно приближался к берегу бок о бок с Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю задержал дыхание — внезапно под поверхностью воды мелькнула тень гигантской рыбы, устремляясь к нему. Из тьмы проступило знакомое застывшее лицо — кузен его почти-сына, что преследует их с леса Байлу! В этот самый момент Гунъи Сяо сложил печать из пальцев, и его меч устремился к монстру, подобно сверкающей молнии. Однако демон оказался слишком проворным: поняв, что его манёвр разгадали, он тотчас погрузился в глубину и больше не показывался. Его трепыхания взбаламутили веками слежавшийся песок и ил, превращая чистую воду в мутное облако. Зачехлив меч, Гунъи Сяо позвал: — Старейшина Шэнь, скорее, выходите из воды! — Нет повода для беспокойства, — предупредил возражения Шэнь Цинцю. — Я всего лишь собираюсь решить некоторые проблемы. Он вновь застыл, медленно доставая из рукава талисман. — Не думаю, что единственный талисман против подобного существа… — начал было Гунъи Сяо. Но не успел он выговорить слово «поможет», как полоска бумаги в руках Шэнь Цинцю обратилась в целую пачку. Гунъи Сяо так и застыл в немом изумлении. Не дожидаясь его реакции, Шэнь Цинцю, мысленно досчитав до трёх, одним движением руки отправил их в воду. На счёт «три» пещеру сотряс чудовищный шум и попадали камни, что разделили одного горного лорда с его спутниками. Поверхность озера разверзлась, выбросив фонтан в пару чжанов высотой. Укрывшаяся на дне озера человекоподобная змея взлетела в воздух, приземлившись прямо у берега. Шэнь Цинцю выбрался из озера, орошая землю текущими с одежды струями. Росная вода так освежала, что даже сырая одежда не казалась помехой. Присев на корточки, он тихо проговорил: — Ну привет, родственничек. Демон удивленно смотрел на него во все глаза. Шэнь Цинцю лукаво ему улыбнулся, а затем подняв от него взгляд, громко крикнул своим спутникам: — Выходите из пещеры, немедленно! Последствия взрыва могут вас задеть. С тварью я уже разобрался. Ждите меня на выходе. — Но, старейшина Шэнь, как мы можем вас оставить? — подивился Гунъи Сяо. — Поверь, юный герой, за моего шисюна переживать не стоит, — ответил за Шэнь Цинцю Шан Цинхуа. — Пошли скорей отсюда. Когда лорд Цинцзин убедился, что двое скрылись, он снова обратился к неказистому демону: — Полагаю, что это не ваша привычная форма, иначе бы вы не смогли стать генералом у Тяньлан-цзюня. Без обид, — пожал плечами Шэнь Цинцю. — Вы ведь хотите использовать цветок росы луны и солнца, чтобы воскресить императора демонов? Чжучжи-лан, наверное, в жизни своей не испытывал большего шока, чем сейчас. Его первозданную форму не видел ни один заклинатель, а если бы и увидел — не узнал бы его никогда. Этот странный человек ещё и заявляет, что он его родственник! «Какой ужас», — отчаянно подумал змей, видимо, у него начинаются галлюцинации. Шэнь Цинцю стало неловко под столь пристальным, но одновременно тупым и потерянным взглядом, так что он уточнил: — Этот Шэнь — наставник сына Тяньлан-цзюня Ло Бинхэ. Я обладаю некоторыми… провидческими навыками, — лорд Цинцзин не хотел добавлять последнюю фразу, однако бедный демон настолько потерялся в колее мироздания, что надо было хоть немного объясниться. Чжучжи-лан наконец-то обрёл ясность во взгляде и запоздало кивнул на предыдущий вопрос. Шэнь Цинцю передал ему несколько ростков, но на этом, однако, не остановился. Из расспросов Шан Цинхуа, включавших в себя не только сюжет, но и абсолютно все черновики, он прекрасно знал предысторию родителей его почти-ребёнка. Горный лорд тяжко вздохнул и начал рассказывать: — Чжучжи-лан, мне надо тебе кое-что сообщить. Прошу потом передать это отцу моего ученика… Шэнь Цинцю вообще посчитал всю эту историю очень драматичной и интересной, но сейчас, как непосредственного свидетеля, его потрясли последствия того, что Шан Цинхуа назвал маленьким недоразумением. «У Галилея с Папой Римским было маленькое недоразумение! А это же просто катастрофа!» — рявкнул про себя Шэнь Цинцю, когда припомнил те слова автора. Чжучжи-лан то ли в силу того, что был хорошим слушателем, то ли в силу того, что просто не мог разговаривать, внимательно слушал все, что рассказывал лорд Цинцзин. — …в общем, как воскресишь Тяньлан-цзюня, заходите поиграть в маджонг, — закончил рассказ Шэнь Цинцю. Он был очень рад перспективе разделить выбор жены для Ло Бинхэ с его отцом. Может даже на свадьбе просто пирожных поест! Выйдя из пещеры, Шэнь Цинцю встретился со своими спутниками. Гунъи Сяо тотчас забрался на место кучера. А на выезде из леса Байлу принялся уговаривать горных лордов заехать во дворец Хуаньхуа, чтобы вкусить заслуженный отдых и отдать почести старому главе Дворца, однако Шэнь Цинцю знал про этого чёрта достаточно, чтобы не раздумывая отказать: — Вы уже столько для нас сделали, что, право, нам совестно вас обременять. Лорд Цинцзин надумал дотошно сравнить Ло Бинхэ и его маленькую копию из Хуаньхуа, так что вежливо добавил: — Хоть нынешнее путешествие вышло для вас незапланированным, молодой господин непременно должен в будущем посетить хребет Цанцюн. На пике Цинцзин вы всегда будете желанным гостем. — Верно, — угрюмо добавил Шан Цинхуа. — На пике Аньдин вам всё равно делать нечего, а старейшина Шэнь как следует о вас позаботится. Подобная перспектива явно порадовала Гунъи Сяо: он был наслышан о пике Цинцзин, атмосфера которого полностью соответствовала названию — «безмятежность и гармония», так что обычно там не привечали гостей извне. Расплывшись в улыбке, он пообещал: — Старейшина Шэнь, этот адепт ловит вас на слове и вскоре побеспокоит вас своим визитом. — Этот лорд знает того, с кем ты сможешь найти общий язык, — легко улыбнулся Шэнь Цинцю. Едва юноша удалился, сидящий рядом Шан Цинхуа задумчиво вздохнул: — Похож, ничего не скажешь, чем-то похож. Лорд Цинцзин расслабленно откинулся на подушки и прикрыл глаза. — Мой ребёнок лучше, — ярко улыбнулся своим мыслям о предстоящем обеде Шэнь Цинцю. — Он мой ребёнок — это я его написал, — возмутился Шан Цинхуа. — Да ты не видел его-то ни разу! — вскинулся мастер Сюя. — Я прописал его прошлое и будущее — это больше, чем видеть! — ответил лорд Аньдин. — Если ты мне продиктуешь, а я запишу весь этот бред на бумаге; сделает ли это меня его отцом?! — фыркнул Шэнь Цинцю. — Нет, не сделает! — воскликнул Шан Цинхуа. — Да ну тебя! Он все равно мой ребёнок, — недовольно буркнул лорд Цинцзин.

***

Вернувшегося на пик безмятежности и гармонии Шэнь Цинцю облепила орава всхлипывающих детишек, что до гроба клялась наставнику в вечной любви и верности и проливала огромное количество блестящих слёз, радуясь возвращению их любимого Учителя, будто тот из Диюй вернулся, а не с увеселительной поездки. — Учитель, только больше не оставляйте с нами шишу Лю, пожалуйста! — взвыли детишки. Лорд Цинцзин удивлённо на них посмотрел, потом отцепил их всех от себя и пошёл к лорду Байчжань выражать свою благодарность за успешно выполненную работу. Шэнь Цинцю, присаживаясь рядом с Лю Цингэ, спросил: — Ну как прошло? — Без сучка, без задоринки, — уверил его седьмой лорд. — А вопросы были? — Только один, в самом начале. Какой-то с пушистой, чёрной гривой поднимает руку и спрашивает: «Шишу Лю, а вы уверены, что восемь болезней стихотворения выявил именно Шэнь Юань?» — Ой. И как ты ответил, Лю-шиди? — ахнул лорд Цинцзин. — Уклончиво: «Закрыл пасть нахуй!», а затем ударил его с ноги в живот. И дальше пошло нормально.